Операция «Искупление»

      Всхлипы, тяжёлые вздохи, еле слышный плач разбудили меня этой ночью. Я осмотрел комнату и увидел Драко, лежащего в своей постели и трясущегося, словно он вышел на улицу в — 40 градусов без мантии. Подойдя к нему, наколдовав стакан воды, я начал трясти его за плечи в попытках разбудить, но сон как будто крепко держал его в своих тисках, заставляя страдать. Как по мне, страдание — это путь к исцелению, но Драко не мог с ним справиться.       — Проснись, — шёпотом твердил ему я, — Малфой, открой глаза!       Он резко очнулся, как будто только что вышел из комы. Его глаза начали бегать по всей комнате в попытках найти что — то важное. Руки слегка тряслись, он весь вспотел. Я прикоснулся рукой к его лбу.       — У тебя жар, — констатировал я, протягивая ему стакан воды, — Нужно отвести тебя к мадам Помфри, — но Драко меня не слышал. Он по — прежнему изучал комнату, судорожно держа в руках стакан. Я взял его за плечи и привлёк внимание на себя:       — Нам нужно в больничное крыло. Ты слышишь меня? Я тебя отведу, вставай.       Мы еле добрались. Драко судорожно оглядывался по сторонам и нёс полную ахинею, не спеша передвигая ногами. Я не на шутку забеспокоился и ускорил шаг, практически таща его на себе. Он показался мне, на удивление, лёгким. Добравшись до лечебного крыла, я уложил его на ближайшую койку и доверил Помфри, которая тут же начала хлопотать вокруг друга.       На ночь его оставили там, я обещал навестить его после завтрака. Оставшуюся часть ночи я провел, почти не смыкая глаз. Состояние Драко расшатывало моё собственное. Как бы я не пытался убедить себя в том, что справился со всем случившимся, это было неправдой. Завтра мне так же, как и ему нужно будет терпеть все колкости, пренебрежительные взгляды в свой адрес и перешёптывания.       Конечно, я не участвовал в войне на стороне пожирателей, но мой отец — был чёртовым фанатиком. К тому же, я сбежал, и меня стали считать трусом. Многие гриффиндорцы осуждающе разглядывали и кричали ругательства в спину, один парень из Пуффендуя поставил подножку, Уизли как — то напал прямо в общем зале, когда я проходил мимо.       — Из — за таких, как ты, погиб мой брат, — кричал он, что из его рта вылетали слюни.       В тот момент Грейнджер оттащила его и дала мне возможность ретироваться. Чёртова Грейнджер, защитница слабых и обездоленных. Вот только я не был слаб. Мне глубоко плевать на Уизли, и я уж точно не боюсь получить от него по лицу. Я не виноват в том, что его брат погиб, как и не виноват в смерти других, но плевал что — либо доказывать шайке ограниченных людей, считающих, что можно повесить на меня все грехи.       С этими мыслями я смог уснуть, когда уже не за горами был рассвет.

