Настоящее сокровище

Гвендолин спустилась вместе с Миси на кухню и заварила уже знакомый ей отвар. – От нервов хорошо помогает, – пояснила она, хотя Миси вцепилась в кружку сразу же, как получила ее. Никакого поощрения ей не требовалось – лишь раз дунув на жидкость, чтобы не обжечь язык, Миси сразу же выпила отвар до дна. Гвендолин качнула головой, взяла свою кружку и какое-то время просто молча грела об нее пальцы. Миси, уткнувшаяся взглядом в стол, вскоре посмотрела на нее. – Вы хотели рассказать мне... – начала она, но Гвендолин прервала ее взмахом руки. – Конечно, деточка, так и надо... Только с мыслями соберусь, лады? – она еще немного помолчала, качая кружку, потом отпила и заговорила: – Тебе, наверное, хочется узнать причину моей... кхм, злости... помешательства... Как это еще сказать... Миси осторожно кивнула, но Гвендолин смотрела не на нее, а в кружку. В подтверждении она, однако, не нуждалась. – Ну так вот... Я думаю, это все должны знать, но немногие знают... Если сирена находит свою истинную пару и они вместе приносят цветку свою любовь, связь между ними укрепляется настолько, что расстояние причиняет настоящую боль... Речь идет не о паре дней, о более длинном сроке... неделях, месяцах, годах... И это не похоже на обычную тоску влюбленных. Это тяжелая болезнь, Миси. С галлюцинациями, бредом, потерей сознания, потерей себя... Перенести это без лекарств практически невозможно. Мне пришлось создать свой рецепт, когда... Вобщем, я использую некоторую концентрацию Стирателя Памяти с кучей других побочных веществ... и крепким алкоголем, – она отставила нетронутую кружку на стол, вытащила флягу и сделала из нее щедрый глоток. – Если я забываю принять таблетки, любая мелочь может вывести меня из себя... Ну, ты видела результат. К сожалению, вся эта суматоха с Джонни помешала мне сделать таблетки, а ты уничтожила их важнейшую составляющую... Я сделаю еще, но для этого потребуется время. И будет лучше, если ты не будешь шалить, пока я в таком... неустойчивости. – Мне очень жаль, – тихо сказала Миси. Взяв кружку, она обнаружила, что внутри больше ничего нет, и опустила ее обратно. – Но... значит, у вас есть ребенок? – сказав это, она тут же раскаялась, испугавшись, что вопрос оказался слишком личным. Гвендолин прекратила улыбаться. – Был, – сказала она. Миси судорожно кивнула и снова уставилась в свою кружку. С разговорами, по всей видимости, на сегодня было покончено. **** После того, как Гвендолин ушла в свою мастерскую, Миси осталась одна на целый день. Еще вчера такое показалось бы ей настоящей пыткой, но после всех произошедших событий она больше не чувствовала от одиночества никакой тяжести. Ей надо было многое обдумать, и она часами просто бродила по саду, переступая через корни и отодвигая в сторону ветви деревьев. Миси думала о Гвендолин. О Селине. О других сиренах, которым пришлось расстаться со своей парой по тем или иным причинам. Она думала об этом, и стыд поднимался в ней с такой силой, что она начинала задыхаться. Теперь ей стало понятно, почему «Стиратели памяти» пользуются такой популярностью. Хотела ли Селина навсегда забыть, что когда-то знала Рикки? Они не создали ребенка, но их любовь была настоящей, поэтому разлука и без всякой болезни должна была приносить ужасную боль. Миси не понимала, почему она не задумывалась об этом раньше, почему всегда думала только о себе. Она думала, ей тяжело от отсутствия Рикки – но ведь Селине было еще тяжелее. Она страдала куда сильнее, но не показывала этого. Может быть, в этом и скрывалась причина, почему они так отдалились друг от друга – потому что Миси стала ужасной эгоисткой. Понимать это было больно, но она не могла отрицать правды. Миси жалела и о своем побеге. Он должен был причинить Селине неприятности и новые страдания. Раскаяние ее было так сильно, что на мгновение она ощутила острое желание немедленно вернуться в океан, найти