Операция «Искупление»

      — Это будет вечеринка года! — убеждал меня Блейз, пытаясь заставить помочь ему с организацией, но внутри было настолько пусто, что я не мог подхватить его воодушевление.       Первый этап чемпионата по квиддичу был завершён, а результаты обещали сообщить после рождественских каникул, но все и так знали, что вылетели пуффендуйцы, а Гриффиндор и Когтевран должны будут сразиться в полуфинале. Победившая команда выходит в финал против змеев.       Ко всеобщему сожалению вечеринку по этому поводу было решено перенести на следующий месяц, когда все студенты вернутся в школу, но Блейз придумал новый повод для тусовки — Рождество. Многие оставались в Хогвартсе на праздники, в том числе и мы с ним. Драко тоже решил не возвращаться в поместье в этом году, поэтому Забини рассчитывал, что в Сочельник мы знатно напьёмся.       Среди тех, кто решил остаться, были Поттер, Уизли, его сестра, из — за которой, само собой, остался и Блейз, Монтегю, староста из Когтеврана, кажется, её звали Падма, и ещё куча незнакомых мне людей, а также Грейнджер.       К слову о ней, мы общались, как прежде, правда, чувствовал я себя иначе. Она будто не замечала перемен в моём настроении каждый раз, когда говорила про Малфоя. При встрече мы по прежнему обнимались, виделись иногда в библиотеке, но всё чаще я стал придумывать отговорки, чтобы не приходить туда. Семестр близился к концу, поэтому наша совместная работа у Слизнорта заканчивалась, но зато после праздников должно было состояться очередное собрание клуба, которое нам было поручено организовать.       Я попытался откосить от этого, тем самым разозлив старого Слизня. Пришлось делать вид, что очень рад работе с Грейнджер, а она была так слепа, что чертовски раздражала этим.       «Посмотри на меня! Разве ты не видишь, как я страдаю?»       Конечно, она заметила, что я не выносил её общества, когда они с Малфоем приходили вместе, но расспрашивать ничего не стала. Драко, в свою очередь, практически перестал рассказывать об их отношениях, которых, к слову, как таковых и не было. Они уже около месяца играли в конспираторов и, судя по всему, не спешили объявлять себя парой. Это давало мне надежду, что она и вовсе может передумать быть с ним.       Что касается моих отношений, о которых я нечаянно ляпнул Грейнджер, они развивались слишком стремительно. Пришлось сказать Пэнси, что мне хотелось бы попробовать нечто большее, чем просто секс. Она вначале не поверила, но чуть позже согласилась стать моей девушкой.       Я не ожидал, что её поведение изменится в одночасье. Теперь она брала меня за руку прямо в коридоре или лезла с поцелуями в присутствии других людей. На занятиях мы сидели вместе и она постоянно поглаживала мою руку. Не то что бы меня это не устраивало, скорее я просто не мог привыкнуть к тому, что мы теперь пара.       Единственной радостью была реакция Грейнджер. Она испытывала неловкость каждый раз, когда мы с Паркинсон оказывались рядом. Они так и не смогли сдружиться, поэтому девчонка быстренько ретировалась при виде неё. Я убеждал себя в том, что, возможно, она ревнует, и на душе становилось тепло и приятно.       Тем не менее, секс с подружкой практически сошёл на «нет». Виной всему всё та же Грейнджер, которая проникала в мой разум каждый раз, когда я пытался получить удовольствие. Я смотрел на Пэнси, но видел не её. Какое — то время были попытки бороться с этим, но тщетно. Когда Паркинсон буквально вынуждала меня трахнуть её на полу, в спальне, у камина, я сдавался и позволял ей соблазнять меня, вот только в голове засел образ гриффиндорки. Я представлял, как она нежно целует мою шею, как её спина выгибается от удовольствия и как она сладко стонет, произнося моё имя шёпотом.       Это было чертовски приятно, но после того, как экстаз заканчивался, наступала боль. Я страдал от того, что не мог обладать ей. Она была так близко каждый раз, когда кидалась на меня с объятиями, но всё равно была не моей. Как бы мне хотелось задержать её в своих руках немного дольше, чем обычно, но она разжимала объятия и я делал тоже самое.       На каникулах, наконец, почувствовалось облегчение, ведь Пэнс уехала домой, и больше не нужно было прикидываться. Всё свободное время я проводил в компании Блейза, который уже несколько недель придумывал план по завоеванию подружки Поттера. Я был уверен, что он не выгорит, но потом ловил себя на мысли, что если уж Грейнджер и Малфой сошлись, не смотря на все унижения и издевательства, что девчонке пришлось вытерпеть, то с Уизли точно есть все шансы. Они уже начали здороваться в коридорах и даже пару раз разговаривали, правда, гриффиндорка относилась к нему с недоверием.       