***

      На следующий день я, как и обещал, проведал Драко. Дела у него были намного лучше. На завтрак так и не пошёл. Не смог. В одиночку противостоять всем нападкам было не так уж просто. Я направился к Слизнорту, чтобы обсудить своё кратковременное отсутствие. Подойдя к его кабинету и услышав, как он с кем — то разговаривает, я всё же решил войти.       — Профессор, — выглянул из — за двери.       — О, мистер Нотт. Проходите — проходите, — ответил он, махнув рукой в свою сторону.       Рядом с ним стояла Грейнджер, они что — то активно обсуждали. В тот момент я подумал, что день складывается как никогда удачно. Вид у гриффиндорки был усталый: чуть растрёпанные волосы, сонные глаза и синяки под ними. При виде меня она затушевалась и начала говорить в два раза быстрее, чем обычно. Слизнорт кивал ей в такт, но в один момент остановил и попросил подождать минуту, пока он разберётся со мной.       — Мистер Нотт, — обратился он ко мне, и интонация его показывала, что он явно недоволен, — Я был весьма удивлён тем, что Вы покинули школу, не сообщив мне. Всё — таки я — Ваш декан, и обязан знать, когда мой студент уходит в самоволку.       — Простите, профессор. Я собирался в спешке. Дело было срочное, поэтому и не успел зайти к Вам, — пояснил я.       Его не устроил мой ответ:       — И что же это, извольте спросить, за срочное дело?       Я не знал, что придумать в своё оправдание, не знал, стоит ли говорить ему про Драко, но после его вопроса Грейнджер с интересом стала выжидать моего ответа. Она украдкой выглянула из — за спины профессора, чтобы лучше видеть меня. Это не ускользнуло от моего внимания, и я слегка ухмыльнулся. В моей голове зародился план, как устроить Драко встречу с ней.       — Дело в том, что я ездил в Малфой Мэнор, — на его лице закралась тень удивления, — Родители Драко попросили меня уговорить его вернуться в школу. Он ведь так много пережил, как и все мы. Ему нужно было время, прежде чем вернуться в эти стены.       — Что ж, это очень благородно с Вашей стороны, Теодор. Видите ли, я хотел поручить двум своим студентам организацию предстоящего собрания клуба, а так как Вы уехали, мисс Грейнджер пришлось заниматься этим самостоятельно, — он отошёл немного в сторону, чтобы я мог видеть гриффиндорку.       — А что, остальные отказались помочь ей? — спросил я, устремляя свой взгляд прямо на неё, от чего она затушевалась.       Грейнджер заправила за ухо выпавшую прядь волос и ответила:       — Гарри, Джинни и Забини готовятся к матчу по квиддичу, а МакЛагген с этим вряд ли справится.       Профессор посмотрел на меня и добавил:       — Ну, раз Вы теперь здесь, может поможете мисс Грейнджер с организацией? Вдвоём вы как раз управитесь.       Грейнджер тут же начала отнекиваться. Эта всезнайка, видимо, решила, что лучше неё с этим заданием никто не справится, но профессор был неумолим. Он назначил меня её помощником, на что та недовольно фыркнула. Неужели ей настолько неприятны слизеринцы? Или, быть может, конкретно я?       Вообще я был наслышан, что её, как и Поттера, не очень — то радовало членство в клубе, но на заседания она ходила исправно. Видимо, из вежливости и из стремления не портить отношения с преподавателем. Тогда тем более не понятно, почему она отказывалась от помощи, если клуб для неё неважен. С этим я решил разобраться позже, вновь обратившись к Слизнорту, но уже с личной просьбой:       — Профессор, я хотел поговорить с Вами о Малфое.       — А что с ним? — поинтересовался он.       — Я хотел спросить, нельзя ли принять его в клуб? После войны несколько мест освободилось, если это можно так назвать.       Слизнорт опешил. Отец Драко состоял в клубе, его дед был знаком со Слизнортом, а по материнской линии все Блэки были в коллекции профессора. Но когда всем стало известно, что Люциус Малфой является пожирателем смерти, Слизнорт не стал включать в свой круг его отпрыска. Возможно, он предполагал, что у Малфоя — младшего нет в будущем никаких перспектив, но скорее всего, он просто опасался. Меня же пригласили в клуб только после того, как отца упрятали в Азкабан. Видимо, Слизень решил, что раз отец уже расплачивается за свои грехи, то он может взять меня под своё крыло и подтолкнуть в нужном направлении. Всё — таки моя семья очень богата, и могла ему пригодиться, правда, он не ожидал тогда, что я собираюсь покинуть школу.       Увидев, как Слизнорт обдумывает, как бы помягче мне отказать, я решил продолжить, пока он этого не сделал.       — Ему сейчас очень нелегко. Хоть его родителям и простили все злодеяния, на него до сих пор продолжают косо смотреть и открыто ненавидеть. Вступление в клуб поможет ему поднять свой авторитет, улучшить репутацию. К тому же, в плане учёбы он намного способнее меня.       Губы Грейнджер в этот момент искривились в букве «О», что изрядно позабавило. Она уже собиралась что — то возразить, наверняка хотела сказать, что это ни в коем случае не допустимо, но Слизнорт её опередил.       — Что ж, мистер Нотт, возможно Вы и правы. Мальчику нужно дать второй шанс, — не успел я обрадоваться, как он добавил, — Но предупреждаю, если будет хотя бы один промах…       — Его не будет, профессор, — прервал его я.       Мой план начинал переходить в действие, и не терпелось с этим поскорее закончить. Грейнджер, услышав об этой новости, собрала свои вещи и нарочито покинула кабинет. Её волосы будто шлейфом помчались за ней и я вновь крикнул ей вдогонку:       — Ещё увидимся!

