Настоящее сокровище

Гвендолин пришла к ним, явно соблазненная запахом съестного, и застыла в дверях, придирчиво оглядывая кухню. Вся посуда и инструменты, используемые для готовки, к этому времени уже были вымыты и возвращены на свои места, столы протерты, а полы подметены. – Хм, я впечатлена, – сказала Гвендолин, остановив взгляд на Джонатане. – Ты не такой засранец, как я о тебе думала, кэп. – Не могу представить большей похвалы от вас, хозяйка. – Джонатан слегка поклонился, стараясь не засмеяться. – Теперь тащите все в столовую, – распорядилась ведьма, покидая кухню. Все было выполнено в точности и без всяких происшествий. За ужином Джонатан даже ни разу не начал спор с Гвендолин, так что все поели спокойно и закончили почти одновременно. Единственным интересным моментом стало лишь то, что Сельдь получила такую же порцию еды, как все, разве что ее поставили на полу. Это сделала Миси – приготовленного как раз хватало на дополнительную порцию. Гвендолин ворчала, что Сельдь питается рыбой и крысами, но собака не стала отказываться от человеческой пищи. Доев раньше всех, она положила голову на колени Миси, и девушка принялась гладить ее и трепать между ушами. – Подлизывается... – пробормотала Гвендолин, но вмешиваться не стала. Когда все закончили с едой, Племяш собрал тарелки и вилки в тележку, на которой они привезли все в столовую, и знаками отказался от всякой помощи, после чего увез посуду в кухню. – Ему нравится плескаться в водичке, – объяснила Гвендолин. Увидев красноречивый взгляд Джонатана, она пояснила: – Она фильтрованная, океанская у меня в другом кране. Из столовой они перебрались в гостиную, достаточно просторную, чтобы здесь могло поместиться какое-нибудь очень большое семейство. Джонатан ничуть не изумился, когда за очередной дверью обнаружилась гостиная – он уже привык, что в доме может найтись все, что угодно. Гвендолин не давала никаких объяснений, но щедро сыпала волшебным порошком на все, что плохо лежало. С пола порошок исчезал почти мгновенно, словно каким-то образом просачивался сквозь него, с предметов – чуть позже, так что можно было приблизиться и незаметно сгрести себе горсть. Джонатан так и сделал, наполнив карманы своих штанов волшебным блеском. Он серьезно подумывал о том, чтобы сделать себе такой же удобный «ключ» как у Миси, но пока не решил, какое место для него выбрать, чтобы было удобно пользоваться и прятать. Гвендолин посыпала порошком деревянный стул с резной спинкой, и он почти сразу же превратился в большое высокое кресло, куда она забралась и устало вытянула ноги. Найдя удобное положение, Гвендолин сразу же начала искать что-то в карманах своего платья, потом вытащила уже знакомую флягу и таблетку. Использовав их по назначению, она зевнула и приняла такой расслабленный вид, будто вот-вот задремлет. Из-за нарушения режима и совершенно непонятной смены светового дня на острове, Джонатан не мог сказать, сколько сейчас времени, но по ощущениям было около семи-восьми часов вечера. Еще рановато для сна. Он предпочел бы вернуться в комнату и что-нибудь почитать, но одного взгляда на Миси хватило, чтобы понять: она сидеть на месте не намерена. В таком случае он был бы не против составить ей компанию, чтобы она по своей непоседливости не угодила в неприятности. Больше всего в гостиной Миси интересовали не полки с книгами, к которым начал присматриваться Джонатан, не каминная ниша, пустующая, потому что в ней не было ни огня, ни дров, и не полки, протянувшиеся вдоль одной из стен – ее внимание неизменно было приковано к Гвендолин. Ведьма выглядела так, словно большего всего на свете ей хотелось безмятежно подремать в кресле, и она совершенно забыла, что в гостиной с ней находится кто-то еще. Неотрывный взгляд Миси, однако, все время отпугивал ее сон, так что в конце концов Гвендолин открыла глаза и резко выпрямилась в кресле. – Что ты