Когда до вечеринки оставалось несколько дней, я сидел с парнями у камина в гостиной и тут Драко завёл разговор о моей девочке:       — Думаю, пришло время перейти нам с Грейнджер на новый уровень отношений, если вы, конечно, понимаете, о чём я, — они с Блейзом рассмеялись на всю комнату, что вызвало у меня желание съездить по их ухмыляющимся мордам.       — Так вот почему ты до сих пор с ней возишься? Просто хочешь переспать и кинуть? — сухо спросил я, уставившись прямо в глаза друга.              «Ну же, дай мне повод ударить тебя».       Блейз почувствовал напряжение и решил разрядить обстановку, предложив накатить ещё по стопке, но я проигнорировал его слова. Все эти месяцы мне не давала покоя мысль о том, что он использует её и бросит, что причинит ей боль, после которой она долго не сможет восстановиться. Меня это пугало, а ещё чертовски злило то, что я ничего не мог с этим поделать.       — С ней можно хорошо повеселиться, но я не знаю, как сложатся наши отношения дальше, — ответил он.       — Почему? В чём проблема?       — В том, что она — грязнокровка. Мне нельзя заводить серьёзные отношения с ней.       Я не на шутку завёлся. Его бредни о чистоте крови изрядно надоели. Эта надменность, эта одержимость сохранением чистой крови — признаки того, что мой друг всё ещё оставался ограниченным консерватором.       — Тогда зачем ты вообще с ней водишься?       — Она мне нравится, — заявил он, — Мы просто развлекаемся. Не думаю, что она строит какие — то серьёзные планы на совместное будущее.       Зная Грейнджер, я был уверен, что строит. Её логика и прагматичность всегда уступали мечтательности и вере в лучшее, особенно, если это были искренние чувства. Она не глупая, но её мозг вполне мог не замечать, что все эти отношения не более, чем мимолётная интрижка.              «Это не твоё дело. Тебя всё это не касается», — убеждал я себя, но внутри будто кошки скребли.              — Плевать, дело ваше, — и я покинул комнату, дабы не разводить конфликт, хотя язык так и просился дать ему волю.

***

      Вечеринка началась после отбоя и все студенты стали потихоньку подтягиваться в Выручай — комнату. Там, как и в прошлый раз, стояли диваны, кресла, столики с напитками, на потолке висел диско — шар, а у окна ютились запасы алкоголя на случай, если кому — то не хватит того, что было на столах.       Поскольку это был Сочельник, многие приходили чуть ли не в маскарадных костюмах. Я же не придавал особого значения своему образу, поэтому просто нацепил брюки и тёмно — серую толстовку. Настроения наряжаться особо не было, в то время как мои друзья оба пришли в костюмах. По сравнению с ними я был похож на отморозка, но мало ли кто что подумает, меня всё устраивало.       Было крайне удивительно, когда к нам подсели гриффиндорцы. Поттер пришёл без своего друга, что странно, но так даже лучше. Они с Уизли — младшей сели напротив Блейза, и девчонка немного засмущалась, отводя свой взгляд в сторону. Ночка обещала быть интересной.       Музыка уже во всю закладывала уши, но всех качало под биты. На танцполе творилось что — то лютое, поскольку дело дошло до брейк данса со стороны парней и тверка девчонок. Не смотря на весёлую обстановку и в целом хорошую атмосферу, я сразу заметил, что Грейнджер ещё не пришла.       Днём мы виделись с ней в общем зале и она заверила меня, что обязательно придёт. Я с нетерпением ждал этого вечера, чтобы вновь увидеть, как она танцует, как крутит бёдрами восьмёрки и как её взгляд после каждого выпитого стакана становится всё более искрящимся. Как её волосы ниспадают на плечи, а тонкие руки тянутся к потолку.       Она пришла спустя полчаса и я обомлел от увиденного. Она шла в нашу сторону и её смущение было чертовски сексуальным. На ней было чёрное платье, оголявшее руки, которые она не знала, куда деть. Длина чуть доходила до лодыжек, но почти по всей левой ноге шёл разрез. Я смотрел на её бледную кожу и мне хотелось сорвать с неё одежду, чтобы увидеть гораздо больше.       