Настоящее сокровище

В такой теплый день, как этот, казалось, не может случиться ничего плохого. Самая подходящая погода для прогулки или заплыва в ту часть океана, где прежде бывать не доводилось. Маленькая сирена по имени Селина думала точно так же. Они с мамой выплыли из поселения рано утром, еще до рассвета: огромные головы Яркоцветов были повернуты вниз, как будто прятались. Свет от этого становился приглушенным, каждый предмет вытягивался в тени. Маленькой Селине это подарило отличную идею, и, стоило им выплыть из поселения, она сразу же принялась упрашивать маму поиграть в прятки. Они уже отплыли от поселения, но вода была прозрачной и спокойной, насколько это только возможно в океане. Бурных течений на той глубине, где они плыли, не наблюдалось, и все выглядело до такой степени мирным и безопасным, что мама быстро сдалась и согласилась стать водящей. Маленькая Селина совершила в воде изящный пируэт от радости и сразу же унеслась вперед, оставив свою маму считать до двадцати, слегка опустив голову и закрыв глаза. Дно поблизости как раз усеивали небольшие скалы, за которыми вполне мог спрятаться ребенок. Маленькая Селина пронеслась мимо всех своих возможных укрытий, оценивая их, и вдруг увидела самую большую скалу, поднимающуюся со дна до роста взрослой сирены. Это скала была не только высокой, но и имела широкую, почти плоскую вершину, где можно будет посидеть после игры. Решив сыграть по-крупному, маленькая Селина ускорилась до предела, чтобы успеть заскочить за большую скалу до окончания счета. Она успела, и, юркнув за нее, затаилась, как таяться при приближении хищника маленькие рыбки. Они находились на возвышенности – солнце здесь хорошо прогревало воду в середине дня, а сейчас, утром, пронизывало своим светом почти до самого дна. Видно было далеко кругом, если не считать помехи в виде скал, и маленькая Селина, чтобы не захихикать от напряжения, когда ее мама закончила счет и пошла искать, решила осмотреть местность. Она так быстро спряталась за своей скалой, что у нее совсем не осталось времени посмотреть, что же скрывалось за ней. Теперь, держась пальчиками за скалу, маленькая Селина обернулась. На такой маленькой глубине, как здесь, было полно всяких разных растений, от самых обыкновенных до тех, которые девочке еще не доводилось видеть: зеленые водоросли, красные, синие... Они выглядели то обманчиво мягкими, то угрожающе острыми... Маленькая Селина так увлеклась их разглядыванием, что едва не позвала свою маму, совсем забыв, что они играют в прятки. – И здесь тебя нет! – весело воскликнула мама, заглядывая за одну из маленьких скал где-то позади. Маленькая Селина с трудом сдержала довольное хихиканье, но тут заметила скалу еще больше, чуть в стороне. Эта скала выглядела настоящей крепостью, неприступной и негостеприимной. Маленькая Селина подумала было о том, не попытаться ли проплыть к ней, совершая рискованный маневр, но тут из-за скалы показалось что-то огромное. На самом деле акула не была так уж велика: маленькой Селине случалось видеть китов или затонувшие человеческие корабли, но они не могли причинить ей вреда, какими бы большими не были. А вот акула вполне могла. Маленькая Селина прижалась всем телом к своей скале, надеясь лишь на то, что акула ее не заметит, но дрожь в руках и ногах была так сильна, что ее оказалось невозможно унять. Акула неспешно повернула к ней свою треугольную голову, но подплывать ближе не стала: показавшись из-за своей скалы, она просто торчала на одном месте, словно хотела напугать, не больше. – И здесь тебя тоже нет! – веселый голос мамы звучал совсем рядом, но Селине показалось, что она находится где-то далеко-далеко. Осторожно, стараясь не совершать резких движений, маленькая Селина поднесла ко рту кулачок и прикусила его, чтобы не завизжать от страха. Акула медленно выплыла из-за скалы, показав себя полностью: она была больше трех метров, неровно-серая с вкраплением белых пятен. Ее маленькие черные глазки, не содержащие в себе никакого света, уставились прямо на маленькую Селину. – Вот ты где! – мама показалась над ее головой и, схватив Селину, вытащила ее из укрытия. – Я тебя нашла! Язык почти не повиновался, но Селина была обязана предупредить маму об опасности. – Мама... – выдавила она, и больше ничего не смогла сказать. Но мама итак что-то поняла по ее севшему голосу и огромным испуганным глазам. Она стремительно обернулась. Акула отплыла от своей скалы и теперь приближалась к ним, приоткрыв свою большую зубастую пасть. Ее скорость подсказывала, что она не собирается проплывать мимо. Маленькая Селина не могла сдвинуться с места. Ее мышцы словно превратились в камень или лед, в голове не осталось ни единой мысли. О, как бы она хотела на самом деле стать камнем! Стать скалой, которой ничего не могли сделать акульи зубы! Мама отпустила ее, а потом толкнула назад, себе за спину. Акулы всегда были реальной угрозой: сирены истребляли их, чтобы очистить свои территории, но иногда выжившие чудовища заплывали туда, где их никто не ждал. Если бы они стояли на дне, можно было просто спеть заклинание, чтобы растения опутали акулу и лишили ее подвижности, но для