Глава 6. Разработка и планирование.
28 сентября 2022 г., 19:36
***
— Самые мощные зелья… чарующие эликсиры… ах! Вот оно! Лекарства разума! Глава восьмая. Гарри кивнул и стал листать пожелтевшие страницы, пока не добрался до страницы, озаглавленной Глава 8: Закрытие и открытие разума. — Какой из них? Четвертый рецепт, я полагаю. Гарри пролистал еще несколько страниц. — «Растворитель для разума»? Да. Он растворяет даже самые прочные в структурном отношении окклюменционные щиты. Это правда довольно интересный состав — я мало интересуюсь зельеварением, но даже я в юности уделял некоторое время экспериментам с ним. Увы, мое непревзойденное мастерство легилименции не позволило мне ни разу не встретить подходящего момента для его использования. Гарри скорчил гримасу, не обращая внимания на самозабвенную лесть Тома. — Но ведь это временно, верно? Конечно. Иначе я бы и не подумал. Гарри кивнул, сканируя страницу. — Нам нужно будет посетить Лютный переулок. Интересно, позволит ли мне Сириус переоборудовать старую спальню его родителей в лабораторию зелий… Даже самая тонкая ошибка во времени приведет к образованию токсичных паров, — отрывисто сказал Том. Брови Гарри поднялись. — Интересно, каков волшебный эквивалент противогаза… — размышлял он. А незначительные изменения в текстуре ингредиентов приведут к образованию смертельного яда. — Может, мне купить новые ножи? Ты не будешь варить это зелье, — категорично заявил Том. — Ты думаешь, я не справлюсь? О, я знаю, что ты не сможешь. Гарри нахмурился. — Ты мог бы хотя бы дать мне попробовать. Он чувствовал, что Том начинает раздражаться. Ты не станешь рисковать нашей жизнью, пребывая в заблуждении, что несколько недель, проведенных с профессором зелий, значительно улучшили твои скудные навыки. — Разве нет? Нет. Вы занимались не более чем подготовкой ингредиентов. Гарри уже собирался ответить — подчеркнуть тот факт, что, несмотря на то, что профессор Снейп был самым нелюбимым человеком в Хогвартсе (ну, до недавнего времени… надеюсь), с прошлого семестра он был вторым после Драко в классе зелий, — но он сделал паузу, нахмурившись. — Ты слышал это? Я слышал. — Что Сириус делает в такое время? — недоумевал он. Было три часа ночи. Я думаю, более интересный вопрос — с кем он разговаривает? Гарри медленно кивнул, осторожно пробрался через книжные полки и вышел из библиотеки. Когда он вышел на лестничную площадку, голоса стали слышны более отчетливо: они доносились с этажа ниже — это был голос Сириуса и голос другого мужчины, оба говорили мрачным, хриплым тоном. Стараясь ступать как можно тише, он медленно спустился по лестнице, напрягая слух, чтобы уловить тихий разговор, который, казалось, доносился из гостиной. — …потенциальный след… — …не знаю почему… — …остыл… — Черт! — …что ОМП знает? — …не думаю… — Хорошо. — …найти Петтигрю… — Это моя забота… Голоса резко замолкли, когда он достиг десятой ступеньки, которая довольно громко скрипнула, заставив его вздрогнуть. — Свяжись со мной, если обнаружишь что-то новое, — послышался торопливый шепот Сириуса. — Конечно. Последовала пауза. — Гарри? Вздохнув, Гарри быстро спустился по последней лестнице и вошел в гостиную, где Сириус стоял перед слегка тлеющим очагом, его лицо было напряженным и задумчивым. — Что ты делаешь так поздно? — спросил мужчина, изо всех сил стараясь звучать строго и авторитетно. — Читаю. Кто это был? Сириус поднял бровь. — Знаешь, ты еще не слишком стар для сонного часа. Гарри уставился на него, пытаясь выразить, насколько его не впечатлили эти слова. — А ты не слишком молод для одного. Кто это был? Сириус закатил глаза. — Друг. — Голос не похож на Римуса. — Римус не единственный мой друг. Брови Гарри поднялись. — Правда? Сириус выглядел немного оскорбленным. — Конечно. — Хм. Где же ты тогда с ним познакомился? — спросил Гарри, немного подозрительно. Сириус колебался. — В Азкабане, — признался он мгновение спустя. Глаза Гарри расширились. — Ты завел друзей в Азкабане? — Ну, там больше нечем заняться. Гарри моргнул. — Думаю, да. — Это, конечно, был один из вариантов развития событий. Он сделал паузу. — Так какое отношение он имеет к Питеру Петтигрю? Сириус помрачнел. — Ты это слышал, да? — Да, и еще я слышал… — Понимание внезапно осенило его. — Ты ищешь его. Этот… друг — он помогает тебе искать его. Сириус долго смотрел на него, его взгляд был нехарактерно нечитаемым. — Верно. Но послушай, Гарри, никто не должен знать. Гарри нахмурился. — ОМП не знает, что ты… ох. Ты не планируешь его сдать. — Нет, не планирую. Гарри вдруг понял, что его сердце быстро бьется, и что перед ним открывается прекрасная возможность. Это был риск, но Том поймет… возможно. — Я могу помочь. — В конце концов, он тоже охотился на Питера Петтигрю. Гарри… Сириус странно посмотрел на него. — …как? — Я думаю, у меня есть способ найти его. Это будет трудно, но я думаю, что у меня получится. Если ты не подойдешь к этому с максимальной осторожностью, твоя связь с душой хозяина будет наименьшей из твоих проблем, глупое дитя. Сириус снова уставился на него. — Ты серьезно? — Абсолютно. Он медленно кивнул. — Присаживайся, Гарри, — сказал он наконец, жестом указывая на кресло напротив дивана, на котором он сидел. Гарри сделал то, что сказал ему крестный отец, с отвращением глядя на стакан, который тот наколдовал и через мгновение наполнил виски. Сириус поставил стакан и переместил его на журнальный столик. — Я не буду это пить, — сказал Гарри, его голос выражал глубокое презрение. Сириус наполнил свой стакан. — В последнее время меня не покидает убеждение, что нельзя замышлять убийство без выпивки в руке, предпочтительно скотча. Если бы это было правдой, я бы уже был алкоголиком. Гарри чуть не фыркнул. — Так что давай, пей. Гарри скорчил гримасу и поднял стакан, поморщившись, когда понюхал его. — Отлично. Сириус усмехнулся. — Итак, скажи мне, Гарри, как, по-твоему, я должен ловить крысу? Признаюсь, я умираю от желания узнать твой секрет. — Ну, во-первых, — сказал Гарри, — не только ты, а мы. Сириус сузил глаза. — Что ты имеешь в виду под «мы»? — Я имею в виду, что мы сделаем это вместе. Найдем его вместе, покончим с ним вместе. Сириус покачал головой. — Ни в коем случае, Гарри. Питер был моим другом… — Из-за которого погибли мои родители, — выдохнул Гарри, — Я заслуживаю увидеть его мертвым так же, как и ты. — Тогда я сделаю колдографию. — Сириус, — выдавил Гарри, — Я хочу быть там. Сириус посмотрел на него. — Каким опекуном я буду, если позволю тебе пойти со мной, чтобы посмотреть, как я кого-то убиваю? — Действительно достойным, — решительно сказал Гарри, — опекуном, который уважает меня, доверяет