Грейнджер села между мной и Малфоем, но никто особо не акцентировал на этом внимание. Я чувствовал, как она касалась меня бедром, от чего ощутил, как назревает стояк. От неё пахло духами с ароматом зелёного яблока, а еще слегка отдавало зубной пастой. Она повернулась ко мне, поприветствовав улыбкой, что я не смог сдержаться и честно признался:       — Выглядишь потрясающе, Грейнджер!       Она смутилась, но поблагодарила за комплимент, и тут же включилась в разговор с остальными. Блейз уже вовсю принялся травить анекдоты, не все из которых мы понимали. Я слушал его в пол уха, ведь моё внимание похитила моя девочка. Её появление было эффектным и многие не могли оторвать глаз.       «Что ты со мной творишь?» — крутилось в моей в голове.       Чем больше времени проходило, тем хуже у меня получалось контролировать свои эмоции. Алкоголь развязал язык, и чтобы не спалиться, я практически не выпускал стакан из рук, дабы вместо разговоров пригубить его содержимое. Блейз всё чаще стал озираться в мою сторону, пытаясь контролировать количество алкоголя в крови, но я умудрялся незаметно подливать себе огневиски.       Мы с Поттером дошли примерно до одной кондиции и уже рвались на танцпол, чтобы зажечь. На какое — то время я даже забыл, что он мне не нравится, и мы вместе побежали в центр комнаты, расталкивая толпу. На нас уставились десятки людей, задаваясь немым вопросом: «Какого чёрта вы творите?».       Заиграла знакомая песня и тело само начало двигаться в такт. Поттер невольно подхватил мои движения и мы, положив руки друг другу на плечи, начали подпрыгивать и напевать знакомый мотив. Стало жарко, по лицу стекал пот, который я рывками пытался стереть с лица, продолжая двигаться под музыку, но когда кофта начала прилипать к телу, я стащил её с себя, оставшись с голым торсом посреди танцплощадки. Какие — то девчонки поймали мою толстовку и подбежали к нам. Мы увеличили круг и, обнявшись за плечи, продолжили петь, подпрыгивая на припеве.       Спустя ещё несколько песен голова закружилась от громких битов, поэтому я забрал свою кофту и покинул круг, а Поттер остался там. Направившись в сторону диванов, где сидела наша компания, я увидел, как Блейз уже вовсю подкатывал к Уизли, пользуясь отсутствием её парня. Тогда меня посетила мысль о том, что хоть у кого — то всё идёт, как надо.       Возвращаясь на своё место, я нацепил обратно кофту и сел рядом с Грейнджер, которая уже успела накидаться. Она так была увлечена Драко, что не заметила меня. Они что — то активно обсуждали, но мне не удалось разобрать ни слова. Музыка была слишком громкой, а разговор больше смахивал на интимный, поэтому я приревновал. Через пару мгновений к Грейнджер обратилась подруга, попытавшаяся свалить из хищных лап Забини:       — Так что между вами двумя происходит?       Я напряг слух и посмотрел на этих двоих. Малфой сидел молча и, похоже, не собирался комментировать их отношения, но гриффиндорка выжидающе смотрела на них, как и я, поэтому Грейнджер попыталась дать ответ, взяв моего друга за руку и переплетя его пальцы со своими, но ответная реакция удивила всех присутствующих. Малфой одёрнул её ладонь и сказал:       — Ничего серьёзного. Мы просто развлекаемся.       Это был удар ниже пояса. Грейнджер резко повернулась ко мне и в её глазах я прочитал нестерпимую боль. Вот он тот момент, которого я так боялся. Она — то думала, что рано или поздно Малфой предложит ей серьёзные отношения, а теперь выяснилось, что всё происходящее для него — просто игра.       Она вскочила со своего места и убежала прочь. Моя девочка вновь почувствовала себя унизительно и не в силах выдержать такого позора предпочла уйти подальше от сочувствующих взглядов и перешёптываний.       Взглянув на друга, я разочарованно покачал головой, на что он удивлённо воскликнул:       — А что я такого сказал?       — Какой же ты придурок, — ответил я и отправился вслед за ней.       Алкоголь всё ещё продолжал контролировать моё сознание, голова туго соображала и я надеялся, что смогу подобрать верные слова, чтобы успокоить свою подругу. В коридоре была слышна музыка, я удивился, почему преподаватели до сих пор не прикрыли нашу вечеринку, но, судя по всему, они сами отрывались, ведь уже совсем скоро должно было наступить Рождество.       Грейнджер сидела на ступеньках стоящей рядом лестницы так, что её платье задралось выше положенного. Она прикрыла лицо ладонями и тихо всхлипывала. Я ускорил шаг, чтобы быстрее оказаться рядом и поддержать. Её тело слегка потряхивалось, скорее всего, из — за подступающего приступа плача. Я расположился слева от неё и спокойно произнёс:       — Ну — ну, иди ко мне. Иди сюда.       