Операция «Искупление»

      — Хорошо, что Вы вновь присоединились к нам, мистер Малфой, — промолвила директриса. Её взгляд был полон сочувствия к мальчику, родители которого ввязали его во взрослые игры. Макгонагалл подписала все необходимые документы для допуска Драко на занятия, а также в Хогсмид, и отпустила нас со словами:       — Ваши занятия начинаются с завтрашнего дня. Последний год очень важен, поэтому советую их не пропускать, — она посмотрела на меня, — Вас это тоже касается, мистер Нотт. Кстати, профессор Слизнорт искал Вас. Почему Вы не предупредили его, что покинете школу на несколько дней?       — Я собирался в спешке, поэтому не успел зайти к нему.       — Что ж, тогда подойдите завтра. Насколько мне известно, на этой неделе состоится собрание клуба Слизней, Вам нужно к нему подготовиться, — она одарила меня многозначительным взглядом и уткнулась в свой стол, на котором лежали рукописи.       — Я Вас услышал, директор.       Мы шли в гостиную Слизерина и я заметил, как мой друг испуганно реагирует на людей, выходящих из — за угла, на парочки, целующиеся на скамейках, на детский смех. Всё это делало его скованным. Я чувствовал, что первая ночь в школе будет для него непростой. Хорошо, что мы жили в одной комнате. С нами ещё жил Блейз — главный красавчик факультета, по моему непредвзятому мнению, а ещё Крэбб и Гойл — вечные шестёрки Драко. Иногда меня даже забавляло, на что они только готовы пойти, лишь бы угодить ему. Сам я никогда не лез в эти отношения, хотя не стану скрывать, что тоже бывало пользовался их услугами и не всегда без удовольствия, но то время прошло. Я вырос. Эти игры перестали быть интересны.       Зайдя в спальню, мы обнаружили старого друга.       — Парни! — радостно крикнул он и полез нас обнимать, от чего мы всячески пытались уклониться, но не вышло. Забини крепко сжал нас в своих объятиях.       — Ты чего, здоровяк, задушишь же! — промямлил я ему в грудь, после чего он отпустил нас.       Если мы с Драко были друзьями с самого детства, то Блейз присоединился к нашей компании лишь на втором курсе. С кем он дружил до этого, я уже не помню, да нас тогда это и не волновало, мы с Малфоем разглядели в нём что — то и решили, что он точно должен тусоваться с нами, поэтому быстренько переманили к себе. Это было не сложно, учитывая, что вечерами мы все были в одной комнате.       — Честно говоря, не думал, что ты сможешь затащить его обратно, — признался Забини.       — А ты сам — то зачем вернулся, Блейз? — рыкнул на него Драко и расположился на своей кровати.       Казалось, Блейз не замечал грубости в свой адрес, но это не так. Мы с ним прекрасно понимали друг друга, понимали, каково это — дружить с Драко Малфоем. Нас это сближало.       — Ну, я — то сюда с одной целью каждый год езжу, — он выждал небольшую паузу, подогрев наш интерес, — Здесь большой выбор девчонок.       По комнате разразились слабые смешки, и я снова почувствовал себя, как дома. Образовавшаяся дыра в груди в такие моменты немного затягивалась, и дышать становилось проще. Меня окутала ностальгия. Сразу же вспомнился пятый курс, когда мы отправились ночью в Хогсмид, чтобы снять девочек на вечер. По — моему, мне досталась шатенка.       — Господа, предлагаю сегодня напиться, — выпалил я.       Блейз, облизнувшись, поддержал это предложение и начал активно потирать ладони в ожидании приближающейся заварушки. Драко не был так рад этому, но отказываться не стал. И когда Блейз отправился за своими запасами огневиски, я задумался о пути, который мне нужно будет пройти вместе с лучшим другом. Я взял на себя ответственность за него, и теперь что бы ни произошло, как бы он себя ни вёл, мне придётся это расхлёбывать, поэтому в моих же интересах было ускорить процесс его примирения с обществом.       Блейза посвящать в этот план мы не стали, решив, что он начнёт нас отговаривать. Не сказать, что он был человеком высокой морали, но даже у него были свои принципы, и одним из них было оставаться самим собой, не подстраиваясь под желания, мнения и ожидания общества.

