Операция «Искупление»

      Не знаю, что такое любовь, но, кажется, чувствую её внутри себя. Любовью пропитана каждая клеточка моего тела, каждый сосуд. Если ранить, вместе с кровью вытечет и любовь. Она засела так глубоко, что переплелась с ДНК.       Любовь мешает мне спать, не даёт нормально питаться. Она всегда со мной, и это чертовски больно. Это мучает меня изо дня в день. Я словно схожу с ума, ведь не могу выплеснуть это чувство, не могу поделиться им с тем, к кому оно обращено, кому я готов бы был отдать своё сердце, но страх сковывал меня и я продолжал оставаться просто другом.       Я не представляю, насколько сильно влюблён в неё, ведь сравнивать не с чем. Ранее мне не приходилось сталкиваться с подобным чувством. Я и понятия не имел, как же сильно оно меняет всё в жизни, словно ты становишься другим человеком, а она остаётся прежней, но ты с каждым новым днём влюбляешься всё больше в то, что раньше терпеть в ней не мог.       Ты ищешь встречи, мечтаешь о поцелуе, пронизывающем пустоту внутри, надеешься на очередное случайное касание, от которого испытаешь трепет, желаешь быть кем — то большим, хочешь раствориться в этом человеке, жаждешь окутать его заботой.       Когда же возникло это чувство? Попробую разобраться.