сестру и извиниться; но она не могла оставить Гвендолин. За всеми этими мыслями Миси не заметила, как вышла к берегу и стала обходить остров, не приближаясь вплотную к воде, но то и дело касаясь ее взглядом. Так она добрела до того самого места, где они с Джонатаном причалили к острову и начала вылавливать из воды плавающий там мусор. Их импровизированный плот давным-давно оторвался от берега и уплыл, но ей показалось, что она видит на дне что-то похожее на него – губчатое и белое, только оно было слишком далеко, чтобы разглядеть точно. Мусора оказалось не так уж и много. Часть его, должно быть, унесло в океан. Миси подгребла к себе все, что удалось собрать – в основном, консервные банки и упаковки из-под еды, и задумалась, что с этим делать. Куда Гвендолин вообще выбрасывает мусор? Не зная, куда деть все найденное, она сбегала до дома и захватила с собой одно из платьев, нашедшихся в коробке внутри пустой комнаты с одеждой. Собрав всю свою добычу в платье, она свернула его как мешок и развернулась к дому, посещенная необычной идеей, но от океана неожиданно донеслось гудение, будто под водой забурлила целая стая насекомых. Миси повернулась к нему, крепче прижав к себе мусор. Ей показалось, что под водой промелькнул разряд молнии – мгновенная серебристая вспышка, а потом на берег со скоростью пули выскочила насквозь мокрая Сельдь. Миси отпустила платье, позволив ему вместе с мусором рухнуть на берег. Мусор, освободившись, рассыпался вокруг, а часть даже покатиться к воде. Миси, не глядя на него, осторожно сделала шаг навстречу собаке. – Дружок? Почему ты вернулся? – Миси остановилась, не справляясь с тяжелым биением своего сердца. Что-то случилось. Она не была уверена, что у нее найдутся силы узнать, что именно. Сельдь отряхнулась, разбрызгав воду, почти насквозь промочив штаны Миси, не говоря уж о лежащем на земле платье, но Миси не почувствовала холода от капель. Медленно наклонившись, она протянула руку к собаке. **** Почерк Племяша был достаточно аккуратным, чтобы разобрать каждое слово. Он писал на человеческом языке, поэтому Миси пришлось отнести записку Гвендолин, чтобы она перевела ее. Гвендолин выглядела не очень довольной, когда ее посиделки в мастерской были прерваны появлением взволнованной Миси с запиской, но, поворчав, оставила свои смеси в покое, сказав, что они почти готовы, и взялась переводить. В письме Племяш кратко изложил все, что произошло на острове и непростую ситуацию, в которой Джонатан оказался. Пару минут они просто молчали, а потом Миси подпрыгнула на месте, словно пришедшая в голову мысль ужалила ее совсем в другое место: – Я знаю, что нам делать! – ее голова заработала со скоростью ветряной мельницы: переходя от одного факта к другому, она все яснее видела решение, которое избавит их от всех проблем разом. Гвендолин, усевшаяся на единственный стул в мастерской, опустила письмо и скептически приподняла брови. – О, да? И что же, маленький гений? Миси принялась расхаживать по комнате такими широкими шагами, что иногда рисковала упасть. Руки ее словно двигались сами по себе, описывая в воздухе круги и другие не имеющие смысла фигуры. Гвендолин наблюдала за ней заинтересованно. – Единственный способ спасти Джонатана – это дать ему поймать сирену, так? А сирена у нас есть, – тут она ткнула себя пальцем в грудь, при этом переусердствовав, так что почувствовала боль. – Но он ни за что не станет ловить меня опять честным путем – мы можем ему в этом помочь! Если вы дадите мне зелье, позволяющее менять облик, я стану другой сиреной... – Исключено! – сразу же отрезала Гвендолин, вскакивая. – Ты вообще понимаешь, что говоришь?! – Так дайте же договорить! – прикрикнула в ответ Миси. – Если Джонатан поймает меня, это спасет его, и он сможет вернуться... – Мне, честно говоря, срать на Джонни, если ценой за его возвращение станет твоя потеря! – снова оборвала ее Гвендолин. – Но