***

      Через три часа мы уже накидались так, что собственные губы перестали чувствоваться. Делая очередную затяжку, я испытывал лёгкое покалывание, а затем горький никотиновый дым в лёгких. В таком расслабленном состоянии были проведены последние полчаса. После этого, когда парни уже слабо соображали, что происходит, я решил прогуляться по школе. К тому же, Крэбб и Гойл вернулись с ужина и тут же прилипли к Драко, так что я решил, что вполне могу оставить его одного ненадолго.       Как только они полезли к нему с расспросами, Драко тут же включил воображалу. Его манера общения с теми, кого он считал ниже себя, то есть почти всех, всегда вызывала у меня неприязнь, но я предпочитал держаться в стороне от всего этого.       В замке было темно, и лишь лунный свет, проникающий сквозь окна, хоть как — то освещал пустые коридоры. Я брёл по ним и размышлял о собственной жизни. Когда мама умерла, я был совсем ребёнком, поэтому толком её не запомнил. Знаю только, что она была невероятно красивой. Мой отец влюбился в неё с первого взгляда — рассказывала мне служанка, укладывающая меня спать каждый вечер. Я впитывал каждое её слово, как губка, закрывал глаза и представлял черты лица матери, а когда служанка уходила, меня спустя какое — то время будили ночные кошмары о маминой смерти. Я был свидетелем этого, но мозг отказывался помнить все детали. Во сне мне виделись лишь хрупкие образы, которые в любой момент могли раствориться.       Её кончина сильно ударила по отцу, который ушёл в себя и не уделял своему сыну внимания, но как только боль чуть стихла, он вспомнил, что его обязанность — воспитывать, любить и заботиться о своём ребёнке. Мы никогда не обсуждали тот период, что вынуждены были провести в разлуке, но, уверен, он чувствовал вину за это.       Сворачивая в очередной коридор, я думал об отце и его дальнейшей участи: сбежит ли он из тюрьмы или загнётся там окончательно и умрёт, а может дементоры высосут из него всю жизнь. От этих мыслей становилось не по себе, и как бы я не пытался внушить себе, что он заслужил всё то, что с ним случилось, всё же такой судьбы не желал никому.       Последний раз мы виделись после пятого курса, но возможности поговорить так и не возникло. Оно и к лучшему, ведь я не знал, что сказать человеку, который из — за собственной глупости допустил, чтобы его сын остался один.       Из паутины собственного сознания меня вытащил знакомый образ девушки, сидящей на полу и читающей книгу. Она крутила прядь волос и закусывала нижнюю губу, что выглядело весьма занятно.       — Грейнджер…       Она дёрнулась и испуганно подняла на меня глаза. Видимо, вначале, не смогла понять, кто к ней обращается, но всмотревшись, ответила:       — Ээ, Теодор Нотт.       — Ты знаешь моё имя? Не ожидал, — честно признался я.       Она поднялась на ноги и начала поправлять мантию. Учебник, что она читала, выпал у неё из рук, и я ринулся поднять его, но в итоге ударился с Грейнджер лбами.       — Ай, — тихо, но весьма недовольно произнесла она.       На секунду мне показалось, что её губы выгнулись в ненавязчивой улыбке, но в этой темноте сложно было что — то разглядеть.       — Ну вот, теперь шишка будет, — заявил я.       — Ничего, переживёшь, — ответила гриффиндорка и пошла прочь, но я успел её остановить:       — Грейнджер.       — Что ещё? — обернувшись, спросила она.       Нужно было что — то придумать, чтобы привлечь её внимание и ненадолго задержать. Я точно не знал, каким именно способом устрою им с Драко разговор, в процессе которого он попросит у девчонки прощения, но раз уж мы встретились с ней в коридоре, нужно было хвататься за эту возможность.       — Не знаешь, когда будет ближайшее собрание клуба?       Явно не ожидая подобного вопроса, она уточнила:       — Какого клуба?       — Слизней, Грейнджер. Я думал, оттуда ты и узнала меня, — пояснил я.       Она неожиданно резко замялась и начала оглядываться по сторонам, как будто я сказал что — то неудобное. «Странная особа», — подумал про себя я.       — Через три дня, Нотт, — ответила гриффиндорка и вновь прошла в противоположную сторону от меня.       — Спасибо, — удивлённый её реакцией ответил я, но она не обернулась и тогда я крикнул в след, — Так откуда ты знаешь моё имя? — но она и это оставила без ответа.       