мне и понимает, что это значит для меня. Опекун, который верит в меня и действительно преследует мои интересы. Сириус выглядел очень противоречивым. — Я не ребенок, Сириус, и ты это знаешь. Возможно, я не могу колдовать вне школы, но у меня почти идеальные рефлексы, и я могу обезоружить, оглушить или испепелить любого, кто встанет у меня на пути — не надо меня недооценивать. Кроме того, ты не сможешь сделать это один. Сириус посмотрел на него. — И кто же теперь недооценивает? — Нет, я имею в виду — он не один, Сириус. — И откуда ты можешь это знать? Гарри отхлебнул немного виски, Сириус сделал то же самое, и на мгновение они оба замолчали. — Он в старом доме, возможно, за городом, — тихо сказал Гарри. — Там тихо, заброшено, но он не один. С ним Лорд Волан-де-Морт и его домашняя змея. Стакан выскользнул из рук Сириуса, и Гарри выкрикнул — Аресто Моментум! Моргнув, Сириус выхватил парящий стакан из воздуха, когда тот стал опускаться гораздо более плавно, и подхватил плавающий скотч. — Отличная реакция. — Спасибо, — пробормотал Гарри. Сириус кивнул и принялся допивать то, что осталось в его стакане, а затем наполнил его снова. — Итак… Питер с… Волан-де-Мортом. — Верно. — Тогда я снова спрашиваю тебя, Гарри, откуда ты можешь это знать? — Голос Сириуса понизился до низкого, мрачного тона, и теперь он смотрел на Гарри с очень серьезным выражением лица. — Я не знаю, — тихо сказал Гарри. — Я видел кое-что, той ночью, несколько недель назад… это были лишь отрывки, правда — едва пробившиеся сквозь мои щиты окклюменции, я думаю… — Щиты окклюменции? — Да, изучил это самостоятельно на первом курсе, но это не суть важно. Я думаю, что мои щиты не пропускают это, но часть этого прорвалась — это было похоже на сон. Только я был там, в комнате, с Петтигрю и Волан-де-Мортом, и они говорили… — А тебе не приходило в голову, что это мог быть просто сон? Волан-де-Морт снится тебе регулярно, не так ли? — вмешался Сириус, в голосе которого звучала озабоченность. Гарри покачал головой. — Это было по-другому, я знаю. Я связан с ним, Сириус, мой разум и разум Волан-де-Морта — нас что-то связывает. Убийственное проклятие не просто уничтожило его тело той ночью. Ты на очень тонком льду, — предупредил Том. Сириус на мгновение замолчал. — И как это нам поможет? Гарри подавил улыбку. — Я ищу способ временно разрушить мои щиты окклюменции, чтобы у меня было больше таких снов… и когда я это сделаю, я буду искать детали, все, что может сказать мне, где они — и когда мы найдем их, мы сможем пойти вместе… и убить их обоих. Сириус медленно кивнул. — Хорошо… хорошо… это… это звучит как план. — Тогда ты позволишь мне помочь? Сириус пристально посмотрел на него, его глубокие серые глаза блестели чем-то странным и ностальгическим, и через мгновение он поднял свой бокал. — За месть. Гарри на этот раз улыбнулся открыто, убедившись, что это была одна из его самых скромных, доброжелательных улыбок, и тоже поднял свой бокал, соприкоснувшись с бокалом Сириуса. — За месть.***
— Должен сказать, что я буду скучать по тебе, малыш. Гарри улыбнулся своему крестному отцу, и его улыбка слегка омрачилась. Отъезд в Хогвартс в этом году был… горько-сладким — это было совсем другое чувство, когда у него был дом, куда он мог вернуться; Хогвартс больше не был его единственным домом, и возвращение в Хогвартс означало оставить что-то еще позади. Он не был уверен, что ему нравится это новое чувство. — Я тоже буду… скучать по тебе. Сириус криво улыбнулся. — Не волнуйся — несколько часов с друзьями, и ты забудешь обо мне. Гарри нахмурился. — Не говори того, что не является правдой. Это раздражает и заставляет тебя выглядеть глупо. Сириус разразился смехом. Гарри взглянул на часы. — Поезд отправляется через несколько минут… — Нет, не так. У тебя есть пятнадцать минут. — Я всегда сажусь рано и занимаю купе; мне пора. Помни, не наступай на Кхора, и не будь слишком ужасен с Кричером. Постарайся также не спорить с тетей Вальбургой. И не забудь подготовиться к квалификационным экзаменам. Сириус закатил глаза. — Да, мама. Гарри примитивно фыркнул. — Это то, что мне нравится слышать. Сириус снова разразился смехом. — Давай, малыш, обнимемся в последний раз. Улыбаясь, Гарри обхватил своего крестного отца и улыбнулся, когда почувствовал, как сильная рука обхватила его в явно отцовском жесте. — Не забудь написать! — позвал Сириус, садясь в поезд. Гарри ухмыльнулся. — Точно, я забыл — ты же умеешь читать. Иногда это трудно… Сириус закатил глаза. — Убирайся отсюда, пока я тебя не проклял. Коварно ухмыляясь, Гарри скрылся в поезде. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти купе, в котором он мог бы подождать своих друзей — ранней пташке достаётся червячок и все такое — и сразу же, как только он вошел, открыл свой экземпляр «Магии души», который тетя Вальбурга была достаточно добра, чтобы позволить ему взять с собой в Хогвартс. Она действительно была не так уж плоха, если рассказать ей несколько тщательно отредактированных историй о заколдовывании маглов и подмешивании им запрещенных зелий. Большая часть содержания была абсолютно бесполезна. Увлекательна, но бесполезна. Значительная часть книги была посвящена исключительно колдовству духов и некромантии, что на данный момент интересовало его очень мало. Поначалу у него был большой соблазн — использовать один из многочисленных ритуалов, которые он прочитал, чтобы вызвать души своих родителей, — но Том предостерег его от этой ветви магии; а если Том предостерег его… ну, он даже не хотел об этом думать. И после предупреждения Тома все это стало немного скучным. Под этим он подразумевал много скучного. Том, конечно, настоял на том, чтобы он продолжал читать, на случай, если они пропустят какую-то важную информацию; однако он разрешил ему делать небольшие перерывы и переходить к следующей главе, где все действительно начинало набирать обороты. Бессмертие было темой, которая шла после некромантии, с которой он, к счастью, скоро закончит. Изначально он собирался просто просмотреть введение к следующей главе, но в итоге оказался слишком любопытным, чтобы не углубиться в раздел о крестражах, и по мере того, как он продолжал читать, его нервная энергия росла. Крестражи. Самая мощная магия, о которой он знал — не физически или концептуально мощная; она была мощной по косвенным признакам. Это была магия, которая сделала его тем, кем он был. Знания, содержащиеся на страницах, которые он сейчас перелистывал… это были знания, которые создали его. Но это было еще не все. Пройдет совсем немного времени, и он узнает во всех подробностях, как создавать и уничтожать крестражи, и, честно