Настоящее сокровище

– Не бойся, Племяш не даст ему пропасть, – Гвендолин нисколько не выглядела расстроенной тем, что Миси не стала использовать предложенный ей способ оставить Джонатана на острове навсегда. Теперь она неуклюже возилась на кухне, заваривая себе и Миси отвар из целебных трав, способный убрать все негативные последствия выпитой ими «медовухи». Миси сидела за столом, безразлично глядя ей в спину. Гвендолин продолжала, будто не замечая ее безучастия: – В конце концов, я засунула к ним и Сельдь, так что она присмотрит за ними. – несмотря на напускное спокойствие, говорила она быстрее обычного и часто поглядывала на Миси краем глаза. Закончив с изготовлением нехитрого напитка, она отдала одну кружку Миси и прислонилась спиной к столу, держа другую сама. – Выпей, это должно помочь, – Гвендолин сделала большой глоток из своей кружки и поморщилась, словно от напитка у нее свело скулы. – Мне всегда помогает... Миси безразлично взяла кружку и отпила. Горький вкус был по-настоящему отвратен, но у нее только разок дернулась щека. Миси не убирала кружку от лица, пока не опустошила ее. – Это ничего, – сказала Гвендолин, пристально вглядываясь в выражение ее лица. Сейчас Миси могла бы посоревноваться в эмоциональности разве что с камнем. Понять, о чем она думает, было решительно невозможно. – Я разомкнула контур, – сказала Гвендолин. – Теперь у нас время идет, как обычно. Через неделю-другую встретимся с Джонни. Миси молчала. – Ну, – сказала Гвендолин, отставив свою кружку на стол за спиной и вытянув впереди себя руки, как бы потягиваясь, – Еще рано, я знаю, но в качестве поощрения я вполне могу провести тебе пару уроков магии сегодня ночью... эээ, днем... все время перепуталось! Позже, короче. А сейчас ты могла бы пойти в свою комнату и отдохнуть... Хочешь? Миси встала со своего стула, и, по-прежнему не говоря ни слова, пошла к кухонной двери. Гвендолин проводила ее взглядом, а потом без особой охоты допила свой напиток и в утешение приняла пару таблеток из кармана. Миси шла по коридору до своей комнаты, глядя себе под ноги и считая шаги. Это было странным занятием – считать шаги, но ей обычно помогало. Она сбилась со счета, пройдя больше половины коридора, и остановилась. Она не хотела плакать, но, стоило только ослабить концентрацию, слезы полились с такой силой, что их было невозможно остановить. Миси постояла немного на месте, а потом пошла по коридору дальше. В глазах расплывалось так сильно, что с первого взгляда становилось трудно понять, что она видит перед собой, поэтому она шла медленно, вытянув руку, как могла бы идти в темноте. Добравшись наконец до двери, Миси прислонилась к ней и ввалилась внутрь, когда дверь открылась. Дойти до кровати оказалось сложнее всего, но с этим она справилась и вскоре упала на мягкое одеяло. Отсутствие качки или Джонатана не помешало ей на этот раз уснуть, стоило только залезть на кровать полностью – похоже, заваренные Гвендолин травы действовали и как снотворное. Когда Миси проснулась, в комнате было темно. Обычно на острове редко наступала темнота – по крайней мере, полная, но теперь, когда время вернулось к привычному своему течению, и сутки на острове стали совпадать с перемещениями солнца, Гвендолин, похоже, решила оставить ночь обычной ночью. Миси выбралась из кровати. Темнота нисколько не мешала, но она осознавала ее – хотя все предметы были видимыми, их оттенки менялись, а по углам то и дело шевелились темные тени. Не приближаясь к этим теням вплотную, Миси вышла в коридор. Она могла бы поискать Гвендолин – может быть, даже должна была, – чтобы начать их ночное занятие, но сначала нужно было немного прийти в себя. Двигаясь тихо, словно крадясь, Миси осознала, что кроме нее и Гвендолин в доме больше никого нет. Она не часто встречала Сельдь или Племяша просто так, не при деле, но одиночество неожиданно стало ощущаться еще более острым. Миси ускорила шаг. Она не чувствовала устойчивости в своем спокойствии: ей казалось, что вызвать новые слезы способен любой пустяк. Миси не хотела, чтобы Гвендолин увидела ее такой, да еще и накануне серьезного посвящения в ведьминские тайны. Нужно было хоть немного успокоиться. Она вышла из дома в сад, и ветер показался приятно теплым, почти игривым. Стараясь не глядеть в ту сторону, где сад прятал внутри себя ремонтную площадку для починки «Гуся», Миси отвернулась от дома и пошла туда, куда ее звал до боли родной и знакомый плеск волн. В заместители солнцу взошла луна, но плотные облака прятали ее до тех пор, пока Миси не дошла до воды. Когда же она остановилась, не доходя до той черты, куда касался прилив, и начала раздеваться, чтобы оставить одежду