хочешь, деточка? Что ты на меня так смотришь? – она не кричала, но голос ее все равно звучал выше и громче, чем раньше. Джонатан, наблюдающий за противостоянием со стороны, снял с полки какую-то книгу и сделал вид, будто бы читает ее. Миси приблизилась к креслу так стремительно, что Гвендолин отшатнулась, откинувшись на спинку. – Вы занимались волшебством? – спросила Миси. – Вас магия так утомила? Могу я чем-нибудь помочь вам? Вопросы сыпались из нее с такой энергией и скоростью, что ответить на них по порядку было попросту невозможно. Гвендолин попыталась отмахнуться, попутно осыпав Миси порошком из своего рукава, но это ничуть не поумерило любопытства юной сирены. – Я знаю, вы не хотите мне говорить про волшебство, но если вы варите зелья, я могла бы вам помочь. У вас наверняка не все части есть, я могу найти какие-нибудь растения или иные материалы... – Джонатан! – вскрикнула Гвендолин. – Уйми эту девчонку! Забери ее от меня! Джонатан, нарочно медленно опустивший книгу, пожал плечами. – Разве она нападает на тебя? Дай ей то, что она хочет, и она отстанет от тебя. Миси, явно не чувствуя никакого страха перед ведьминскими силами Гвендолин, схватила ее за плечи и принялась легонько трясти. – Позвольте мне помочь вам! – Великий Океан, хорошо! – Гвендолин отстранила ее от себя, и, продолжая держать руки вытянутыми, чтобы обеспечить себе хотя бы небольшое личное пространство, крикнула Джонатану: – На полке должна быть бумага и ручки, принеси, я нарисую, что мне нужно! Его так и подмывало спросить, не окажутся ли эти ручки такими же агрессивными, как та, что жила в кабинете Гвендолин на подземном этаже, но Джонатан не стал задавать лишних вопросов. Поставив книгу туда, откуда взял, он прошел гостиную и остановился возле полок. Они не были так забарахлены, как в той комнате, через которую им пришлось пройти, когда ведьма впервые пригласила их в дом, так что найти нужные предметы оказалось совсем не сложно. Взяв листок бумаги, с виду обычный, и ручку, к счастью, не выпрыгивающую из руки, Джонатан перенес их к креслу и отдал Гвендолин. Ведьма, угрожающе взглянув на Миси, положила листок на колени и принялась что-то быстро рисовать. Джонатан не стал раньше времени разглядывать рисунок, а подошел к Миси и постарался не улыбаться слишком широко. Миси подмигнула ему. – Вот, забирай! – Гвендолин с такой силой впечатала листок в грудь Миси, что та пошатнулась. – И убирайтесь отсюда! Не ведите себя, как дети! Я ненавижу детей! Миси немного отступила под таким яростным напором, прежде чем расправить листок и посмотреть на него. Джонатан тоже решил изучить рисунок. Брови его сами поползли вверх. Забрав листок у Миси, он даже встряхнул его, но изображение никак не изменилось. Джонатан посмотрел на Гвендолин. – Ты нарисовала... какашку? Это же какашка! – Это жук-полоскун! – отрезала ведьма. – Они водятся в саду, где ручей. Мне нужна парочка таких для зелья. Валите, ищите его! – Нарисуй разборчивее, – упрямо сказал Джонатан, возвращая ей листочек. – Иначе я принесу тебе именно то, что здесь нарисовано! Гвендолин недовольно вздохнула и забрала у него листок. Через десять секунд он снова оказался у капитана в руках. – Это все! Я не художница, так что получай, как есть! Джонатан уставился на рисунок. – Ты... ты ему голову зайца пририсовала. – Сказал он. – Серьезно? Это все еще какашка, но теперь еще и с заячьим лицом! – Ищите это, – распорядилась Гвендолин, отгоняя их нетерпеливыми движениями руки. – Мне это очень надо. Джонатан хотел было возразить или заставить ее изменить рисунок, но Миси потянула его к выходу из гостиной, словно условия поиска ее вполне устраивали. Джонатан не представлял, чего они смогут добиться с таким плохим рисунком: если жук-полоскун действительно существовал, он явно выглядел совсем иначе. Миси, однако, не проявляла никаких признаков беспокойства и вела себя так, словно