***

      Я ещё немного погулял по замку, размышляя о том, что Грейнджер могла в такое позднее время делать в коридоре одна. Неужели она не могла почитать в своей комнате? «Вот уж точно странная», — вновь пронеслось в моей голове.       Когда я вернулся в комнату, все уже спали, кроме Драко. Он сидел на кровати и рассматривал собственные ботинки. Никто не заметил, как я вошел, в том числе и он. Усевшись напротив него, я привлёк внимание.       — О чём задумался? — я достал сигарету и зажёг её от палочки.       — О том, что зря сюда приехал, — процедил он.       Нужно было говорить с ним на чистоту, без приукрашиваний и без жалости:       — Это первый день. Чего ты ожидал? Что все одним махом забудут всё, что случилось? Такого не будет, друг, — проговаривая это, я одновременно выдыхал сигаретный дым.       — Ты делал вещи и похуже, — выпалил он, но я быстро подготовил резкий ответ.       — Спорно, — выждав недолгую паузу, я продолжил, — Ты всегда был главным злодеем в нашей компании, вот только я не могу понять, почему тебя сейчас это так волнует.       Было не совсем понятно, что Драко имел ввиду, ибо на протяжении всего моего пребывания в Хогвартсе, я был не заметен. Настоящих друзей, кроме Малфоя и Забини, не было. Я был почти что невидимкой.       — О чём ты? — непонимающе спросил друг.       Я громко выдохнул, потому что уже начинал уставать от подобных разговоров. Мой друг стал похожим на тряпку, постоянно жалел себя, чего я тоже не понимал. Раньше он таким никогда не был. Неужели на него так повлияла война? Или, может быть, это чувство стыда? Я уже ни в чём был не уверен.       — О том, что тебя и раньше ненавидели. Что изменилось сейчас? Мой отец тоже пожиратель смерти, забыл? Меня тоже судят по его поступкам, но я спокойно живу с этим, — я сделал очередной затяг и пустил колечки из дыма в потолок, — Единственное, что должно тебя беспокоить — это твои собственные проступки. Над твоим искуплением я уже работаю. Сделаешь то, что нужно, и всё будет в шоколаде, так что прекращай париться из — за того, что тебя все презирают. Ты и раньше не был любимчиком школы.       Очередная затяжка оказалась слишком большой, что я еле сдержал кашель. Моё физическое и эмоциональное состояние было практически на нуле. После вчерашней бессонной ночи мне срочно требовалось хотя бы несколько часов сна. Несмотря на всё то, что я сказал Драко, он не стал мне перечить. В нашей дружбе мы находились всегда на равных, как бы он не пытался показать, что лучше и главнее меня, всё же понимал, что я тоже из чистокровной аристократичной семьи, денег у меня ничуть не меньше, да и учился почти так же хорошо, как и он.       — Что будем делать с Грейнджер? — вдруг спросил меня он.       Я запрокинул голову назад и закрыл глаза. Данный жест означал, что мне нужно подумать. План так до сих пор и не нарисовался в моей голове, и я не знал, что предложить Драко, поэтому решил действовать так, как подскажет интуиция.       — Через три дня собрание клуба Слизней. Там я поговорю с ней. Глядишь, и согласится встретиться с тобой.       — Пфф, — выплюнул он, — Не станет она этого делать.       — Ну тогда, друг мой, у тебя не останется вариантов, кроме как соблазнить её.