на берегу, луна вырвалась из плена облаков и засияла на небе в полную силу. Океан засеребрился и засверкал, будто катал внутри волн драгоценные камни, а сама луна отразилась в нем мерцающим неровным пятном, чьи очертания постоянно расплывались. Миси приблизилась к воде, медленно шагая по мягкой прибрежной земле. Мусор, который они с Джонатаном видели, когда приплыли к острову, располагался только около внешней двери, выходящей на самый край острова – после того первого раза, как Гвендолин пустила их через нее, они больше никогда там не проходили. Во всех остальных местах вода у берега была чистой, и погружаться в нее можно было без всякой опаски. Миси зашла в воду. Она не хотела отплывать далеко от берега и не стала этого делать, остановившись на такой глубине, где могла бы достать до дна ногами, если бы погрузилась полностью, с головой. Так погружаться она не собиралась, поэтому чувствовала себя достаточно комфортно. Вода успокаивала. Ее мерное покачивание почти что усыпляло – могло бы, но спать Миси не хотелось нисколько. Она чувствовала жжение в глазах из-за своих пролитых слез, но одно прикосновение воды к лицу убрало все неприятные ощущения. Вода исцеляла. Миси качалась на волнах, как в огромной колыбели, и позволяла им уносить свою печаль. Джонатан вернется. Не стоило видеть в его отъезде трагедию, он совсем не собирался бросать ее или остров навсегда. Он вернется. Волны качали Миси до тех пор, пока она не почувствовала возвращения спокойствия и не решила, что может предстать перед Гвендолин без всяких опасений показаться ей истеричкой и плаксой. Направив себя в сторону берега, она воспользовалась помощью волн, чтобы ступить обратно на твердую землю. Волны откатились, оставив ее стоять на ногах, и словно бы что-то прошептали на прощание, только вот Миси не разобрала, что именно. Она дошла до своей одежды, но не стала одеваться сразу же, а позволила ветру высушить себя. Холодно не было, хотя после воды воздух казался немного прохладным. Не думая ни о чем лишнем, Миси стала поворачиваться, чтобы высохнуть быстрее. Через минуту ей показалось, что ее бледные руки, почти светящиеся в сиянии луны, уже полностью сухие, и она осмотрела их. Все чешуйки исчезли. Обе руки высохли. Надпись на левой, сделанная странной ручкой, все еще была отлично видна, даже в лунном свете. «С.П. №348 Б.Н.» – прочитала Миси. «С.П., – подумала она, – С.П... Стиратель Памяти». Эта мысль была такой внезапной и сильной, что заставила ее пошатнуться. Миси, не веря самой себе, снова посмотрела на надпись, стиснув руку почти до боли. Ей вспомнились слова Гвендолин: «Версии после двести семнадцатой позволяют не только стирать, но еще и изменять память». Миси опустила обе руки. Вернувшись к одежде, она натянула на себя рубашку и штаны. В кармане штанов неприятно кольнул тяжелый ключ на шерстяной нитке. Миси вытащила его и сжала в левой руке. Не оборачиваясь на океан, кажется, с удвоенной силой зашептавший ей вслед, она отправилась в дом. Миси проскользнула по коридору бесшумнее тени и поднялась по ступеням до заветной двери, не издав ни звука. Прежде, чем войти, она оглянулась, но никаких признаков присутствия Гвендолин на этаже не было. Мастерская тоже оказалась пуста. Миси вошла в комнату, залитую серебряным светом, так похожим на лунный – это парящий под самым потолком шарик изменил свой оттенок. Теперь он казался холодным, но все еще парил так высоко, что проверить это было нельзя. Не обращая на него никакого внимания, Миси подошла к доске, где в серебряном свете можно было достаточно четко различить надпись о корице и зябликах, и отодвинула доску от стены, которую та прикрывала. В стене чернел ровный прямоугольник двери. При теплом свете, похожем на дневной, он ничуть не казался таинственным или зловещим, но с наступлением ночи все стало совсем наоборот. Металлический блеск на потертой круглой ручке, даруемый светом «луны» только усиливал это впечатление. Миси вставила отданный ей ключ в самый центр круглой ручки – тот легко вошел по самое основание, так что оставалось лишь повернуть его. Миси повернула. Еще раз. После второго поворота замок щелкнул, и дверь, скрипнув, слегка приоткрылась наружу. В щель было видно, что в тайной комнате совсем темно, но Миси вглядывалась во мрак не больше секунды. Рывком вытащив ключ из ручки двери, она широко распахнула ее и шагнула внутрь, не дожидаясь, пока свет из мастерской последует за ней. Представшая перед ней комната делилась на две половины: одна была занята широким столом и приборами для изготовления зелий, а всю вторую занимал большой деревянный шкаф со стеклянными дверцами, на полках которого поблескивали