говоря… он не был уверен, что готов к этим знаниям. Отчасти он винил в этом Тома — его заинтриговал сам процесс, и ему было любопытно узнать больше… поэкспериментировать… он даже задумался о том, из чего он сделает свой первый крестраж. Его любимый игрушечный солдатик, дневник или фотоальбом, который дал ему Хагрид, были в его списке; крестраж должен был быть чем-то значимым, каким-то важным воспоминанием. У него их было не так много — он не был похож на Тома; он не мог находить значение в предметах только потому, что считал их объективно важными или ценными, — но у него было несколько вполне приемлемых вариантов. Да, он определенно серьезно задумался над этим. И это пугало его. Он не хотел создавать крестраж. Правда, не хотел. Он не понаслышке знал, что они делают с тобой — как Волан-де-Морт 1.0 потерял свою человечность после того, как 5 раз разделил свою душу, как Дневник-Том чуть не сошел с ума, застряв в дневнике на 50 лет — и он не хотел делать это с собой. Бессмертие, безусловно, было привлекательной концепцией… но он не мог не задаться вопросом, насколько его увлечение этой темой было действительно увлечением Тома. Может быть, Гарри, просто Гарри, вообще не заботился о бессмертии. В конце концов, он когда-то… А если это так, то крестражи были вне игры. Он не собирался разделить свою душу, потому что Том сказал ему это. Он просто не станет. Кроме того… какая-то его часть все еще, даже после всех этих лет, даже после всего, что произошло, задавалась вопросом, каково это — умереть. Часть его отчаянно хотела знать… часть его хотела испытать ничто. Почувствовать мир. Почувствовать блаженную близость, завершение без дальнейших последствий, избавление от заботы и жестокости. Последний шаг в темный мир, где все безмолвно и холодно… Он вздрогнул, и его желудок сжался, когда перед глазами промелькнул образ его мертвой матери, стоящей в бесконечном черном пространстве. Нет богов. Есть только смерть. Он поборол желание повторить эти слова вслух, как мантру, и приклеил взгляд к нижней части страницы, ближе к концу. Как раз в тот момент, когда он переворачивал страницу, он услышал, как дверь купе начала открываться, и он поспешно запихнул «Магию души» в сумку, как раз когда Гермиона проскользнула внутрь. Он поднялся на ноги и приготовился радостно приветствовать ее (и придумать оправдание тому, что так быстро спрятал свою книгу), прогоняя холодное чувство внутри себя, но все, что он смог сделать, это уставиться на нее. Ее глаза были стеклянными и налитыми кровью, лицо покраснело, и в ее взгляде читалось безошибочное опустошение. — Гермиона? Что случилось? Он замер, когда из ее глаз начали течь слезы. Она обняла его и уткнулась лицом в его плечо. — О, Гарри, мне кажется, я совершила ужасную ошибку! Гарри побледнел, опасаясь самого худшего. — Что ты сделала? — спросил он, с ужасом в голосе. — Я порвала с Кайлой! О. Значит, это была хорошая новость. Гарри скорчил гримасу, внезапно наполнившись облегчением. — О, это… плохо. — Я знаю! Гарри похлопал ее по спине. — Давай… почему бы тебе… нам… не присесть… Гермиона жалобно кивнула и села на сиденье рядом с тем, которое занимал Гарри. — Итак… эм… что случилось? Гермиона фыркнула. — Она пришла проводить меня… перед тем, как мы отправились на Кингс-Кросс, и она сказала… она дала мне камеру и попросила сделать для нее фотографии, а я просто… я просто не смогла. Я не могу лгать ей, Гарри. Поэтому я… я вернула ей камеру и сказала, что считаю нечестным оставаться вместе, пока меня нет… и она заплакала… и просто… поцеловала меня в щеку и ушла! — всхлипывала она. Гарри неловко сдвинулся с места. — Но… ты все время лжешь своим друзьям о Хогвартсе, Гермиона. — Но она была моей девушкой! Гарри помрачнел. — Она… магл, Гермиона. У тебя не было выбора — нет ничего плохого в том, чтобы лгать ей; это закон. — Я знаю, просто… это кажется таким неправильным. Глаза Гарри сузились. — Но это не так, Гермиона. Это ради нашей безопасности. Ты не можешь рисковать жизнью всех ведьм и волшебников, потому что тебе не нравится врать маглам. — Он не смог сдержать стальной оттенок в своем голосе. Она вздрогнула. — Я знаю, знаю… это просто… трудно… Я ненавижу лгать, Гарри. Ты знаешь это. Глаза Гарри смягчились. — Ты не думала, что… может… знаешь… может, тебе просто не стоит встречаться с маглом? Если ты не хочешь лгать. Гермиона тяжело вздохнула. — Эта мысль… приходила мне в голову. Я не знаю, как люди делают это… ждут до свадьбы, чтобы рассказать правду о том, кто они такие. Это кажется таким… — Неправильным? — предположил Гарри. — Именно… Гарри сочувственно улыбнулся. — В Хогвартсе много хороших девушек. — Я знаю — дело не в этом, Гарри. Я просто… я хочу, чтобы нам не приходилось лгать друг другу… никому из нас. Я бы хотела, чтобы мы все могли просто… быть честными друг с другом… жить в мире друг с другом… в гармонии… — Мы не можем, — категорично сказал Гарри. — Ну, никто никогда и не пытался, не так ли? — автоматически огрызнулась Гермиона. Гарри снова помрачнел. — Ты читала эти комиксы? Гермиона моргнула. — Те, которые ты сказал мне прочитать после того, как я начала встречаться с Кайлой? Гарри кивнул. — Люди Икс. — Я… читала. — Тогда ты прочитала о программе «Оружие Икс» и о «Стражах». — Это просто история, Гарри, — защищаясь, сказала Гермиона. Гарри покачал головой. — Но это имеет смысл, не так ли? Что нечто подобное могло произойти. Не зря магический мир держится в секрете, Гермиона. Как ты думаешь, как бы отреагировали МИ-6 и ЦРУ, если бы узнали, что у них под носом живут тысячи людей, которые могут управлять их разумом или стирать их воспоминания? — …не очень хорошо. — Они бы попытались нас уничтожить или использовать, как люди поступают с мутантами в комиксах о Людях Икс — только для нас нет ни сюжетных поворотов, ни героев, ни счастливых концов — реальная жизнь так не работает. И даже если есть шанс, что этого не произойдет… этого недостаточно, чтобы поставить на карту жизнь всех ведьм и волшебников. Цифры не сходятся. Это объективно плохой вариант. Гермиона вздохнула. — Я знаю, я знаю, что ты говоришь правильно, Гарри… просто мне это не нравится. Гарри грустно улыбнулся. В этот момент дверь купе распахнулась, и в нее вошли Тео и Драко, которые замерли, увидев плачевное состояние Гермионы. Казалось, они были в шоковом состоянии, пока поезд не дернулся и не начал двигаться вперед. — Гермиона? осторожно сказал Тео. — Мы говорим об апокалипсисе, — весело сказал Гарри. — О чем? — Конец времен, — величественно объяснил Гарри, — жизни и общества, как мы его знаем. Гермиона слегка хихикнула, так что он посчитал это успехом. Тео и Драко