как вы не понимаете! – Миси никогда не думала об этом раньше, по крайней мере, серьезно, но сейчас все детали сложились для нее в одну цельную картину. – Он говорил, что поймал сирену несколько лет назад, – она не очень-то обижалась, ведь тогда Джонатан не подозревал, что наделал, но никогда до сегодняшнего дня не думала, кем могла быть та сирена. – И это время совпадает с тем, когда была поймана Рикки! То есть... Вы понимаете... Если он поймает меня, я попаду туда же, куда и она! Я найду ее! Гвендолин дослушала ее до конца, но все равно с решительным видом мотнула головой. – Бред собачий! Поймать твою Рикки мог кто угодно! И как ты собираешься действовать, оказавшись на энергостанции, если не умеешь петь по-настоящему? Ты ведь понимаешь, что тебя просто убьют, чтобы не держать как балласт? Миси энергично закивала, хотя на самом деле у нее и мысли не промелькнуло о последствиях своего решения. Решив, что попадание в город позволит ей встретиться с Рикки, она вообще перестала думать о другом. – А если тебя не раскроют и оставят, какой в этом смысл? Прожить всю жизнь взаперти? – Гвендолин говорила с нажимом, но мягко, как бы убеждая, однако Миси ничто не заставило бы передумать, если она решилась. А она решилась. – Послушайте, – опять начала Миси, – Как я буду выбираться, это не так уж и важно. Главное – я увижу Р... то есть, спасу Джонатана! Он ведь наш друг, мы должны помочь ему! – Ты тоже мой друг, – проворчала Гвендолин, но Миси видела, что ведьма колеблется. – Я знаю, вы с Джонатаном найдете способ вытащить меня, – убежденно сказала она. – С помощью всех ваших чудесных зелий! – Все мои чудесные зелья мы недавно разбили, – буркнула Гвендолин. – Уверена, это не все, – улыбнулась Миси. – Вам ведь точно требовалось иметь запас, если прилетит какой-нибудь покупатель... Гвендолин фыркнула, но ничего не сказала. – Ну пожалуйста, пожалуйста! – наседала на нее Миси. Она уже почувствовала в ведьме неуверенность и поняла, что сможет убедить ее. – Это же такое большое дело! После произошедшего люди наверняка заинтересуются вами и у вас станет больше заказов! – Еще чего не хватало, – Гвендолин уперла руки в бока, но вид у нее был скорее задумчивый. – Я так понимаю, ты настроена серьезно, и мне тебя не удержать, даже если я захочу... Все равно ведь найдешь способ вывернуться... – Это очень важно для меня, – подтвердила Миси, внезапно найдя ком в горле. Плакать она не собиралась. Гвендолин не требовала от нее никаких доказательств окончательности своего решения, и она пока что решила помолчать. – Я все еще отлично помню себя в молодости, – сказала Гвендолин, сделав по комнате несколько шагов, а потом обернувшись на нее. – Безумные планы и всяческое отсутствие понимания риска – для молодости это все. Ты ведь думаешь о своей цели, правда? Не о цене, которую за нее придется заплатить, и не о тех, кто пострадает. От ее слов Миси стало жутко. Они были сказаны с таким сожалением, что ей сразу же стало понятно – Гвендолин скорее стыдится своего прошлого, чем наслаждается воспоминаниями о нем. – Да, когда мы молодые, мы все дураки! – пользуясь ее молчанием, продолжила Гвендолин, и хлопнула в ладоши так громко, что Миси вздрогнула от резкого звука. – Но задача старожилов жизни, вроде меня, предотвращать глупые поступки молодости. – заметив, что Миси собирается возразить, она примирительно подняла руку. – Или сделать их безопасными настолько, насколько возможно. Что же, в самом деле, жизнь, если в ней нельзя даже повеселиться? **** Единственное, чего Миси опасалась – так это того, что подготовка займет слишком много времени. Им надо было управиться до того, как пройдут отмеренные Джонатану три дня, и на этот раз Гвендолин не стала огораживать остров замедляющим время волшебством. «О, это пара пустяков, – сказала она, когда решила смешать несколько полезных зелий для миссии. – Сельдь тебя в одно мгновение