***

      Когда не стало отца, она была рядом, поддерживала, волновалась каждый раз, видя меня поникшим или задумчивым. Резко её стало в моей жизни слишком много. Я уже забыл о том времени, когда мог не видеть её несколько дней. Мы стали друзьями и теперь наше общение утратило хаотичный характер, стало стабильным.       Я продолжал делать парные доклады для Слизнорта, она продолжала их проверять, каждый раз отмечая, что всё сделано идеально и лучше она бы не написала. Я бы так и не старался, если бы работал с кем — то другим.       Спорить меньше мы, конечно, не стали. Она получала удовольствие, когда что — то доказывала, и чертовски злилась, когда в итоге правым оказывался я.       — Ты просто невыносим! — восклицала она, но я продолжал подначивать.       Со временем её стали интересовать мои отношения с Пэнс и я позволял ей оставлять колкие комментарии на этот счёт. Меня не заботило, как она к этому относится, ведь отношений как таковых не было — только секс, только взаимное удовольствие.       — Не ревнуй, милая, — она усмехалась каждый раз, когда я говорил что — то подобное.       Мы старались избегать тем, связанных с её друзьями, поскольку моё отношение к ним оставалось прежним, она чувствовала это, и я вполне себе мог представить, как непросто дружить с людьми, которые недолюбливают друг друга, но всё равно не мог переступить через себя и подружиться с ними.       Драко, напротив, начал изредка контактировать с Поттером и Уизли — младшей. За это нужно поблагодарить Грейнджер — она настояла на этих встречах, которые, к слову, повысили авторитет моего друга в школе. Всё понемногу возвращалось в прежнее русло, ну почти. Конечно, она пыталась втянуть в это и меня, но я был непреклонен.       — Тео, не будь таким упрямым, — тогда она вновь назвала меня по имени. Последний раз такое было в день смерти отца. Я начал представлять, как бы звучало моё имя из её уст во время оргазма. Примерно тогда же Грейнджер перестала интересовать меня, как друг, но и до влюблённости ещё было далеко.       Бывало, на выходных мы ходили в Хогсмид. Я угощал её сливочным пивом, а она покупала мне леденцы в магазине сладостей. Как — то раз нас заметил Драко и решил присоединиться, что напрягло меня, но я не подал вида. Он был так обходителен с ней, дружелюбен, мил, а порой даже нежен. Я пытался внушать самому себе, что меня это не заботит, но собственную ложь был в силах распознать.       — Отец достал мне два билета на квиддич на следующих выходных. Может сходим вместе? — спросил её Малфой, на что она охотно согласилась.       Я решил встрять в их разговор:       — А когда вы успели так спеться?       Чёткого ответа так и не последовало, они лишь слабо пожали плечами и начали смеяться. Их смех, разносящийся по бару в унисон, вызывал у меня рвотный рефлекс. Тем не менее, не смотря на неприязнь ко всему происходящему, я так и не смог оставить их одних. От мысли, что какая — то часть их взаимоотношений ускользнёт от меня, закипала кровь. Я оставил их наедине лишь единожды, когда вышел на улицу покурить. Это была вынужденная мера, чтобы успокоиться.       Следующие выходные прошли в полном мандраже, ведь они всё — таки пошли на игру. Я ждал возвращения друга в гостиной Слизерина, чуть ли не каждую минуту сверяя часы. Чёртов Малфой опаздывал уже на несколько часов. Я успел перебрать в своей голове всевозможные сценарии развития событий, и все заканчивались одинаково — их поцелуем.       Пэнси нашла меня, сидящим напротив камина, погружённого в свои мысли. Обняв за шею сзади, она прильнула к уху и слабо прикусила мочку. Я никак не отреагировал. Тогда она забеспокоилась, и обогнув меня, села напротив. Не знаю, какой спектр эмоций она распознала на моём лице, но что — то явно её смутило.       — У тебя всё в порядке?       Я не хотел отвечать, поэтому просто кивнул. Моя подруга всегда была умнее, чем многие предполагали, поэтому когда я отказался от её предложения поговорить о том, что меня беспокоит, она всё поняла и оставила в одиночестве. В тот момент я задался вопросом:       «Почему я ничего не чувствую к ней?»       Пэнси была восхитительной: умная, красивая, искренняя, сексуальная, заботливая, невероятно горячая и явно заинтересованная во мне, но я никогда не рассматривал её в качестве девушки. Нашим максимумом всегда был секс в свободное время, совместный душ, флирт на вечеринках. Когда мы были младше, у нас вполне неплохо получалось дружить: мы общались на всякие темы, помогали с домашкой, делились секретами, но как только достигли пубертата — всё это отошло на задний план.       В гостиную вошел Драко с улыбкой до ушей, я твердил себе, что нужно оставаться спокойным, мол, это ничего не значит. Тот сел рядом, и похлопав меня по плечу, спросил:       — Чего не спишь?       Я проигнорировал его вопрос и решил сразу перейти к делу:       — Как прошло свидание?       Друг удивлённо на меня посмотрел и с минуту тщательно обдумывал свой ответ. В душе я надеялся, что он скажет, что это не было свиданием. Эта минута неопределённости сопровождалась шестьюдесятью ударами моего сердца.       — Удачно! — начал бахвалиться он, выводя меня тем самым на эмоции, но я старался держать себя в руках, убеждая в том, что на Грейнджер мне плевать, но это было очередной ложью.       Если так разобраться, то, возможно, это и был тот самый момент. Момент, когда я, наконец, принял свои чувства к этой девчонке. Лишь когда появился конкурент в лице лучшего друга, я осознал всю серьёзность ситуации, а также плачевность своего положения. Всё то время, что она влюбляла меня в себя, я провёл в попытках отрицания этого факта, и теперь, когда опомнился, мой друг уже подбивал к ней клинья.       Судорожно пытаясь придумать, что же делать дальше, я еле сдерживал негативные эмоции. Драко продолжал что — то там вещать об их свидании, но я уже не слушал, ибо каждое его слово ранило меня. Я не желал представлять, как хорошо им могло быть, как она улыбалась ему или смеялась с его шуток, как он провожал её до гостиной Гриффиндора, как позволил себе поцеловать её, а она не стала сопротивляться.       — Так у вас всё серьёзно? — спустя время спросил я.       «Прошу, скажи, что нет. Прошу. Прошу, скажи».       — Кто знает, друг. Кто знает, — ответил он с долей усмешки, пытаясь сохранить интригу, но я слишком хорошо знал его, и сейчас он сам не понимал, насколько далеко зайдут их отношения. Это немного успокаивало, но всё же легче не становилось.       — То есть… пока ничего ещё не было? — я не унимался, а он, похоже, был не против допроса. Мальчик, с детства привыкший купаться во внимании, чувствовал себя так, будто у него берут интервью.       — Пока нет, но ты же знаешь, что Грейнджер чересчур правильная, а правильные девочки на первых свиданиях ни то, что сексом не занимаются, они даже не разрешают поцеловать себя, — он изрекал так манерно, что я, наконец, начал узнавать старого Малфоя, вот только до сих пор оставалось непонятным, как Грейнджер мог понравиться этот парень, ведь она всю жизнь его ненавидела. Что до Драко, я был уверен, что это не серьёзно, скорее всего, очередная игра, в которой девчонка могла пострадать.       «Господи, какая же ты наивная, Грейнджер», — выругался про себя я.       — Правда, она всё ещё не доверяет мне, — вновь заговорил он, и тут к нему пришло озарение, — Слушай, вы же с ней теперь типа друзья. Может поговоришь с ней?       — О чём? — усмехнувшись, спросил я.              — Ну, убедишь её в том, что мне можно доверять.       Его просьбы были у меня поперёк горла.       — Может вместо того, чтобы просить меня поговорить с ней, попробуешь просто завоевать её доверие?       Он недовольно взглянул на меня, а я дал понять, что не собираюсь в этот раз помогать ему. Что касается Грейнджер, то я решил, что буду её избегать. Не хотелось быть свидетелем развития их отношений, а я на сто процентов был уверен, что они точно в них вступят, ведь если она ведётся на ухаживания Драко, значит уже у него на крючке.       Наш разговор был на этом закончен и я отправился в спальню в надежде, что смогу этой ночью уснуть, но, как и предполагалось, меня мучила бессонница. Я лежал в своей постели и проклинал тот день, когда впервые заговорил с Грейнджер так же, как и день, когда решил вернуть лучшего друга в школу и помочь ему заполучить её расположение.       На следующий день я встретил их в коридоре, мило болтающих о чём — то. Она смеялась, а Драко лыбился во все тридцать два зуба. Я попытался незаметно пройти, но Грейнджер меня заметила и подбежала, чтобы поздороваться. У неё было хорошее настроение и выглядела она счастливой. Кажется, проблемы со сном и последствиями войны перестали её беспокоить. От этого было радостно на душе, и я не рискнул портить её хорошее расположение духа своим грубым поведением, поэтому нацепил на себя доброжелательную маску и поприветствовал её в ответ.       — Я сейчас немного занята, но может встретимся после занятий в библиотеке?       Она явно хотела поделиться важной новостью, которая была связана с Малфоем. Я чувствовал это и знал, что не смогу скрывать эмоций, когда она расскажет мне. Ничего не пообещав, я просто пошёл дальше по коридору, оправдавшись тем, что нужно срочно бежать.       В этот раз уже она кричала мне вслед:       — Я буду тебя ждать.       Но я так и не пришёл.