растерянно посмотрели друг на друга. — Э… хорошо. Что привело к этому? — спросил Тео, закрывая дверь и садясь. — Я рассталась с Кайлой, — жалобно ответила Гермиона. Драко не смог удержаться от насмешки. — С маглой? — Заткнись, Малфой, — прошипела Гермиона. — Следи за языком, Грейнджер. — Или что, Малфой? Гарри вздохнул. — Ну же, давайте будем вежливыми. Гермиона и Драко посмотрели друг на друга. — Откуда ты вообще об этом знаешь? — подозрительно спросила она. Драко холодно посмотрел на нее. — Тео рассказал мне. Взгляд Гермионы метнулся к Тео. — Ты… — Ладно, давайте поговорим о чем-нибудь другом, — поспешно сказал Тео с приятной ухмылкой. — У кого-нибудь есть интересные новости? — Например, о Турнире Трёх Волшебников? — непринужденно спросил Драко. Все уставились на него, недоумевая. — Что? — О, вы не слышали? — Драко спросил с ухмылкой: — Мой отец рассказал мне все об этом. Они собираются его вернуть — ходят слухи, что в этом году Хогвартс будет принимать гостей. — О чем ты говоришь? — кисло спросила Гермиона. Ухмылка Драко стала еще более самодовольной. — О, ты не знаешь? Гермиона нахмурилась. — Это соревнование, — объяснил Тео, — где три крупнейшие школы волшебников в Европе — Хогвартс, Дурмстранг и Шармбатон — каждая выбирает чемпиона для участия в соревнованиях. Они должны преодолевать препятствия и сталкиваться с трудностями, чтобы получить очки. Победитель получает «вечную славу» и много галлеонов. Я читал об этом, когда был ребенком. Гермиона закатила глаза. — Какая чушь. Гарри мудрено кивнул. — Действительно. Звучит довольно нелепо — насколько ты уверен, что это будет в Хогвартсе, Драко? Драко, который, казалось, был немного обескуражен теплой реакцией на его новость, фыркнул. — Абсолютно уверен. Гарри вздохнул. — Прекрасно. — Да ладно, Гарри, будет весело, — сказал Тео с ухмылкой, — Ты знаешь, почему они прекратили это раньше? Если я правильно помню, это было из-за количества смертей. Гермиона задохнулась. — Люди умирают в нем? — Ну, это было бы неинтересно, если бы они не умирали, — весело проворчал Драко. — Это варварство! — Но как-то очень иронично, — размышлял Гарри. — Как это иронично?! — воскликнула Гермиона, скандализируя. Гарри пожал плечами. — Учитывая, что смерть означает, что ты не можешь наслаждаться своей жизнью, вечной славой или чем-то еще, я вообще считаю иронией то, что кто-то рискует своей жизнью ради поверхностного пути к славе, когда можно прожить долгую жизнь и заработать ее честным путем. Возможно, ирония — слишком мягкое слово. На самом деле это просто уморительно, насколько глупы некоторые люди. Гермиона надулась. — Может, поговорим о чем-нибудь другом? Тео поднял бровь. — Например? — Например… о! Кубок мира по квиддичу! Вы все читаете газеты, верно? Глаза Тео загорелись, и он взглянул на Гарри. — Ты видел, что произошло, верно, Гарри? Пока мы были на вечеринке! Мы должны поговорить об этом. Драко пнул его. — Давай не будем. Гермиона подняла бровь. — Ты знаешь что-то, чего не знаем мы, Малфой? Драко нахмурился. — Заткнись, Грейнджер. — Осторожнее, Малфой, — фыркнула Гермиона. — Хорошо, — вклинился Тео, — Как насчет чего-нибудь другого, например… — Вообще-то, — мягко прервал Гарри, — я бы хотел созвать собрание. Остальные трое посмотрели друг на друга и медленно протянули правые руки. — Я сохраню твои секреты, если ты сохранишь мои, — сказали они все сразу. Гарри кивнул. — Итак, что ты знаешь, Драко? Драко замер. — Мы будем хранить твои секреты, Драко, — резко сказал Гарри. Драко вздохнул. — Слушай, я знаю не так много… — Но? — подтолкнул Гарри. — Я не знал об этом, пока это не случилось — отец просто сказал мне держаться подальше от дороги в ночь… — Был ли он… — Частью этого? Да. Гермиона вздохнула. — Он, мистер Крэбб, мистер Гойл и… я не знаю, кто еще. Гарри поджал губы. — Ты слышал что-нибудь еще? — …не совсем. Все было очень тихо. Я не думаю, что моя мать даже знала об этом — она была в ярости, когда мы вернулись. Я уверен, что она прокляла отца чем-то неприятным. Гарри нахмурился. — Почему сейчас? После всего этого времени, с 82-го года, когда Пожиратели смерти не совершили ни одного нападения, и вдруг… Драко неловко пожал плечами. — Я не знаю. Знаю только, что… в этом году мы все должны быть начеку, особенно ты, Гарри. Гарри кивнул. — Принято к сведению. — Он окинул Драко суровым взглядом. — Если ты услышишь что-нибудь еще… все, что ты услышишь, услышу я. Драко поспешно кивнул. — Конечно. Как только я что-нибудь услышу, ты узнаешь об этом первым. Последовала долгая и неловкая пауза. — В любом случае, — сказал Гарри. — Теперь, когда с этим покончено, мы должны поговорить о наших планах на год. Он получил три осторожных кивка, и Гермиона достала из сумки блокнот и перо. — Во-первых, я много разговаривал с Сириусом летом, и я довольно близок к тому, чтобы достичь превращения в анимага. Гермиона выглядела возмущенной. — И ты не подумал послать нам сову? Гарри озорно усмехнулся. — Не волнуйся, я научу тебя всему, что знаю. Я не сомневаюсь, что в этом году у нас все получится. Тем временем, я думаю, тебе стоит начать, Драко. Твои щиты окклюменции сейчас не нуждаются в дополнительной работе. Драко медленно кивнул. — Я… эм… Гермиона вздохнула. — Я помогу ему начать. Драко одарил ее полуулыбкой. — Спасибо, Грейнджер. — Отлично, — сказал Гарри, — Теперь мы должны продолжать работать над заклинаниями. Может быть, в этом году нам действительно удастся успешно наложить один из них. Гермиона кивнула и сделала пометку в своем блокноте. Тео закатил глаза. — В прошлом году у нас было много успехов. — Но ничего интересного. — Неважно, Гарри. — Твой энтузиазм ценю, Тео, — сказал Гарри с совершенно неискренней улыбкой. — Итак, следующее по списку — заклинания… В этом году я хотел бы научить вас всех чарам Патронуса. Гермиона усмехнулась, записав это. — О, да! — Но это же светлая магия, — заметил Драко. Гарри странно посмотрел на него. — Очевидно. Драко закатил глаза. — Кроме этого, у нас еще есть несколько остатков прошлогодней работы, и у меня есть несколько других, например, проклятие, разрывающее глазное яблоко… Гермиона вздрогнула. — …и проклятие, разрушающее ступню… но в этом году я хочу сосредоточиться на самом произнесении заклинаний. Тео нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Я думаю, мы должны стремиться к тому, чтобы уметь произносить все наши заклинания без слов. Его друзья вытаращились на него. — Все? Гарри помрачнел. — Ну, по крайней мере, как можно больше. Это будет иметь огромное значение в реальном бою, — сказал он, вспомнив дуэль Тома с его молодым «я». — Мы не ты, Гарри, — недоверчиво сказал Тео, — Я