все идет по плану. Хотелось бы ему знать ее план. В саду их поджидало совершенно непонятное время суток: время уже было для рассвета, но небо окрашивала охра и пламя заката, словно солнце садилось, а не вставало. Все вопросы по поводу этого отпали, когда Джонатан вспомнил, что время на острове ускорено в десять раз, а значит, его внутренние сутки никак не могут совпадать с внешними, а потому солнечный день может появляться и исчезать полностью непредсказуемо, если не вести специальный расчет. Он такими глупостями заниматься не собирался – на световой день ему было совершенно плевать. В оранжевом свете многие вещи меняли свой естественный оттенок, поэтому весь сад выглядел так, словно на листьях деревьев танцевали отблески какого-то невидимого, но близкого пожара. Волосы Миси тоже немного поменяли цвет, став почти что золотистыми, а в ее глубоких глазах отражались яркие искры закатного света. Светлая одежда по-прежнему придавала ей почти потустороннее сияние. – Пойдем охотиться за жуком-какашкой? – спросила она, забирая у Джонатана листок. Взглянув на него один раз, и, кажется, получив исчерпывающее представление о том, кого они ищут, Миси сложила рисунок несколько раз и сунула его в карман своей рубашки. Спрыгнув с крыльца, она сразу же отправилась в глубину сада, как будто знала, где искать нужный им ручей. Джонатан поспешил за ней. – Сегодня я была в мастерской у Гвендолин, – сказала Миси, когда они отдалились от дома достаточно далеко, чтобы быть уверенными в том, что ведьма не сможет их услышать. Джонатан вдруг подумал, что Миси затеяла все это нарочно – разозлила Гвендолин, чтобы та избавилась от них и не стала выяснять, что они делают. Миси рассказала ему обо всех своих приключениях и находках, если бредовые надписи и зашифрованные рецепты в тетрадях могли так называться. Джонатан слушал ее заинтересованно, поскольку не до конца понимал принцип действия магии Гвендолин, а ему хотелось бы знать больше о силе, с которой они имели дело. Миси рассказала ему не только об этом, но еще и о том странном моменте, когда Гвендолин приняла ее за кого-то другого. Джонатан выслушал это со смешанным чувством – ему было и жаль ведьму, и немного неуютно от того, что она потеряла над собой контроль. Удачно, что в таком состоянии она оказалась безобидна, но он пообещал себе теперь присматривать и за ней тоже. – Насыщенный выдался денек, да? – спросил он, чувствуя себя немного неловко. – Пожалуй, – согласилась Миси. Она вглядывалась в глубину сада так, словно что-то в ней искала, но к ручью, о котором сказала им Гвендолин, они все равно вышли совершенно случайно. Ширина ручья позволяла перепрыгнуть его, если как следует разбежаться. На берегах трава росла еще гуще, чем в остальных частях сада, но была мягкой и приятной на ощупь, поэтому продраться через нее к воде оказалось легко. Джонатан пошел первым, чтобы Миси смогла пройти по его следу, но она придерживалась своей собственной идеи, поэтому до воды они добрались одновременно. Деревья не подступали к самому ручью и не закрывали его своей тенью, поэтому резвые переливы воды ловили на себе блики садящегося солнца без всяких препятствий. Вода стала такой же рыжей, как все вокруг. Миси, сев на корточки на берегу, опустила в воду руку. Джонатан тоже присел, чтобы быть с ней одного роста – хотя, конечно, даже в одинаковой позе он был выше нее. Сидели они недалеко, и заросли травы не мешали им видеть друг друга. Когда Миси наклонилась, чтобы зачерпнуть воды в ладони, Джонатан заметил акулий клык, на мгновение зависший в воздухе, а потом снова упавший ей на грудь, когда она распрямилась. – Красивый кулон, – сказал он, указывая на него. Миси, уже закончившая пить зачерпнутую воду, вытерла рот рукой и посмотрела туда, куда показывал Джонатан. Подняв клык, она осторожно погладила его пальцами. – Это акулий клык, настоящий. – Миси подняла