баночки, бутыльки и красивые пузырьки с готовыми зельями. Миси позволила двери за своей спиной закрыться. Ей не нужен был свет. Путь к шкафу загораживал стол для готовки зелий, но вместо того, чтобы обойти его, Миси потратила некоторое время, подвигая стол к стене. Не то что бы ей было нужно место... Но размяться было приятно. Добравшись до шкафа, она нашла защелку на его стеклянных дверцах и широко распахнула их. Слишком резко, слишком широко – свистнув в воздухе, обе дверцы ударились о стены, окружающие шкаф с боков, и с оглушительным звоном разлетелись на осколки. Миси этого как будто не слышала. Читать в темноте было затруднительно, но, водя пальцем по всем склянкам, она наконец спустилась до той полки, где хранились приготовленные Гвендолин «Стиратели Памяти». Можно было догадаться и раньше. Они занимали две полки целиком, в то время как другие зелья чаще всего стояли на своем месте в окружении одного-двух соседей, не больше. Миси вытащила с полки первое зелье и внимательно всмотрелась в наклеенную на бутыльке этикетку. «С.П. № 127». Многое это ей не дало. Подержав бутылек еще мгновение, она просто отпустила его, позволив ему упасть на пол и исчезнуть, разметавшись во все стороны маленькими осколками стекла и крупными каплями прозрачной жидкости, что он хранил внутри. Часть жидкости и осколков попали на босые ноги Миси, но она лишь слегка вздрогнула, не больше. История повторилась и с двумя следующими пузырьками, и продолжалась бы и дальше, если бы Миси не услышала хлопок двери, предупреждающий о появлении хозяйки в мастерской. Тогда она просто вернулась к самому началу полки со Стирателями Памяти и смела с нее на пол все, что там лежало. Когда распахнулась дверь в тайную комнату, она уже закончила и со второй полкой. Последние осколки стекла еще не успели оказаться на полу, а стеклянная пыль поблескивала в воздухе на уровне ног, когда в комнату прорвался обманно-лунный свет от светящегося шарика в мастерской. Гвендолин стояла на пороге, тяжело дыша. Отбросив с лица волосы, она сначала посмотрела на Миси, потом на осколки, и только затем на шкаф. Миси развернулась к ней сразу же, стоило ей войти, и без всякого страха посмотрела на ведьму. Она ничего не говорила; ждала вопроса. Гвендолин ничего не спросила, а просто зашарила по карманам своего платья, чтобы достать вечные таблетки и флягу. Последнюю она извлекла достаточно легко, а вот с таблетками вышла заминка – шаря сначала лениво, а потом с все более возрастающей тревогой, она смогла выцепить лишь одну. Удостоверившись, что это последняя, и в других карманах ничего не осталось, Гвендолин наконец подняла взгляд. Все время ее поисков Миси сохраняла молчание и терпеливо ждала – только сжала правой рукой то место, где на левой был написан подсмотренный в журнале номер. Гвендолин, против ожидания, посмотрела не на нее, а на шкаф. Ей не было никакой нужды вчитываться в названия эликсиров, чтобы понять, какие именно стали жертвами Миси – она наизусть знала, где что стоит. Миси вдруг вспомнила, что ведьма сама называла ей нужную полку, только она забыла. Посмотрев на шкаф, Гвендолин убрала флягу и таблетку в карман, так и не воспользовавшись ими, а потом наклонилась и подняла с пола несколько осколков. Потеснив Миси, по-прежнему не говоря ни слова, она подошла к шкафу и точно убедилась, что в нем не осталось ни одного Стирателя Памяти. На полу тоже не завалялось ничего стоящего – видимо, стеклянные вместилища зелий оказались слишком хрупки, чтобы пережить падение. Гвендолин наклонилась и стала перебирать осколки. Миси не видела ее лица. Она повернулась следом за ведьмой, но не могла сказать, какие эмоции испытывает Гвендолин, изучая остатки своей работы. Уж чего сама Миси точно не испытывала – так это раскаяния. Внезапно один из бутыльков в шкафчике лопнул. Звук был таким громким и резким, что Миси дернулась и зашипела от боли, наступив на особенно крупный осколок. Постепенно к ней возвращалась чувствительность. Миси задрала ногу и попробовала выдернуть из стопы все осколки, что уже успели там оказаться. На Гвендолин она теперь не смотрела, как и на темное пятно, расползшееся по полке шкафа от лопнувшего бутылька, полностью сосредоточившись на своей ноге. Новый звук, похожий на звук выстрела, если бы Миси когда-нибудь слышала выстрел, заставил ее зашататься и потерять равновесие. В коротком падении она попыталась извернуться, чтобы не упасть на бок, и в итоге засадила много осколков в ладони и ногу, на которую упала. Звуком, который напугал ее, по-видимому, был взрыв еще одного бутылька. Пока Миси дула на свои ладони, пытаясь умерить пульсирующую в каждом порезе боль, лопнул третий. Это