довольно хороший дуэлянт, но я не на уровне чертова ЖАБА. Гарри проигнорировал его. — Я также хотел бы научить вас всех беспалочковой магии. Он получил еще больше недоверчивых взглядов. — Вы должны, по крайней мере, уметь обезвредить кого-нибудь беспалочковой магией. Так вы сможете взять в руки палочку, если потеряете свою. Недоверчивые взгляды не исчезли. — Послушайте, это заклинание для первого курса. Я полностью верю в ваши способности произнести заклинание без палочки на первом курсе. На это уйдут часы практики, но у вас нет оправдания, чтобы не попробовать, — сурово сказал Гарри. Все выглядели как наказанные, и Гермиона медленно кивнула, делая новые заметки. — Да, конечно, ты прав. Гарри кивнул. — Да, я прав. Тео фыркнул. — Кроме этого… я почти — ну, я говорю почти — закончил свое второе заклинание, и я могу научить вас этому… мы также можем пройтись по некоторым техникам создания заклинаний… но я думаю, это займет нас надолго. Тео поднял бровь. — Ты думаешь? Гарри кивнул. — Да, наверное. — Мгновение спустя он понял, что Тео говорит с сарказмом. Гермиона кивнула. — Это все? — Не совсем, — сказал Гарри, — На повестке дня еще два вопроса. Первый — логистика. — Логи… что? — озадаченно спросил Тео. — Логистика — это планирование, выполнение и контроль закупок, перемещения и размещения персонала, материалов и других ресурсов для достижения целей кампании, плана, проекта или стратегии, — перечислила Гермиона. Гарри улыбнулся. — Спасибо, Гермиона. Прямо из словаря Вебстера? — Вообще-то, из Оксфордского. — О, хороший выбор. Тео и Драко недоуменно переглянулись. — В любом случае, я хочу поговорить конкретно об общении и расширении. Летом я изучал нечто, называемое протеевы чары, и в следующем семестре я буду работать над созданием набора предметов, которые мы сможем использовать для общения друг с другом, например, пергамент, зачарованный так, чтобы мы могли писать друг другу напрямую… что-то вроде дневника Тома Риддла, но с каждым из нас на другой стороне. Глаза Гермионы загорелись, пока она быстро записывала новые заметки. — О, это гениально! Я помогу тебе! Гарри усмехнулся. — Между чарами и некоторыми клятвами, о которых я читал, я думаю, мы сможем сделать несколько довольно интересных магических предметов. — Ну, вы двое повеселитесь с этим, — проворчал Драко. — Да, мы… пересидим это время, — язвительно сказал Тео. Гарри кивнул. — Понятно. Тогда остается только расширение. — Ты хочешь набрать больше членов? — спросил Тео, приподняв бровь. Гарри кивнул. — У меня есть список. Я подумал, может быть, Терри Бут и Майкл Корнер, а также Дафна и Трейси. Тео усмехнулся. — Итак… все, кто был на твоем дне рождения. — Все, кто знает, что я змееуст, — уточнил Гарри. Все на мгновение замолчали. — Ну, у меня нет возражений, — сказал Драко. — Если ты считаешь, что так будет лучше, Гарри, то я только за, — сказала Гермиона. Тео заколебался. — Но с большим количеством людей… можем ли мы действительно доверять такому количеству людей? — Ну, и да, и нет. Я думаю, что мы вчетвером… я думаю, что мы доверяем друг другу больше, чем кому-либо еще, поэтому я думаю, что мы должны по-прежнему встречаться наедине, например, по воскресеньям. Мы те, кто пообещал хранить секреты друг друга, и я согласен, что в данный момент добавление новых людей в эту группу может быть опасным — больше людей, за которыми нужно присматривать. Тео кивнул. — Но нет причин, по которым мы не можем расширить наши вечерние дуэли по четвергам. По крайней мере, я так это вижу. Тео медленно кивнул. — Я думаю, это разумно. Но остановимся ли мы на этих четырех? Восемь человек — это уже многовато, чтобы за ними уследить. Гарри ухмыльнулся. — Я работаю над этим. В конце концов, есть способы держать слово. — Ты имеешь в виду… — Я создал несколько клятв… экспериментировал… пока что все идет хорошо. Я настроен оптимистично. Тео кивнул. — Хорошо, тогда я согласен. Гарри широко улыбнулся. — Отлично.***
— Можно ли убить того, кто уже мертв? — Тео ворчал, сидя рядом с Гарри за столом Слизерина и вытирая мокрые длинные каштановые волосы мантией. Гарри усмехнулся, без слов наложив на Тео сушащие чары. — Пивз попал тебе прямо по голове, да? — Чертовы водяные бомбы. Гарри снова захихикал. — Тебе придется научить меня этому заклинанию. — Мы можем заняться этим сегодня вечером… — Привет, Гарри, — мило сказала Дафна, садясь с другой стороны от Гарри. Она хлопала ресницами. — Привет, Дафна, — ответил он, ярко улыбаясь. Дафна улыбнулась ему. — Кто-нибудь говорил тебе, что у тебя восхитительная улыбка, Гарри? Тео закатил глаза. — Вообще-то, нет. — А ты говоришь. — Тебе не стоит так часто восхвалять его, Дафна, — сказала Трейси, садясь рядом с ней, а Пэнси и Миллисент последовали за ней. — У него и так большая голова. Гарри рассмеялся. — Мне кажется, вы принимаете меня за моего крестного отца. — Как он поживает? — с любопытством спросила Миллисент. — Так хорошо, как только можно ожидать для человека, недавно сбежавшего из Азкабана, — ответил Гарри. Трейси закатила глаза. — Вот только никто еще не сбегал из Азкабана, — заметила она. Гарри сделал паузу. — Это правильно. Трейси прищурила бровь. В этот момент появился Забини и, как обычно, кивнул всем, прежде чем сесть рядом с Драко, Крэббом и Гойлом по другую сторону стола. Тем временем взгляд Гарри метнулся к столу персонала, где собралось большинство профессоров, за исключением профессора МакГонагалл и, что особенно примечательно, того, кто будет профессором защиты. — Как вы думаете, кто наш новый профессор Защиты от Темных Искусств? Тео пожал плечами. — Жаль, что Люпин ушел. Оборотень — кто бы мог подумать? Паркинсон фыркнула. — Ну и слава Мерлину. — Не говори так, Пэнси, — негромко сказал Гарри, его глаза сузились. Пэнси слегка побледнела. — Ты что-нибудь знаешь, Драко? Другой мальчик только пожал плечами. — Может быть, они никого не смогли найти, — размышляла Миллисент, в голосе которой звучало некоторое беспокойство. — Не глупи, — сказала Трейси, закатывая глаза. — Они должны были кого-то найти. — Она сделала паузу. — Наверное? Гарри вздохнул. Он был уверен, что они должны кого-то найти, но тут возникал вопрос, что будет, если они не смогут этого сделать. В этот момент двери Большого зала распахнулись, и профессор МакГонагалл ввела толпу первокурсников, все они выглядели невероятно озадаченными и потрясенными. Трейси с любопытством смотрела на них и ухмыльнулась, увидев, как несколько из них подпрыгнули, когда шляпа начала петь. — Неужели мы действительно выглядели так три года назад? — О, я помню это отчетливо, — сказал Хиггс с другого конца стола, — Особенно ты, Дэвис, выглядела