***

      Следующие два дня подготовки к собранию клуба прошли довольно непросто. Грейнджер всё время устанавливала собственные правила, а мои идеи вообще не учитывались. Мы посетили с ней Хогсмид, чтобы заказать специальные пирожные для вечера, и как раз тогда я решил с ней заговорить о Драко:       — Почему ты против, чтобы Малфой вступал в клуб?       Вопрос сразу же вывел её из себя. Её щёки побагровели то ли от холода, то ли от злости. Было несложно догадаться, что вся эта операция будет непростой, но разговоры с Грейнджер были тем ещё испытанием.       — А почему я должна быть не против? — возмущённо спросила она.       — Отвечать вопросом на вопрос — невежливо, — ответил я, выдавив из себя слабую усмешку, — Но, думаю, ты и так это знала. Ты же всё у нас знаешь.       Она остановилась и обратила свой взор на меня впервые за эти два дня. В её глазах читалась боль, о которой она не могла мне поведать, ведь мы были друг другу никем, но что — то в тот момент задело меня за живое: то ли её взгляд, то ли усталый вид.       Конечно, такие, как она, всегда воспринимали таких, как я, несерьёзно. В школе насчёт каждого факультета сложились определённые стереотипы, и слизеринские выродки считались главными злодеями. Нам не доверяли, нас не уважали, но зато боялись. Естественно, к Грейнджер это не относилось. Она не боялась, но видела во мне потенциального врага, поэтому каково было её удивление, когда я, решив отложить этот разговор на другой раз, спросил:       — Почему ты выглядишь такой уставшей?       — А вот это действительно невежливо, Нотт, — возмутилась она и пошла дальше.       Хоть я и знал Грейнджер с первого курса, но каждый раз удивлялся её выходкам, удивлялся тому, какая она выскочка, всезнайка, помешанная на двух придурках, которых считала друзьями, мать Тереза, а её всплески эмоций и небывалое возмущение от каждой безобидной фразы вообще всегда бесили.       Я отправился за ней следом:       — Почему я всё время должен кричать тебе что — то вслед? Ты можешь остановиться? — но она меня не послушала, лишь продолжила идти дальше.       «Какая же упрямая», — подумал я, «Зачем я с ней только вожусь?». Пришлось схватить её за локоть и повернуть к себе.       — Что ты делаешь? Отпусти, — всё также возмущённо пробубнила она, но я продолжил удерживать её.       — В чём дело? Ты не высыпаешься?       Странно, что меня вообще это волновало, но взгляд всегда цеплялся за мелкие детали. Как бы я ни старался, игнорировать их не получалось, а в силу характера, всегда был прямолинейным, поэтому не подбирал слов.       Она напряглась ещё больше, и посмотрев прямо на меня, ответила:       — Ты бы тоже не высыпался, если бы ежедневно готовился к экзаменам, помогал друзьям по учёбе, а ещё занимался организацией собрания, на которое даже идти не хочешь.       Она устала. Всё — таки быть лучшей ученицей школы не так — то просто. Девушка с синдромом «отличницы», героиня войны, подружка Поттера, который вечно спасал школу от передряг, и она вместе с ним. Война изменила многих, но не её. Она так же, как и раньше, тащила на себе груз ответственности. В тот день я впервые посмотрел на неё по — новому.       Невыносимая всезнайка, как сказал когда — то Снейп, вызвала жалость к себе. Конечно, ей не нужны были мои сожаления. Она ведь сильная и независимая, ей не нужна ничья помощь, она справится сама.       «Господи, ну и бред».       — Иди в замок, — твёрдо сказал я.       Её глаза расширились.       — Что? У нас ещё куча дел, а до собрания осталось несколько часов, — она так нервно тараторила, что я не поспевал за ней. Её локоть всё ещё располагался в моей пятерне и я сжимал его, чтобы переключить внимание Грейнджер.       — Я всё сделаю сам, а тебе нужно немного поспать, — всё также твёрдо продолжал я.       По лицу было видно, она хочет согласиться, но чувство ответственности не позволяет. Девчонка отрицательно замотала головой, давая понять, что отказывается от предложения, но я не из тех людей, кто принимал отказы, и точно не из тех, кто любил уговаривать.       — Чёрт возьми, Грейнджер, ты можешь хотя бы раз расслабиться и довериться кому — то, кроме себя?       — То есть тебе? — ухмыльнувшись, спросила она.       — Ну я хотя бы раз тебя подводил?       Она начала возмущаться, что это ничего не значит, что мы почти друг друга не знаем, поэтому она не может доверить мне работу, тем более раз уж она главная, то в случае чего — Слизнорт будет спрашивать с неё.       С одной стороны, можно было её понять, я сам всегда жил по принципу «хочешь что — то сделать хорошо, сделай это сам», но с другой — гриффиндорское упрямство лишь подстёгивало меня. Пришлось заставить Грейнджер подчиниться.       — Так, быстро иди в замок! — приказным тоном сказал я, на что она пыталась возразить, но не успела, — Ничего не хочу слышать. Вечером увидимся, пока.       Подтолкнув её в сторону школы, я быстро направился в Хогсмид, игнорируя её возгласы из — за спины.

***

      — Не верится, что старик решил принять меня в клуб.       Драко затягивал галстук, стоя перед зеркалом, в то время как я докуривал сигарету, удобно устроившись в кресле. Блейз, в свою очередь, прятал фляжку с огневиски во внутреннем кармане своего пиджака. Забыв, когда в последний раз видел друга без спиртного, мрачно скривил лицо, но никто не заметил.       Солнце уже зашло за горизонт и в комнате, как и во всём замке, не хватало света. Я поймал себя на мысли, что слишком долго проводил вечера в одиночестве, поэтому поход к Слизнорту на его, как я это называю, детское чаепитие, меня радовало.       Мы уже собирались выходить из гостиной, как вдруг знакомый голос окликнул:       — Тео Нотт.       Я обернулся. У камина стояла Пэнси. Выглядела она, как всегда ярко и сексуально. Тёмные пряди волос закрывали большую часть лица, но даже в таком случае и при плохом освещении, я видел её веснушки.       — Пэнс, малышка, привет, — я приобнял её за талию, на что она в ответ положила руки мне на плечи. Я посмотрел ей в глаза и увидел в них заинтересованность, трогая её тело, ощутил, как из неё сочится возбуждение.       Возможно, мне просто хотелось так думать и придавать слишком большое значение её поведению, чтобы ощутить хоть толику надежды на то, что она хотела бы вернуть то, что между нами когда — то было.       — Эй, Тео, ну мы идём или нет? — спросил меня Блейз.       Мне не хотелось прерывать контакта с девушкой, ведь её руки уже оказались под моим пиджаком и активно передвигались по спине и груди, но пришлось:       — Прости, Слизнорт не любит опозданий, — она изобразила печаль, — Брось, как — нибудь пообщаемся, — и я выбрался из её притягательных тисков, отправившись вслед за парнями.       — Я надеюсь, — ответила она, эротично поджав губы.       Всю дорогу до Слизнорта парни подкалывали меня, а я обвинял их в том, что они помешали нашему с Пэнси уединению, глядишь, сегодня у меня был бы секс, на что они опять громко рассмеялись. У дверей нас встречал Слизнорт.       — Добрый вечер, господа. Прошу, проходите.       Меня он попросил задержаться. На его лице вовсю играли желваки. Грейнджер до сих пор не пришла и он начинал нервничать. Я вызвался подождать её, заверив, что гриффиндорка вот — вот будет здесь. Слизень с каплей недоверия посмотрел на меня, и немного подумав, согласился. Я остался ждать Грейнджер в коридоре, расхаживая из стороны в сторону.       — Где же тебя носит, чёрт возьми? — выругался я.       Прошла пара минут и я направился к гостиной Гриффиндора, всю дорогу при этом причитая. Слизнорт терпеть не мог опоздания, считая их проявлением неуважения к человеку. Хотя я сомневаюсь, что каждое опоздание или ещё хуже — неявка задевали его эго. Оставалось подняться по лестнице и пройти немного по коридору, чтобы оказаться у гриффиндорской гостиной и устроить Грейнджер взбучку, но тут она выбежала из — за угла, со всей силы врезавшись в меня. Я еле устоял на ногах, и чтобы не упала и она, схватил её за талию. Ещё пара неудачных движений и мы полетели бы на пол. Немного поёжившись, девчонка всё же расслабилась в моих руках, но долго удерживать её не пришлось.       — Какого чёрта ты опаздываешь? — слишком эмоционально, на мой взгляд.       — Я проспала, — призналась она, — и, между прочим, в этом ты виноват.       Сдержать улыбку не удалось. Меня позабавил ответ, но продолжать спор не было времени. Слизнорт наверняка уже тысячу раз нас проклял. Хотелось бы мне видеть его лицо сейчас.       — Ладно, побежали, пока он не поднял панику.       Она невольно замялась, на щеках возник румянец, рука потянулась к прядям волос, чтобы нервно начать их накручивать.       — Ты чего стоишь? — в недоумении спросил я.       Она опустила взгляд вниз, чтобы обратить внимание на свои туфли. «Чёрт возьми, каблуки, серьёзно?» — подумал я. И в тот же момент заметил, как обувь подходит к её красному платью с большим, но не вульгарным декольте. Лицо стало выглядеть намного лучше: круги под глазами уменьшились, а кожа перестала быть мёртвенно бледной. Всё — таки сон ей был необходим. Она заколола несколько прядей волос с одной стороны, а с другой оставила, как есть, губы были пропитаны блеском, от неё веяло духами с ароматом свежести. Впервые я рассмотрел в Грейнджер настоящую девушку, находя её довольно привлекательной.       — Чёрт, ладно, снимай туфли — она ошарашенно уставилась на меня, — Снимай, говорю, и запрыгивай на спину.       Грейнджер на несколько секунд засомневалась, наверняка раздумывая о том, как это будет выглядеть со стороны и не испортит ли её репутацию, но пришлось поторопить её:       — Хочешь получить выговор от Слизнорта?       Тогда девчонка мигом сняла туфли, взяла их в руки и запрыгнула на меня. Грейнджер оказалась лёгкой, как пёрышко. Мы понеслись на всех парах обратно в подземелья, надеясь, что профессор простит нам задержку. Я почти без особого труда быстро доставил Грейнджер к кабинету, хотя если бы кто — то увидел нас со стороны, изрядно бы удивился. Бегущий как угорелый слизеринец, которого за шею обхватывает самая известная ученица школы. Красавчик и простушка, заучка и бунтарь. Остановившись у входа, необходимо было отдышаться, как мне, так и ей. Она хотя бы не курила, а вот мой многолетний опыт курильщика в очередной раз выходил боком. Я помог Грейнджер надеть туфли, после чего она поблагодарила меня за, так называемое, спасение.       — Всегда пожалуйста, — ответил я.       Тут она резко приблизилась ко мне и я опешил, почувствовав жар её дыхания на шее. Её руки коснулись моей груди и я демонстративно вскинул бровь.       — Кто тебя учил завязывать галстук? — спросила она, принявшись исправлять узел, который чем — то ей не угодил.       — Я сам, — ответил без раздумий.       Она ещё несколько секунд провозилась с ним и, отойдя на пол метра назад, внимательно осмотрела с ног до головы. Я был под прицелом её глаз, которые, к слову, перестали моргать.       — Так — то лучше! — сказала она и кротко улыбнулась.       После этого мы вошли в кабинет.