показалось ей настолько странным, что она прекратила дуть на свои ладони и посмотрела в спину Гвендолин, ни разу не шевельнувшуюся с тех пор, как ведьма склонилась над осколками. – Это вы делаете? – Миси осознавала, насколько странно звучал ее вопрос – ведь никто не мог бы лопать стеклянные баночки зелий, не пользуясь при этом хотя бы одной рукой, – но это было первое, что пришло ей в голову. Все-таки, Гвендолин была ведьмой. Сперва она подумала, что никакого ответа не будет, и решила уже снова заняться своими ладонями, когда Гвендолин медленно распрямилась, и, все еще стоя спиной к ней, спросила: – О чем ты думала? – голос ее звучал негромко, без злости, но это не было настоящим прощением. Она говорила скорее не эмоционально, как если бы слова принадлежали кому-то другому. – Моя с-сест-тра... – прозаикалась Миси. Это было так не похоже на нее – заикаться, – но горло будто перехватило толстой веревкой, и говорить стало трудно. – Моя с-сес-с-т-тра... – снова попыталась Миси. – О-н-на... она брала это зелье! – ей удалось выпалить всю фразу за раз, и Миси не стала рисковать и начинать новую. – Вот как, – по-прежнему тихо сказала Гвендолин. – И это дает тебе право сломать их? – она говорила вроде бы без упрека, но Миси почувствовала сомнение в своей прежней самоуверенности. – Н-нет... – пробормотала она. Ей хотелось бы прибавить, что она сожалеет – чем больше Миси думала о своей недавней вспышке гнева, тем больше понимала, как необоснованны были ее действия, – но невидимая веревка на горле ничуть не ослабила хватку. Наоборот, словно бы чуть затянулась. – Нет, – повторила Гвендолин за ней. Она провела пальцами по стоящим на первой полке эликсирам, а потом вдруг дернулась и смела их на пол так резко, что Миси едва не взвизгнула. – Что вы делаете?! Не отвечая на ее вопрос, Гвендолин схватила шкаф за первую попавшуюся под руку полку и потянула на себя. Шкаф сначала сопротивлялся, но вскоре не выдержал ее усилий и рухнул, погребя под собой осколки и все уцелевшие зелья, которые, судя по звуку, таковыми больше не были. Гвендолин едва успела отскочить в сторону, чтобы шкаф не зашиб ее, а Миси отползла по полу с впечатляющей прытью с той же целью. Это отступление можно было бы считать успешным, если бы ведьма не натолкнулась на нее, сделав шаг назад, и тем самым не вспомнила о присутствии молодой сирены. – Это очень безответственно, – повернувшись к ней, бесцветным голосом сказала Гвендолин. Это было, вроде бы, не страшно, но холод пробрал Миси до самых костей, так, что она застучала зубами. Боль в порезах как-то отошла на второй план. Теперь ее заменил страх. Гвендолин просто стояла и смотрела на нее, ничего не предпринимая, но Миси потихоньку начала отползать назад, не обращая внимания на новые порезы и мечтая, как бы ей подвернулось что-нибудь под руку, чтобы подняться. Подвернулась ей ножка стола, пускай и не скоро. Миси ощупью дотянулась до столешницы и с ее помощью вздернула себя на ноги. Гвендолин все еще стояла на прежнем месте и не собиралась ее преследовать, но угроза чувствовалась в воздухе настолько явно, что становилось трудно дышать. Не разбирая дороги, Миси выбежала из тайной комнатки, пересекла мастерскую и распахнула ее дверь. Она не знала, куда бежит – не имела никакого понятия, – но этого требовала каждая клеточка ее тела. Миси успела пробежать почти две трети лестницы, когда ступени внезапно уплыли у нее из-под ног, будто кто-то просто убрал их, и она пролетела последние метры по воздуху, чтобы с грохотом приземлиться на третьем этаже, подвернув правую ногу. Лодыжку ожгла такая боль, что на пару секунд Миси позабыла обо всем, даже как надо дышать. Когда же приступ боли стал слабеть, она оглянулась на лестницу и увидела наверху Гвендолин. – Ты не можешь сбежать, – сказала ведьма. Миси была другого мнения. Даже с вывихнутой лодыжкой, или сломанной – она не имела никакого понятия, – сдаваться Миси не собиралась. Стараясь не наступать на травмированную ногу, она поковыляла по коридору туда, где была лестница на второй этаж, на этот раз пообещав себе крепко держаться за перила. Ее планам не удалось воплотиться, потому что пол неожиданно быстро понесся навстречу лицу, как будто она упала, хотя Миси сделала всего-то два шага и за это время не успела потерять равновесия. Она больно стукнулась о паркет лбом и перекатилась на спину, почувствовав новую волну боли в ноге. Взгляд уперся в потолок, и Гвендолин не было видно. Миси секунду подождала, не уймется ли боль в ноге, а потом перевернулась и попробовала подняться снова. Она была уверена, что встать ей не удастся – что-нибудь непременно помешает, но все оказалось совсем не так. С трудом