готовой упасть в обморок, когда шляпа открыла рот. — Заткнись, Хиггс. Я не виновата, что мои родители не посчитали нужным предупредить меня о чертовой шляпе. — Что-то я этого не припомню, — размышлял Боул, сидя рядом с ним, — Но что я точно помню, так это то, что Поттер заставил нас ждать лишние десять минут до ужина. Эйвери, который обычно не был склонен что-либо комментировать, фыркнул. — Трудно забыть. — Я совсем об этом забыла, — сказала Трейси, приподняв бровь. — Почему так долго, Гарри? Гарри пожал плечами. — У нас со Шляпой были разногласия. Пэнси насмешливо посмотрела на него. Старые привычки умирают с трудом. — У тебя были разногласия со шляпой? — Поющей шляпой, — кисло заметил Гарри, все еще немного обиженный тем фактом, что — как назвала ее Трейси — чертова шляпа сумела манипулировать им, заставив опустить щиты окклюменции, — Уродливой, слегка глуховатой поющей шляпой, которая оказалась посредственным легилиментом и немного манипулирующей тварью, не уважающая личную жизнь и святость человеческого разума. — Я СЛЫШАЛА ЭТО, ГАРРИ! — внезапно закричала шляпа, отчего сидящий под ней ребенок чуть не свалился с веретенообразного табурета. Гарри повернулся и потрясенно уставился на шляпу, когда Большой зал погрузился в смертельную тишину. Даже профессор Дамблдор выглядел немного испуганным, но его глаза безумно блестели. — Э-э, приношу глубочайшие извинения… сэр. Шляпа хмыкнула. — Я подумаю. — Она сделала паузу. — Хаффлпафф! Все, казалось, все еще находились в состоянии шока, но сортировка продолжалась, хотя и несколько скованно. — Почему Гриффиндор дал ей уши? Какой смысл в том, что у шляпы есть уши? — озадаченно прошептал Тео. — Кажется, мы только что стали свидетелями этого, — пробормотал Гарри. Так и случилось, сортировка закончилась без происшествий — хотя Гарри мог поклясться, что шляпа смотрела на него, когда профессор МакГонагалл уводила ее… тогда ему пришло в голову, что шляпа тоже может быть немного расстроена тем фактом, что одиннадцатилетний ребенок сумел создать щиты окклюменции, которые могли ее не пустить — и когда все были усажены, профессор Дамблдор поднялся на ноги, приятно улыбаясь студентам, его руки были широко раскрыты в знак приветствия, как это было в начале каждого Приветственного пира. — Я хочу сказать вам только одно слово, — сказал он им, и его глубокий голос эхом разнесся по залу. Его губы дрогнули. — Присаживайтесь. Как по команде, на столе перед ними появилось аппетитное угощение, и тут же Большой зал огласился шумом, который издавали люди, пытающиеся достать еду, жующие и периодически болтающие. Как обычно, Гарри потратил около минуты на сканирование стола и планирование того, что он собирается положить на свою тарелку, ловко избегая безумной беготни за едой, которая всегда возникала с началом пира. Конечно, картофельное пюре, может быть, немного гороха… морковь, очевидно, полезна для глаз, так что она ему точно нужна; жарко́е, конечно, было особенно заметным, но ему вдруг пришло в голову, что на самом деле он не так уж сильно любит ростбиф — его каждый год раздражала новизна того, как его можно есть. К тому же он был ужасно вредным для здоровья, смотря на то, как его готовили хогвартские эльфы. На самом деле, многое из мяса, которое они ели, было очень жирным, масляным — что, вероятно, не очень хорошо. В конце концов, у них был долг перед собой и миром — поддерживать здоровье на достойном уровне; как иначе они могли добиться чего-то значимого в своей жизни. Очевидно, что употребление мяса в Хогвартсе препятствовало достижению этой цели, что делало его возможным вредителем человеческого прогресса. На какую-то долю секунды он подумал о том, чтобы стать вегетарианцем, но потом вспомнил, как ему нравится рыба, которая якобы намного полезнее. Он подумал, что мог бы стать пескетарианцем, но потом вспомнил, что, несмотря на очевидную нездоровость мяса, которое он обычно употреблял, на самом деле ему очень нравился его вкус, и небольшое количество жира не могло его убить; на самом деле, теперь, когда он задумался об этом, текстура ростбифа показалась ему довольно неприятной… от нее у него болела челюсть — но, конечно, в этом было что-то большее. Именно тогда до него, к его ужасу, дошло, что все это время его мозг, по сути, занимался конфабуляцией и пытался придумать более впечатляющую причину нелюбви к ростбифу, потому что боль в челюсти была слишком обыденной и незначительной. — Э, Гарри, ты в порядке? Он моргнул. — Кажется, у меня кризис. Теперь Тео выглядел очень обеспокоенным. — Из-за чего? — Из-за ростбифа. Тео и все, кто слушал, выглядели совершенно обескураженными. — Я думаю, что я начал искать смысл в вещах, которые его не имеют, — беспокойно объяснил Гарри, — Ростбиф вызывает беспокойство. Думаю, я пытался морализировать свое отношение к нему, потому что не мог справиться с банальностью собственных слабостей. Ты идиот. Спасибо, Том — как всегда полезно. Тео открыл рот, а потом снова закрыл. Наконец, он протянул руку, взял одну из куриных палочек со своей тарелки и положил ее на тарелку Гарри. — Возьми курицу. Гарри на мгновение уставился на него, а затем благодарно кивнул. — Хороший нейтральный вариант. Тео, казалось, вздохнул с облегчением. Остальная часть трапезы прошла гладко и была лишена дальнейших интеллектуальных дискуссий, внутренних или иных. Последующий десерт, конечно же, был не менее приятным, отчасти благодаря тому, что тарелка с пирожными с патокой материализовалась прямо перед Гарри, что дало ему повод поглощать их с удовольствием, ведь ему не пришлось выставлять себя напоказ, чтобы достать их. Том, конечно, жаловался, напоминая Гарри, что он презирает вкус паточного пирога, и что он чувствует все, что делает Гарри, но мальчик решил, что это стоит головной боли. Однако слишком скоро пирожные с патокой исчезли, и как только последние крошки исчезли с тарелок, оставив их сверкать чистотой, директор снова поднялся на ноги. — Итак! — весело воскликнул профессор Дамблдор, — Теперь, когда мы все накормлены и напоены, я должен еще раз попросить вас о внимании, пока я не раздам несколько объявлений. — Во-первых, я рад сообщить, что благодаря усилиям одного из самых ярких и проницательных студентов Хогвартса были предприняты шаги для дальнейшего обеспечения благополучия студентов Хогвартса. Начиная со второй недели занятий, во вторник и четверг в семь часов вечера в старом кабинете Чародейства на втором этаже начнет собираться группа поддержки сверстников. Приглашаются студенты, испытывающие стресс или беспокойство из-за учебных или личных проблем, а также те, кому не хватает безопасной среды, где они могут