доставит до места». В способностях Сельди быстро передвигаться под водой Миси не сомневалась – она видела это своими глазами, но все же несколько вопросов, на ее взгляд, оставались нерешенными, и следовало выиграть для них хотя бы немного времени, пусть даже с помощью волшебства. Например, она совсем не представляла, как они с Сельдью найдут то самое место, где приземлится корабль Джонатана – это ведь заранее рассчитать невозможно. И снисходительные заверения Гвендолин в том, что «Сельдь найдет», ее совершенно не убеждали. Спорить с ведьмой, однако, не имело никакого смысла, потому что сразу же после их разговора она заперлась в тайной комнатке, сказав, что ей нужно изготовить очень сложное и очень полезное зелье, так что мешать процессу его приготовления нельзя ни под каким предлогом. Миси была отправлена бродить по острову и выгуливать Сельдь, собирать мусор, иногда прибивающийся к берегу, и беспокойно ждать, ждать... У нее не было уверенности, сколько времени заняло у Сельди путешествие от города до них, поэтому с наступлением второго дня после получения послания она стала беспокоиться более основательно, а на третий день стала готова выломать дверь тайной комнатки или взломать ее замок, чтобы пробиться внутрь и сказать Гвендолин, что силы на терпение иссякли. У нее даже закралась вполне логичная мысль, что Гвендолин просто отсиживается в своей комнатке, чтобы потом выйти оттуда и сказать, что уже поздно отправляться в путь, но Миси была уверена, что она не опустится до такого. На третий день, в одиннадцать часов утра, дверца тайной комнатки распахнулась. Миси провела в мастерской последние пять часов, поджидая, пока Гвендолин явится, и выглядела, похоже, не лучшим образом, потому что ведьма укоризненно покачала головой и сказала: – Хоть бы свежим воздухом подышала! Молодежь! Миси смотрела на нее со смесью нетерпения и надежды. Гвендолин держала в руках две склянки – в одной переливалось перламутровым блеском лиловое зелье, а другая казалась пустой, если бы не едва видимое движение почти прозрачных спиралей внутри. – Это – изменит твой облик, – сказала Гвендолин, протягивая Миси первую склянку, с лиловой жидкостью. – Просто выпей ее и представь того, в кого хотела бы превратиться. При этом надо выбрать реально существую личность – мозг помнит про нее больше деталей, ему будет проще создать реалистичный образ. Это зелье, как и все ему подобные, меняет только внешний облик. Внутри ты останешься такой же, как была, так что не советую проводить эксперименты с пением, если с ним не все ладно. – Гвендолин передала ей первое зелье. Миси вопросительно взглянула на второе. – Легче, чем воздух, – рассмеялась Гвендолин, потрясая последней склянкой. – Если разбить стекло, оно поднимется кверху, как облачко, но разбивать стекло не надо. Это мое самое редкое зелье. Самое сложное... Его подготовка занимает месяцы, но у меня нашелся почти дозревший образец для тебя. – Для чего же оно? – спросила Миси, и тут же удивилась, почему говорит шепотом. Она ожидала услышать в ответ что-нибудь удивительное, способное поразить ее. Гвендолин посмотрела зелье на просвет и гордо сказала: – Это зелье-перевертыш. Хочешь невидимости – пожалуйста, хочешь исцелиться – да, конечно! Хочешь поменять облик – запросто! Хочешь стереть память... – тут она осеклась, но почти сразу же продолжила, как ни в чем ни бывало: – Да даже если летать захочешь – все сбудется! Оно принимает то свойство, которое нужно. Тут хватит на два раза. Распорядись им с умом, хорошо? После принятого решения оно становится самым обычным зельем, каким тебе надо, и изменить это уже нельзя, у него одноразовое действие. Сейчас оно еще никакое. Миси осторожно приняла от нее склянку и чуть не выронила на пол: та оказалась неожиданно холодной и тяжелой. Гвендолин выглядела довольной своей работой. Миси, запинаясь, подарила ей все слова благодарности, которые знала.