вскочив, Миси, не оборачиваясь, рванулась к лестнице на второй этаж. Она схватилась пальцами за перила еще раньше, чем успела подумать о важности этого действия, автоматически, и это оказалось очень кстати, когда ее тело словно бы потеряло всякий вес и пол перестал притягивать его к себе. Ноги Миси зависли в воздухе, на пару сантиметров выше ступеней – она могла бы подняться к самому потолку, если бы не вцепилась в перила мертвой хваткой. Не находя времени ждать, когда привычные физические законы вернуться в норму, она спустилась по лестнице, подтягиваясь на руках. Это принесло бы ей боль в плечах, если бы тело хоть что-нибудь весило и его продвижение требовало значительных усилий, но все оказалось намного легче. Миси даже успела порадоваться своему новому способу передвижения, потому что не приходилось опираться на поврежденную ногу, но радость эта продлилась еще минут пять. Когда лестница закончилась, ей пришлось воспарить к самому потолку и передвигаться по этажу, отталкиваясь от него руками. Это было гораздо выше, чем хотелось бы, и Миси старалась добраться до новой лестницы побыстрее. Иногда она оглядывалась, чтобы проверить, преследует ли ее Гвендолин, но ведьмы нигде не было видно. Преодолев весь второй этаж, Миси оттолкнулась от потолка, чтобы на короткое время снова оказаться на полу и иметь возможность схватиться за лестничные перила. Дотянувшись до них пальцами, она обрадовалась своей удаче – тело снова поднималось кверху, как воздушный шарик, но теперь у нее появилась возможность удержать его. Подтянувшись, Миси втащила себя на лестницу и уже собиралась начать спуск прежним способом, когда сила тяжести обрушилась на нее со всех сторон с привычной мощью. Свалившись на лестницу, вывернув держащуюся за перила руку под неестественным углом, она покатилась по ступенькам, едва осознавая какую-либо другую боль, кроме боли в руке. Не сразу Миси и поняла, что падение законченно, и теперь она лежит у подножия лестницы, не в силах пошевелиться. «Гвендолин хочет убить меня?» – раньше, несмотря на свой страх и явное ощущение угрозы, Миси не рассматривала эту мысль серьезно. Даже подвернутая нога и погоня по дому не могла заставить ее так думать, но теперь, лежа на полу первого этажа и чувствуя пульсацию боли во всех местах сразу, но особенно мучительно в ноге и руке, Миси постепенно начинала склоняться к другому. Теперь она уже не пыталась подняться, хотя Гвендолин в любой момент могла спуститься и оказаться прямо перед ней, чтобы привести в исполнение свой приговор. Миси закрыла глаза. По ее щекам уже давно стекали слезы, но она заметила это только сейчас. Впрочем... все равно. Гвендолин вряд ли смилостивится над ней только потому, что она плачет. – Бессмысленно, – сказал ровный голос ведьмы где-то над головой Миси – неверное, она появилась на самой верхней ступеньке. Миси не открывала глаза и ничего не говорила, хотя боль в побитом и израненном теле просто умоляла ее что-нибудь сделать. Шаги Гвендолин, приближающиеся сверху, звучали преувеличенно громко, но боль занимала Миси так сильно, что у нее просто не было сил на страх. «Если ты собираешься меня прикончить, просто сделай это поскорее». Подумать такое было гораздо легче, чем принять собственный выбор бездействовать, но Миси не могла и не хотела сопротивляться. Если все кончено, то пусть конец настанет прямо сейчас. Гвендолин, если судить по звуку шагов, остановилась прямо над ней. Миси немного полежала, прислушиваясь, но так как ничего не происходило, а боль стала только сильнее, открыла глаза и посмотрела наверх. Гвендолин немного наклонилась над ней – недостаточно низко, чтобы коснуться, но достаточно, чтобы Миси могла увидеть ее лицо, открыв глаза. – Простите... – выдавила Миси. Глаза Гвендолин были непроницаемо пустыми. Она уже видела их такими, когда Гвендолин приняла ее за кого-то другого, но так страшно Миси в прошлый раз не было. – Гвендолин? – пискнула она, не уверенная, что ведьма вообще ее слышит. Гвендолин не слышала. Взгляд потухших голубых глаз оставался бессмысленным и ничего не выражал. Пока она просто стояла и смотрела на нее, Миси решила предпринять еще несколько попыток привести женщину в себя – сильная боль порицала бездействие. – М-мы... я, я сама переделаю все зелья! Я верну все обратно, как было... – всякие моральные сложности относительно использования «Стирателя Памяти» и ему подобных отходили на последний план под влиянием боли. Чтобы прекратить свои мучения, Миси была готова поступиться принципами. Гвендолин не реагировала, и было непонятно, принимает ли она предложение Миси в качестве извинения или не принимает. – Я... я сама соберу все нужные вещества