заклинания требовалось находиться к растениям поближе, а они находились над ровной вершиной скалы, и она лишала такой возможности. Мама оглянулась на маленькую Селину, упавшую на вершину скалы за ее спиной. От страха на глаза наворачивались слезы, но нельзя было поддаваться слабости. Она должна была спасти свою дочь. Селина не знала, что означает мамин взгляд, но он ей совсем не понравился. Он длился всего секунду, но в нем было так много всего несказанного, такого, о чем они никогда не говорили. И Селина не хотела говорить об этом. Ей было все равно, о чем там болтали другие, это была ее мама! Ее мама повернулась к акуле и резко оттолкнулась ногами от скалы. Она пронеслась мимо чудовища, и оно развернулось за ней, забыв о прижимающейся к скале маленькой Селине. Сирены могли развивать в воде невероятную скорость, но для этого им требовалось время, а акула находилась слишком близко. Мама Селины успела только добраться до скалы, откуда раньше показалась акула, когда та догнала ее и щелкнула своими огромными челюстями. Вода окрасилась кровью. Маленькая Селина не видела, куда акула укусила маму: акула находилась к ней спиной, перед глазами плыло от слез, кровавая пелена, сделавшая воду красной, заслоняла обзор. – Мама! Маленькая Селина не понимала, что делает. Непонятное, не имеющее источника знание вдруг просто пришло к ней, как из ниоткуда, как из самых глубин разума. Вода рядом с акулой вдруг забурлила и вспенилась – она превратилась в кипяток. Акула попыталась вырваться из плена воды, способной сварить ее заживо, но поток оказался таким широким и сильным, что ее завертело внутри него, как в водовороте. Маленькая Селина поднялась со своей скалы, чтобы видеть больше. Она заметила свою маму, словно парящую в воде – ее правую ногу окутывал густой кровавый туман. Вид мамы заставил Селину на мгновение утратить концентрацию, и акула смогла вывернуться из обжигающего ее потока. Она была еще жива, хотя кожа с нее почти слезла и кое-где торчали ошметья мяса и кости. Она вдруг кинулась, но не на маленькую Селину, а на ее маму, все еще плывущую слишком близко, и снова вцепилась в нее зубами, на этот раз поперек туловища. Маленькая Селина завизжала так громко, что странная магия снова откликнулась на ее призыв, и вода превратилась в длинные лезвия, пронзившие акулу со всех сторон. Они проткнули ее насквозь, а потом раздернулись в стороны, разрезав чудовище на тысячу маленьких кусочков. Вода стала красной настолько, что в ней стало не разглядеть ничего. – Мама? Маленькая Селина едва могла управлять своими онемевшими ногами, но все же сумела проплыть расстояние до кровавого месива, распространяющего вокруг себя красные пятна. Вода подхватывала их и разносила по округе. Маленькой Селине пришлось разгонять обеими руками кровавый туман, чтобы добраться до дна, но там она не нашла ничего, кроме нескольких кусочков, не имеющих ничего общего с акулой. – Мама! Нет, нет, нет, нет, нет... Она не умела управлять своей силой. Поток ее гнева и страха оказался так силен, что задел не только акулу, но и зажатую в ее зубах сирену. Маленькая Селина запрокинула голову к кружащемуся над ней кровавому каскаду. Во рту расползся вкус крови. Она хотела бы закричать, но крик застрял в горле. Перед ее широко распахнутыми глазами пронеслось несколько кусков мяса, крутящихся в потоке ослабевающей кровавой воронки, оставшейся на том месте, где разорвало акулу и ее жертву. Маленькая Селина уставилась на них, а потом утробно, не по-сиреньи, взвыла, опустила голову и прижалась к самому дну, закрыв лицо руками. Сколько она плакала, Селина не знала. Казалось, прошли месяцы, прошли целые годы – конечно, усталый разум утратил способность к восприятию времени. Она все ждала, что кто-нибудь тронет ее за плечо и разбудит, и случившееся, плохое, страшное, такое нереальное – окажется не больше, чем сном. Маленькая Селина была готова потратить на ожидания даже века, если бы оно означало пробуждение от кошмара. Ее на самом деле тронули за плечо – вполне материально, тонкими холодными пальчиками, но когда маленькая Селина вскинула голову, она не проснулась. Вокруг нее дно усеивали шматки мяса и осколки костей, попадались и акульи клыки, и вполне сиреньи зубы... Перед Селиной стояла девочка, близкая к ней по возрасту – лет пятнадцати, вряд ли больше. Сирены в таком возрасте еще считаются детьми, да она и выглядела как ребенок: воздушные белые волосы, свободно парящие в воде возле головы, тонкая бледная кожа на маленьком лице и большие серые глаза. На Селину девочка смотрела необычно серьезно, как не должны смотреть дети, но у Селины не было уверенности, что ее саму теперь можно считать ребенком. Детство определенно кончилось. – Идем, – сказала девочка, протягивая Селине руку. Селина могла бы спросить, кто она, но ей было все равно. Приняв руку незнакомки, маленькая Селина с трудом поднялась на ноги. Незнакомая девочка потянула ее прочь с возвышения, на глубину, подальше от того места, где все еще медленно вальсировали остатки кровавого водоворота. – Меня зовут Рикки, – не поворачиваясь, сказала она, ведя Селину за собой в сторону поселения. – Я позабочусь о тебе.