глаза на Джонатана. – Сирены нечасто встречаются с акулами, это большой риск для нас. Если встретить ее далеко от дна, где будет некуда посадить семена, можно погибнуть. Не знаю, как именно был получен этот… иногда их просто находят на дне. – Она повернула клык так, чтобы солнечный свет оставил на нем свой оранжевый блик. – Мне неважно, откуда он. Он очень дорог для меня. – Это подарок? – догадался Джонатан. Он замечал кулон и раньше, но не собирался спрашивать о нем, полагая, что они с Миси еще недостаточно хорошо знакомы, чтобы рассказывать друг другу о личном. Сейчас ему уже не казалось, что они такие уж чужие друг другу. – Подарок, – согласилась Миси. Ее улыбка вмиг сделалась печальной. – Все, что у меня осталось… Говорить об этом дальше явно не следовало, поэтому Джонатан предпочел повнимательнее изучить берег и воду. – Гвен сказала, жук должен быть где-то здесь, – с совершенно притворным энтузиазмом сказал он, прекрасно понимая, что не сумеет отличить нужного им жука от сотни других, потому что рисунок Гвендолин никуда не годился. – Давай разделимся, – предложила Миси. – Так мы быстрее сможем найти его. Джонатану не хотелось терять ее из виду, но закатный свет становился все слабее, а искать такую мелочь, как жук, в темноте выглядело совсем уж непривлекательно. Согласившись, что это самое разумное решение, он и сирена поднялись и разошлись в разные стороны, пристально глядя себе под ноги. Через двадцать минут Джонатан уже потерял всякую надежду найти какашко-жука, но Миси неожиданно позвала его, и он с большой охотой бросил бессмысленные поиски и отправился на звук ее голоса. От ручья они оба успели отойти достаточно далеко, поэтому приходилось ориентироваться только на голос, а после – на знакомое свечение белой одежды. Небо уже поглотило солнце, оставив после него только слабо тлеющую полоску света, угасающую с каждой секундой, и мрак вокруг расползался все больше. Следовало как можно скорее заканчивать погоню за жуком и отправляться домой. – Джонатан, ты должен это увидеть! Продравшись через кусты, чьи коварные ветки в полумраке казались почти невидимыми, но цепляли очень сильно, Джонатан добрался до Миси. Она протянула к нему сложенные вместе ладони, и он, подойдя, разглядел между ними какое-то маленькое мохнатое существо, по форме и цвету действительно напоминающее… заячьих ушей у него не было. – Это оно и есть? – на всякий случай спросил Джонатан. – Это оно! – радостно подтвердила Миси. – Теперь мы можем вернуться домой! – Я итак собирался, – пошутил он. – Если жук не нужен, как пропуск. – Догони и отбери! – рассмеялась Миси, отскочив в сторону и бегом направляясь в сторону дома, выдающего свое присутствие огнями за деревьями. Джонатан, отлично понимая опасность наткнуться на какую-нибудь ветку – ведь в темноте у него было совсем не такое хорошее зрение, как у сирены, – поспешил за ней вдогонку, несмотря на риск поцарапаться или попортить одежду. Для той, кто ступил на берег совсем недавно и еще с утра неуверенно держался на ногах, бегала Миси достаточно резво. Способность видеть в темноте уберегла ее от нескольких задержек и веток, а потому к дому они с Джонатаном подоспели вместе. – Думаю, Гвендолин уже спит, – сказал Джонатан, открывая дверь и пропуская Миси вперед. – Не стоит ее будить. Она согласилась, и жук был вручен Племяшу, вышедшему им навстречу. Вид у парня был такой, словно он совершенно не представлял, что теперь с ним делать, но Джонатан увел Миси из коридора прежде, чем она предложила все-таки разбудить ведьму. Он собирался на этот раз спать в своей комнате, но Миси посмотрела на него так жалобно, что пришлось передумать. – Поешь ты просто ужасно, – сказала она, удобно устраиваясь в его руках. – Может, расскажешь сказку? – Как хочешь, – усмехнулся Джонатан. – Однажды один смелый капитан повстречал невыносимую сирену… Но она была очень милой.