для зелий, – продолжила Миси, ощущая неприятное волнение в своем желудке. От боли тошнило. – Вам не придется ничего делать! Я-я-я... я могу пойти собирать травы прямо сейчас! – это была, конечно, безумная мысль, соваться в сад в таком плохом состоянии, но желание оказаться от Гвендолин как можно дальше никак не хотело уступать здравому смыслу. Гвендолин внезапно кивнула, словно бы соглашаясь, и Миси почувствовала, как боль словно бы утекает из тела, как могла бы смытая водой грязь. Рука все еще не пришла в норму, и ее нельзя было распрямить до привычного положения – она застряла странно вывернутой, и двигалась совсем немного, – но это почти не было проблемой. Миси сначала села, а потом поднялась, используя в качестве опоры здоровую руку. Она не сводила глаз с Гвендолин, ожидая от нее подвоха – еще какого-нибудь магического трюка, вернувшего бы боль обратно, – но Гвендолин не двигалась, глядя в одну точку впереди себя, и точка эта располагалась на одной из стен коридора, а не на Миси. Затравленно оглядевшись, но не обнаружив ничего опасного, Миси быстрым шагом пошла по коридору вперед. Все неприятности раньше преимущественно случались с ней на лестницах, но все лестницы остались позади. Впереди была только дверь наружу. Миси врезалась в нее, не сбавляя хода, и сначала испугалась, что она не откроется, но потом вспомнила, что для этой двери не нужно никакой магии. Дверь распахнулась наружу. Миси, все еще крепко держащаяся за нее, оказалась у самого порога, едва не переступив его, но почти сразу же отшатнулась назад, в дом. Крик застрял в горле. Там, где раньше находилось крыльцо и сад, разверзалась пропасть. Сперва, от испуга, Миси подумала, что земля провалилась вниз вместе с половиной острова, и дверь выходит как раз на край этой бездны, но потом, присмотревшись, она поняла, что все совсем наоборот: не земля опала вниз, а дом воспарил вверх, так что теперь от порога до оставшегося внизу крыльца было больше трех этажей. Даже никогда не падая с такой высоты, Миси сразу же подумала, что разобьется насмерть, если что-нибудь сбросит ее вниз. Кто-нибудь. Миси повернулась назад, не убирая руки от стены, в которую пальцы вцепились мертвой хваткой и полностью одеревенели от страха. Гвендолин оставила свой пост на лестнице и уже прошла половину коридора. Ее намерения оставались не ясны, но в желудке Миси холодной змеей свернул свои кольца пронзительный страх. Если Гвендолин хотела убить ее, она должна была только вытолкнуть Миси за порог... – Гвендолин! Гвендолин, пожалуйста, очнитесь! – даже если планы ведьмы не состояли в совершении убийства, Миси очень не хотелось, чтобы Гвендолин в своем бессознательном состоянии находилась так близко к провалу вниз. Самым правильным было бы захлопнуть дверь, чтобы обезопасить их обеих, но для этого надо было дотянуться до ручки, вместе с дверью в буквальном смысле слова висящей в воздухе. Миси не могла найти в себе храбрости на это, а решать что-то следовало быстро. Если бы у нее под рукой нашлась кружка воды, она бы выплеснула ее в лицо Гвендолин, чтобы привести женщину в себя, но чтобы добраться до кухни, надо было отпустить стену и сделать хотя бы шаг, а пока она раздумывала, Гвендолин уже оказалась слишком близко. Проходить мимо нее Миси ни за что не решилась бы. Ей оставалось только смотреть за тем, как ведьма подходит все ближе и ближе, не отрывая своего странного взгляда от дверного проема, в который вместо сада заглядывало ночное чернильно-черное небо. Луна зашла за облака. Миси нашла в себе силы двинуться, лишь когда Гвендолин оказалась почти вплотную к ней, и распласталась по стене, справедливо рассудив, что если ведьма решит сброситься вниз, она ее поймает, а вот если сбросят ее саму, помочь будет некому. Этот простой вывод позволил Миси немного успокоиться. Гвендолин, смело выглянув вниз, какое-то время провисела в рискованном положении – держась руками за стены по обе стороны от открытого дверного проема, а потом подтянулась так далеко, что у Миси закололо сердце, и, достав до дверной ручки, захлопнула дверь. Миси сползла по стене на пол, хватая воздух открытым ртом. Она не верила, что все могло закончиться так легко. Но как теперь им спускаться вниз? Гвендолин повернулась к ней. Голубые глаза расцвели прежней яркостью, от бессмысленности в них не осталось ни следа. – Как ты, девочка? – с беспокойством спросила она. Миси разрыдалась. Когда всхлипы ослабели настолько, что стало возможно говорить, она прошептала несколько извинений и попробовала вытереть лицо руками. Левая все еще была неестественно вывернута, и действовать не пожелала. – Ох, непорядок, – Гвендолин с неуверенным видом размяла