***

      Следующие несколько дней я старался игнорировать Грейнджер. Во время общих занятий садился подальше от неё, чтобы она не смогла обратиться ко мне, а после окончания занятий пулей выбегал из кабинета. Я прятался от неё в туалетах, в Астрономической башне и собственной спальне.       Я не пришёл на встречу в библиотеку, где должен был отдать наш доклад на проверку, решив сдать его сразу Слизнорту. Гриффиндорка была возмущена, и даже после того, как узнала оценку, не сменила гнев на милость. Я по прежнему старался избегать контакта с ней, а на занятии у Слизнорта вызвался вести учёт используемых веществ для приготовления зелий, поэтому сидел в стороне, наблюдая, как остальные пыхтят над котлами, что мешало ей поговорить со мной прямо в кабинете.       Грейнджер была упёртой и я был уверен, что рано или поздно она достанет меня хоть из — под земли и заставит поговорить. Так и произошло: она подкараулила меня у кабинета и, схватив за локоть, потащила на себя. Не рассчитав силу, дёрнула так, что я навалился на неё, прижав к стене. Буквально на секунду мне удалось уловить знакомый запах шампуня. Её волосы защекотали моё лицо, но я готов поклясться, что отдал бы всё состояние своей семьи, чтобы вновь оказаться настолько близко к ней.       Я не спешил отстраняться, но Грейнджер даже не заметила, что мне это приятно, и оттолкнула сама. В её взгляде читались злость в перемешку с недоумением. Такая красивая и серьёзная, что я невольно облизнул нижню губу, глядя на этот прекрасный вид.       — Что происходит? — чересчур громко спросила она.       — О чём ты? — я старался делать вид, что всё в порядке.       — Я о нас, Нотт! Ты избегаешь меня. Почему?       Так хотелось выложить ей всё, что скопилось у меня на душе. Все мысли, которые терзали меня на протяжении двух месяцев — с ночи в Астрономической башне и до сегодняшнего дня. Я с каждым днём влюблялся в неё всё больше и больше, подпускал к себе ближе и ближе, а она всё это время была очарована Малфоем, который каким — то образом смог стереть ей память, иначе как бы тогда она смогла простить ему прошлые прегрешения.       — Я тебя не избегаю, — ложь, — Просто в последнее время сильно занят.       — И чем же? — она скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на меня.       — Ну… своими отношениями, — ляпнул я.       — С Паркинсон? — её удивлённое лицо выглядело довольно комично. Не знаю, с какой целью я сказал про отношения. Может быть, в глубине души надеялся, что она приревнует, но в ответ последовала тишина, а затем утвердительный кивок. Ей было всё равно.       «Чёрт, ты режешь меня без ножа».       — Не думала, что у вас всё серьёзно, — добавила она.       — Как и я не думал того же про вас с Малфоем, — сухой ответ, но внутри всё рвало и метало.       — Нет никаких нас с Малфоем.       «Лгунья».       — А как же ваше свидание?       — Мы просто сходили на игру, — она заметила, что я обеспокоен и взяла меня за руку, от чего бросило в жар, — Если что — то будет, ты узнаешь об этом первым. Идёт?       Как же я не хотел ничего узнавать. Было бы намного проще, если бы мы не были друзями. Она бы не посвящала меня в подробности своей личной жизни, а я мог бы спокойно спать по ночам. С каждый разом она становилась красивее, свежее, а я, напротив, всё больше был похож на зомби. И всё это происходило по её вине, ведь она стала причиной моих бессонных ночей, и только ей было под силу вернуть мне здоровый сон. Грейнджер причиняла боль, но она же могла избавить меня от неё, если бы только знала, что мне нужно.       Её рука всё ещё держала мою, передавая приятное тепло. Не в силах сдержать себя, я переплёл наши пальцы, а она не стала сопротивляться, что уже вызывало радость. Если бы я только мог признаться ей в своих чувствах…       — Идёт.