выразить свои заботы и тревоги. По вторникам эту группу будет вести мисс Гермиона Грейнджер из Гриффиндора, а по четвергам — мистер Энтони Голдштейн из Рейвенкло. Гарри взглянул на Гермиону, которая с восторгом смотрела на директора. — Кроме того, мадам Помфри согласилась проводить частные консультации для тех студентов, которые нуждаются в руководстве или помощи в преодолении того, что может оказаться одними из самых сложных и бурных лет в вашей жизни. Студентам всех курсов и факультетов рекомендуется воспользоваться этими программами — нет ничего постыдного в том, чтобы просить о помощи, и в Хогвартсе всегда помогут тем, кто об этом просит. Профессор Дамблдор сделал паузу, чтобы ласково улыбнуться массе студентов под ним, а затем продолжил. — Мистер Филч, смотритель, попросил меня сообщить вам, что список предметов, запрещенных в замке, в этом году был расширен и включает в себя кричащие йо-йо, клыкастые фрисби и бумеранги бум-бум. Полный список включает в себя около четырехсот тридцати семи предметов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если кто-то захочет проверить. Уголки рта Дамблдора дернулись, когда он продолжил: — Как всегда, я хотел бы напомнить вам всем, что лес на территории школы запрещен для студентов, как и деревня Хогсмид для всех младше третьего курса. Кроме того, я должен сообщить вам, что Чемпионат Хогвартса по квиддичу в этом году проводиться не будет. Гарри почувствовал, как внутри него увядает маленькая, прежде счастливая часть его самого, и услышал протестующие стоны своих товарищей по команде. Том, с другой стороны, выглядел вполне довольным. — Это связано с событием, которое начнется в октябре и будет продолжаться весь учебный год, отнимая у учителей много времени и сил… Гарри почувствовал, как внутри него зарождается обида и малейшая нотка гнева, когда он понял, что именно запрещает ему играть в квиддич в этом году. — Но я уверен, что вам всем это очень понравится. Чертовски маловероятно. — Мне очень приятно объявить, что в этом году в Хогвартсе… Но в этот момент раздался оглушительный раскат грома, и двери Большого зала резко распахнулись с громким стуком. В дверях стояла странная фигура, опираясь на длинный шишковатый посох, закутанная в черный дорожный плащ. Внимание всех мгновенно переключилось на незнакомца, который внезапно был ярко освещен вспышкой молнии, пронесшейся по потолку. Силуэт был большим и внушительным, немного кривым, и Гарри на мгновение задумался, был ли это человек или какое-то существо. Медленно опустив капюшон, существо встряхнуло длинной гривой всклокоченных темно-серых волос, а затем начало подходить к учительскому столу. При каждом его шаге по Большому залу разносился тупой стук, который продолжался до тех пор, пока он не достиг конца учительского стола, повернул направо и, прихрамывая, направился к профессору Дамблдору. Еще одна вспышка молнии пронеслась по потолку, яркий свет отразился от лица существа, и несколько человек вздрогнули. Оно выглядело так, словно было вырезано из дерева кем-то, кто имел лишь самое смутное представление о том, как должны выглядеть человеческие лица, и был… менее чем искусным ремесленником. Каждый сантиметр кожи был покрыт шрамами, а рот мужчины — при ближайшем рассмотрении он действительно оказался мужчиной — выглядел так, словно сам по себе мог быть глубоким шрамом, а большая часть носа отсутствовала. Но именно глаза этого человека представляли собой настоящее зрелище. Один из них был маленьким, темным и пучеглазым, а другой был просто огромным (оно не сравнится с Добби, но кто сравнится?), круглым, как шар, и ярко-синим. Голубой глаз непрерывно двигался, не моргая, перекатывался вверх-вниз и из стороны в сторону, совершенно независимо от другого, гораздо более спокойного глаза — а потом он перевернулся и уперся в затылок мужчины, так что все, что они могли видеть, было белым. Когда почти комически деформированный незнакомец подошёл к директору, он протянул руку, покрытую такими же страшными шрамами, как и его лицо, и профессор Дамблдор сердечно пожал её, бормоча слова, неслышные остальным в зале. Казалось, он что-то спрашивал у незнакомца, тот мрачно качал головой и тихо отвечал. Тем временем профессор Дамблдор кивнул и жестом попросил мужчину сесть на свободное место справа от него. Мужчина сел, откинул с лица гриву темно-седых волос, пододвинул к себе тарелку с сосисками, поднес ее к тому, что осталось от его носа, и понюхал. Затем он достал из кармана маленький нож, насадил сосиску на кончик и начал есть. Его обычный взгляд был прикован к сосискам, но голубой глаз все еще беспокойно метался по залу. — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя Защиты от Темных Искусств.- ярко сказал профессор Дамблдор. — Профессор Аластор Грюм. Никто из сотрудников и студентов не хлопал, кроме Дамблдора и Хагрида. На самом деле, все они выглядели немного настороженными, особенно профессор Снейп, который, казалось, с трепетом смотрел на новичка. Тем временем за столом Слизерина послышались шепотки. Тео и Драко немного побелели лицом, как и Эйвери, а Крэбб и Гойл выглядели немного испуганными, что расстроило Гарри, потому что, очевидно, они знали что-то, чего не знал он. В то время как Дафна, Трейси и Миллисент казались совершенно равнодушными, как и Забини (как обычно), близнецы Кэрроу выглядели особенно недовольными и открыто хмурились на новенького. Гарри услышал, как среди его соседей по дому шепотом произносили имя «Грозный глаз Грюм». Особо известный аврор, — сообщил ему Том, понизив голос, — Подтвержденный член Ордена Феникса. В его присутствии обязательно соизмеряй свои действия; мы не можем позволить себе нажить в его лице врага. Он известен своей осторожностью и недоверчивостью. Один неверный шаг — и он мгновенно увидит тебя насквозь. Считай его таким же опасным, как и Дамблдора — его интеллект, возможно, намного ниже, но он будет искать аномалии там, где старый дурак их не найдет. Гарри едва заметно кивнул, его шея вдруг стала еще более жесткой, чем раньше. Профессор Дамблдор прочистил горло. — Итак, как я уже говорил, — сказал он, улыбаясь, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя очень интересное событие, которое не проводилось уже более века. С огромным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников. — Вы шутите! — Гарри услышал, как Фред или Джордж Уизли громко воскликнул через весь зал. Напряжение, наполнявшее зал с момента появления Грюма, внезапно спало. Почти все, кто не сидел за столом Слизерина, засмеялись, а Дамблдор одобрительно хмыкнул. — Я не шучу, мистер Уизли, — сказал он, — хотя, если уж вы заговорили на эту