пальцы, выбив из костяшек несколько громких щелчков, а потом хлопнула в ладоши. Миси не понимала, какая от этого может быть польза, но руку тут же вывернуло обратно, как надо – вот только боль была прежней. Миси схватилась за свое плечо и, катаясь по полу, прошипела благодарность. Убедившись, что рука функционирует так же, как пару часов назад, Миси осторожно использовала ее, чтобы вытереть лицо от слез, а потом взглянула на Гвендолин. – Вы... вы снова в себе? Гвендолин кивнула со слабой улыбкой. – Сколько это будет? – вопрос прозвучал грубо, но ей нужно было знать. – Сколько я буду в себе? – хохотнула Гвендолин. Довольно скоро до нее дошло, что вопрос был не очень смешной, и Миси вполне серьезно ждет от нее ответа. – Время еще есть, – посерьезнев, ответила она. – Нам этого хватит. Миси поднялась с пола и посмотрела в сторону закрытой двери, не задавая никакого вопроса. Гвендолин вздохнула. – Да, для этого и хватит. Вышел перебор... Но тут уж не только моя вина. – с этими словами она спокойно направилась к лестнице на второй этаж, и Миси, поколебавшись, пошла следом за ней. Дойдя до второго этажа, Гвендолин явно планировала подняться на третий, но остановилась, уставившись на яркий голубой свет, льющийся в коридор из-под двери гостиной. Миси тоже заметила этот свет, и сначала остановилась, а потом пошла следом за Гвендолин к комнате. Стоило Гвендолин распахнуть дверь, как голубое сияние, прежде сдерживаемое преградой, обрушилось на нее и Миси, словно волна. Миси широко распахнула глаза. Она никогда не видела ничего более странного, чем то, во что теперь превратилась гостиная. Голубой свет полностью изменил ее, сделав с первого взгляда совсем незнакомой. Все предметы в этом свете блестели и переливались, как будто их только что покрыли слоем лака. Воздух в комнате пропитался необычным, неопределимым ароматом – свежесть, прохлада, запах земли и океана – это были лишь основные оттенки, самые сильные, но сам аромат был намного тоньше. Им хотелось дышать полной грудью. Легкие расширялись до того, что даже становилось больно. Стоило Миси зайти за Гвендолин в гостиную, как из ее израненных рук и ступней с тихим звоном выпали стеклянные осколки – включая и те, что находились глубоко под кожей. Все порезы затянулись, не оставив после себя ни следа, и во всем теле вдруг стало так хорошо, словно оно наполнилось полным здоровьем. В самом сердце комнаты находился источник голубого света – огромная прозрачная капсула, больше всего напоминающая закрытый водный резервуар. Что внутри нее, разглядеть было невозможно, но Миси, один раз взглянув на голубой свет, уже не могла отвести взгляда. Гвендолин обошла резервуар по кругу, пару раз прикоснувшись к прозрачному стеклу, а потом повернулась к выходу из комнаты. Миси даже не заметила, что ее взяли за руку и потянули прочь из гостиной. Она осознала случившееся лишь тогда, когда закрывшаяся дверь отрезала от нее волшебный голубой свет. Миси дернулась было обратно, но Гвендолин потащила ее по коридору за собой, и после некоторого сопротивления ей пришлось признать, что в комнату она пока что не вернется. Крепко держа Миси за руку повыше локтя, Гвендолин втащила ее на третий этаж, а потом, через коридор – на четвертый. Миси понятия не имела, куда они идут, но быстро перестала сопротивляться. Остановилась Гвендолин посередине коридора четвертого этажа, прямо перед стеной, ничуть не похожей на тайник для невидимого прохода, но Миси предусмотрительно не задала никакого вопроса. Гвендолин отпустила ее руку и положила обе ладони на стену. Этого оказалось достаточно, чтобы в светлых, на вид гладких обоях появилось небольшое отверстие, откуда на Гвендолин глянуло нечто, похожее на блестящий металлический глаз. Узнав Гвендолин с одного взгляда, «глаз» спрятался обратно, и вместо него открылась большая дверь, до этого сливающаяся с обоями так плотно, что ее появление оказалось для Миси полной неожиданностью, хотя она и ждала чего-то подобного. За дверью расположилась большая комната, освещенная миганием множества разноцветных огоньков. Даже не рассматривая все особо, Миси могла бы поклясться, что никогда не видела помещения, похожего на это. В нем было столько кнопочек, лампочек и рычажков, что в них запутался бы всякий, не имея инструкции; большинство из них находилось на широкой темной панели, охватывающей собой всю комнату, не считая стены с дверью, но многие находились выше или ниже, так что пришлось бы привстать или наклониться, чтобы дотянуться до них. В самом центре комнаты стоял стул с колесиками и широкими подлокотниками, на которых тоже расположились какие-то кнопки. Гвендолин без всяких предисловий плюхнулась