***

      — Друг, говорю тебе, я влюблён, — в очередной раз повторял мне Блейз, пока мы шли с ним в туалет для девочек, чтобы оттуда попасть в Тайную комнату.       Идея пришла в голову спонтанно и друг её охотно подхватил. Мы взяли с собой фляжку с алкоголем, пачку сигарет и отправились в путь. Я ни разу там не был, поэтому было интересно посмотреть, что из себя представляет это место, которым нас пугали на втором курсе. Говорили, что труп Василиска всё ещё находится там, а поскольку мои душевные переживания не утихали, я решил перебить их новыми эмоциями. Страх тоже вполне подходил.       — А я тебе ещё раз повторяю, что Уизли помешана на Поттере. У тебя нет шансов.       — Через пару недель будет вечеринка по случаю выхода факультетов в полуфинал по квиддичу. Там — то я перейду к решительным действиям. Вот увидишь, — никак не унимался он.       Я искренне не понимал, что Блейз и ещё куча других парней и девушек нашли в этой девчонке. Она была одной из самых популярных персон в школе. Её красоте завидовали многие, а парни ещё с начальных курсов думали о том, как бы затащить её в постель. Что касается моего друга, то он обратил на неё внимание ещё на третьем курсе, и если мне не изменяет память, то это единственная девушка, которая вызывала у него подобные эмоции.       — Ладно — ладно, если Поттер устроит разборки, наконец — то появится повод, чтобы съездить ему по лицу, — заключил я.       Мы уже подошли к туалету и я пропустил друга вперёд. Было немного беспокойно внутри, но я чётко для себя решил, что спущусь в эту комнату, во что бы то ни стало. Достав из кармана сигарету, подкурился и сделал глубокий затяг. Блейз тем временем открыл флягу и начал жадно вливать в горло алкоголь. Мы уже подходили к раковинам, где должен был находиться кран с изображением змеи. Он — то и был нам нужен.       Я достал свою палочку и произнёс:       — Люмос.       В комнате стало немного светлее и это позволило разглядеть мне нелицеприятную картину: мой лучший друг сжимал за талию мою любимую и одновременно впивался в её губы страстным поцелуем.       «Какая ирония», — подумал я прежде, чем они нас заметили.       Его руки так по — хозяйски сжимали её в объятиях, а язык так нагло вторгался в рот. Мои глаза наполнились жидкостью и я мысленно выругался, чтобы привести чувства в порядок. Когда эти двое заметили нас, уже было поздно оправдываться, но Грейнджер не могла по другому. Она начала что — то тараторить, но я ни слова не понял, поскольку был сосредоточен на Малфое, который лукаво смотрел на нас с Блейзом. Появилось острое желание ударить его посильнее, но я сдержался.       — Ну, мы не будем вам мешать, — сказал Блейз и ткнул меня локтем, давая понять, что нам пора уходить. Я продолжал стоять на месте, докуривая сигарету. Грейнджер посмотрела на меня щенячьими глазками, которые словно кричали «Мне так неловко. Вы не должны были этого увидеть».       Не знаю, кого я в тот момент ненавидел больше — Малфоя, Грейнджер или себя. Всё это напоминало сюжеты из великих произведений о неразделённой любви. Я не хотел быть героем подобного сюжета, но у меня не было выбора. Я по уши втрескался и не знал, как избавиться от этих чувств.       Затянувшись в последний раз, я бросил окурок на мокрый кафель и покинул помещение, оставив этих двоих наедине со своими мыслями.       «Дерьмо».       «Вот дерьмо».       «Ненавижу».