тему я этим летом слышал анекдот… словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон… Профессор МакГонагалл многозначительно кашлянула. — Э-э… но, возможно, сейчас не время… н-да… — сказал Дамблдор, — На чем я остановился? Ах да, Турнир Трех Волшебников… ну, некоторые из вас не знают, что это за турнир, поэтому я надеюсь, что те, кто знает, простят меня за краткое объяснение и позволят своему вниманию свободно рассеяться. — Турнир Трех Волшебников был впервые учрежден около семисот лет назад как дружеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства: Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. От каждой школы выбирался чемпион, и три чемпиона соревновались в трех магических заданиях. Школы по очереди принимали турнир раз в пять лет, и, по общему мнению, это был отличный способ наладить связи между молодыми ведьмами и волшебниками разных национальностей — до тех пор, пока число погибших не стало настолько большим, что турнир был прекращен. Брови Гарри поднялись, а Том мысленно хихикнул. Значит, Тео вовсе не шутил. Однако он все еще слишком сильно переживал из-за отсутствия квиддича в его жизни, чтобы так сильно переживать. — На протяжении веков было несколько попыток восстановить турнир, — продолжал профессор Дамблдор, — ни одна из них не увенчалась успехом. Однако наши факультеты международного магического сотрудничества и магических игр и спорта решили, что настало время для новой попытки. Мы много работали летом, чтобы гарантировать, что на этот раз ни один чемпион не окажется в смертельной опасности. Несколько человек за столом Слизерина выглядели заметно разочарованными. — Директора Шармбатона и Дурмстранга прибудут со своими претендентами в октябре, а выбор трех чемпионов состоится на Хэллоуин. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин бороться за Кубок Турнира, славу своей школы и денежный приз в тысячу галеонов. Тео тихонько присвистнул. — Хотя я знаю, что все вы с нетерпением будете ждать, когда Кубок Турнира прибудет в Хогвартс, — продолжил директор, — главы участвующих школ вместе с Министерством магии согласились ввести в этом году ограничение на возраст участников. Только совершеннолетние ученики — то есть семнадцать лет и старше — смогут выдвигать свои имена на рассмотрение. Это… — Профессор Дамблдор слегка повысил голос, так как несколько человек издали звуки возмущения при этих словах… Гарри просто продолжал оставаться под впечатлением от всего этого дела. — Это мера, которую мы считаем необходимой, учитывая, что задания турнира будут сложными и опасными, какие бы меры предосторожности мы ни принимали, и маловероятно, что ученики младше шестого и седьмого курсов смогут с ними справиться. Я лично буду следить за тем, чтобы ни один несовершеннолетний ученик не обманул нашего беспристрастного судью и не сделал его чемпионом Хогвартса. — Его светло-голубые глаза сверкнули, когда он перевел взгляд на стол Гриффиндора. — Поэтому я прошу вас не тратить время на представление своей кандидатуры, если вам еще не исполнилось семнадцати лет. — Как я уже сказал, делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибудут в октябре и останутся с нами на большую часть этого года. Я знаю, что вы все окажете всяческую любезность нашим иностранным гостям, пока они будут у нас, и от всего сердца поддержите чемпиона Хогвартса, когда он или она будет выбран. А сейчас уже поздно, и я знаю, как важно для всех вас быть бодрыми и отдохнувшими, когда вы завтра утром выйдете на уроки. Спать! Чоп-чоп!***
Гарри зевнул, откинувшись на спинку кровати и без дела перелистывая страницу книги «Магия Души». Он почти закончил раздел о некромантии; сейчас он читал последнюю главу, посвященную знаменитым некромантическим артефактам. По большей части это было очень скучно, и он подумал, что скоро заснет, пока что-то не привлекло его внимание. Это снова был символ, начертанный в правом нижнем углу страницы; треугольник, содержащий круг и единственную линию посередине — тот же символ был начертан на экземпляре «Сказки Барда Бидля» в библиотеке семьи Блэк и вставлен в кольцо Тома. Любопытно, но Гарри решил прочитать этот раздел более внимательно. »…Некромант Кадмус Певерелл родился в деревне Годрикова Впадина, он старший для Игнотуса и младший для Антиоха Певерелла. У него был великий артефакт легендарной силы; Воскрешающий камень, как говорят, был подарен Певереллу самой Смертью, так же как Бузинная палочка и Мантия-невидимка были подарены его братьям…» Гарри перевернул страницу и задохнулся, увидев точное изображение черного камня, вмонтированного в кольцо семьи Гонт. »…Считается, что этот предмет способен воскрешать тени умерших, нежели просто призраков, — подвиг, которому завидуют многие некроманты. Неизвестно, владел ли Певерелл когда-либо таким предметом, но, тем не менее, о нем ходят легенды. Однако есть и те, кто до сих пор ищет Палочку, Камень и Мантию — Дары Смерти, которые, как говорят, дают своему хозяину титул Мастера Смерти.» У Гарри перехватило дыхание. Мастер Смерти… эти слова пробрали его до костей. Что это вообще значит? Бессмертие? Способность воскрешать мертвых? Способность спасать тех, кто находится на грани смерти? Так много возможностей… Он покачал головой. Это была детская сказка, басня… не так ли? И все же… вот он держит на пальце древнюю реликвию, точную копию так называемого Воскрешающего камня, а в нескольких футах от него, закрытую в сундуке, Мантию-невидимку, передававшаяся по наследству в его семье — родом из Годриковой впадины, предполагаемого места рождения Трех братьев. Возможно ли, что это была не просто легенда? Возможно ли, что Смерть сама создала три могущественных предмета и подарила их этим трем братьям, которые передали их по наследству? Если так… у Гарри уже было два из трех. Он был на расстоянии одной непобедимой палочки от того, чтобы стать Мастером Смерти. Он был так близок… Он должен был получить ее. Он просто должен был. Он не знал почему. Он даже не знал, что это значит. Но это не имело значения. Потому что были три магических предмета, якобы сделанные Смертью, и все они практически умоляли, чтобы он их нашел. Как и говорила ему мать. Это была игра. Теперь он играл, он знал правила. Он знал, что ему нужно делать. На его лице появилась улыбка, и он прошептал: — Гарри Поттер, Мастер Смерти. Хватит глупых басен, Гарри. Нас ждет глава о крестражах. — Конечно, Том, — рассеянно ответил Гарри, все еще охваченный смутным чувством победы и свершения.
Примечания:
И вот все начинается. Надеюсь, вам понравилось! Не забудьте оставить мне отзыв, когда будете уходить - я всегда рад услышать ваши мысли!