на этот стул, и он тут же крутанулся вокруг своей оси, позволив ей осмотреть всю комнату за раз. Гвендолин придвинула его к той части панели, что находилась сбоку от двери и застывшей там Миси, а потом принялась дергать за рычажки, нажимать кнопки и щелкать переключателями с такой скоростью, что это определенно вызывало большое уважение. Дом внезапно покачнулся, почти так же, как в один из разов, когда Миси упала, и она немедленно схватилась за дверной косяк. Ей оставалось только надеяться, что Гвендолин знает, что делает. Гвендолин знала. **** Процедура спуска дома на прежнюю высоту прошла быстро и достаточно гладко, не считая одного момента, когда весь дом вдруг осветился мигающим красным светом, и вокруг Гвендолин не повылезали прямо из воздуха мигающие красные надписи, настойчиво требующие ее внимания. Прозвучавший будто из неоткуда незнакомый голос что-то сказал, но Миси не поняла его – он говорил на непонятном, сложном языке, где половина слов были неизвестными, а половина походили просто на бессвязные крики. – Да знаю я, – раздраженно сказала Гвендолин, небрежно отмахиваясь от предупреждающих ее сигналов тревоги, – Отвяжись со своим ядром! Тем не менее, она слегка сменила стратегию и закружилась на кресле, пуская в ход новые средства управления домом. Красный свет вскоре прекратил мигать и потух, а надписи поменяли свой цвет на успокаивающий зеленый и были снова небрежно проигнорированы Гвендолин. – Да, – только и сказала она язвительно, ни к кому особенно не обращаясь, – Я не доведу это дело до разгерметизации, дурья ты башка. После этого дом снова немного потрясся, а Гвендолин, еще немного что-то потыкав, махнула Миси рукой, приглашая ее взглянуть поближе на выползшее над панелью изображение. – Как был, – гордо сказала она. – Как будто никто его и не трогал! Миси осторожно заглянула в комнату, а потом дошла до кресла Гведолин и посмотрела на изображение вместе с ней. Сначала она не поняла, что видит: картинка была не цветной, и формы нарисованного на ней сооружения никак не соответствовали представлениям Миси о чем-нибудь, что она знала. – Что это? – выдавила она наконец. – Дом! – с довольным видом ответила Гвендолин. Ее палец прошел через изображение, когда она неаккуратно ткнула в него. – Ну же, видишь – это крыша, а тут у нас первый этаж – снизу был бы пятый, а это... Миси пригляделась еще раз. Если подумать, чем-то это действительно напоминало дом, но она никогда не пыталась представить ведьмино жилище со стороны и уж тем более не предполагала, что у него так много этажей, особенно уходящих вниз... Под поверхностью земли, на картинке нарисованной, как простая ровная линия, дом вообще переставал походить на дом и походил... Миси понятия не имела, на что это похоже. Нижние уровни, впрочем, спускались так низко, что не отображались внизу картины полностью. Миси подняла взгляд от висящего в воздухе изображения и осмотрела всю комнату. – Это место для управления домом? – она снова взглянула на карту, потом опять на приборную панель и ее осенило. – Постойте-ка, это не просто дом... это корабль! – Дошло наконец? – захихикала Гвендолин. Смахнув картинку с планом дома, она внимательно посмотрела на Миси и слегка качнула головой. – Только не совсем верно. Дом – не корабль. Корабль – остров. Миси смотрела на нее, приоткрыв от удивления рот. – Я и не знала, что люди умеют строить такие огромные корабли, – сказала она. – Джонатан мне ничего не говорил об этом... – А люди и не умеют, – усмехнулась Гвендолин. Развернув Миси к двери, она слегка подтолкнула ее к выходу. – Идем, нам здесь делать нечего. Миси позволила вывести себя наружу, но на пороге оглянулась, чуть не столкнувшись с Гвендолин. – Но если не люди построили этот корабль, тогда кто...? Гвендолин пожала плечами с самым равнодушным видом. – Я слышала, когда-то давным-давно, еще до летающих островов, магии и сирен, с неба что-то упало, – она развернулась, чтобы закрыть невидимую дверь, и Миси не могла видеть ее лица. – С самого-самого неба. Может быть, этот корабль. – С неба... – пробормотала Миси, не понимая, шутит Гвендолин или нет. – Но если не было островов, тогда откуда... Гвендолин, развернувшись, прервала ее взмахом руки. – Может быть, со звезд, – сказала она. – А теперь идем. Мне нужно рассказать тебе о более важных делах – о своем собственном маленьком проклятии. Миси без возражений последовала за ней, но на лестнице оглянулась на невидимую комнату, а потом прикоснулась к перилам со странным чувством. «Звездный корабль, ‐ подумала она. – Бывает ли такое?» Но Гвендолин нетерпеливо окликнула ее, и Миси пришлось просто спуститься вниз, не тратя времени на раздумья.