Она кинулась в мои объятия и её плач усилился. Вся обида, что скопилась внутри, теперь выплёскивалась наружу. И я позволил выплакать всё, лишь бы ей стало хоть чуточку легче. Нежно поглаживая её по спине, мне одновременно удалось поцеловать её в макушку и задержаться там губами на несколько секунд.              «Всё тот же запах шампуня» — подумалось мне.       Мы просидели так достаточно для того, чтобы она могла успокоиться. В один момент перестав плакать и даже всхлипывать, Грейнджер подняла голову и посмотрела на меня убитым взглядом. На лице образовались чёрные дорожки от туши, а глаза немного покраснели. Я сжал её ладонь в своих и спросил:       — Ты как?       — Плохо. Не понимаю, почему меня так тянет к нему, ведь он заносчив, высокомерен и порой даже жесток, — она вскинула голову вверх и зажмурила глаза, пытаясь сдержать новую порцию слёз.       — Думаю, ты так же, как и я, видишь в нём хорошее и стараешься не обращать внимания на плохое.       Такая сильная и непобедимая, как мне казалось раньше, Грейнджер оказалась хрупкой и чересчур доверчивой. Её слёзы ранили, я хотел стереть подушечками пальцев каждую мокрую дорожку на её лице, но не мог себе этого позволить. Она бы просто этого не поняла.       Видеть, как им хорошо вместе, было очень тяжело, но лучше уж это, чем её страдания. Нужно было что — то сделать, как — то её отвлечь, чтобы она напрочь забыла о Малфое, который даже мизинца её не стоил. Мне подумалось, что эта ночь может быть только нашей, мы можем забыть обо всём, что случилось до этого, и посвятить время друг другу.       — Потанцуем? — спросил я и, не дождавшись ответа, поднял её со ступенек.       — Здесь? Сейчас? — она судорожно начала поправлять поднявшееся платье и я закусил нижнюю губу, представляя в своей голове, как снимал бы его с неё, оставляя в одном нижнем белье.       — А что не так, милая? Музыку слышно и отсюда.       Я притянул её к себе и положил левую руку на талию, после чего она положила свою мне на плечо. На лице Грейнджер образовалась лёгкая улыбка, от чего моё сердце учащённо забилось. Второй рукой я обхватил её ладонь и направил слегка в сторону. Медленно раскачиваясь, мы старались попасть хотя бы немного в такт.       — Кто учил тебя танцевать, Нотт? — усмехнувшись, спросила она, намекая на мои скудные навыки танцора.       — Я сам, — последовал невозмутимый ответ.       С каждой секундой мне всё больше хотелось, чтобы она прижалась ещё ближе. В горле внезапно пересохло и меня одолела жажда, но я не мог отойти от неё ни на миллиметр. Пока у нас была возможность быть вместе, я пользовался ей.       Продолжая вести наш нелепый танец, я был признателен, что она даже и не думала больше смеяться над этим. Мы просто наслаждались тишиной и этим моментом. Мне так хотелось прочесть её мысли, дабы узнать, чувствует ли она хотя бы часть того, что испытываю к ней я, есть ли у меня хотя бы крошечный шанс заполучить её. Тем временем она внимательно изучала моё лицо, отчего я затушевался.       — Ты был когда — нибудь влюблён? — спросила она после минутного молчания.       — Был, — частично правдивый ответ, — Это больно и бессмысленно.       Грейнджер смотрела на меня, будто пытаясь прочесть мысли, как я совсем недавно пытался прочесть её. На лице у неё играли тени. Заметив это, я опустил взгляд чуть ниже, к её губам. Они были накрашены блеском розоватого оттенка и мне захотелось попробовать его на вкус.       — Любовь не всегда бессмысленна.       — Но она всегда причиняет боль.       Она повернула голову в сторону и моему взору открылась её бледная шея. Мой член начал пульсировать от возбуждения, что пришлось стиснуть зубы, лишь бы не издать стон, который наверняка спугнул бы её. Хотя, быть может, чувствуя отчаяние, она бы захотела переключиться с Малфоя на кого — то другого, то есть на меня.       «Самоуверенный идиот».       Грейнджер прильнула к моему плечу и аккуратно расположилась на нём головой. Теперь она была ещё ближе и я смог обнять её крепче. Мы продолжали медленно кружиться под музыку, которая точно не подходила для данного вида танца, но я искренне желал, чтобы эта песня никогда не кончалась.       Неожиданно для нас пробила полночь и все в зале начали кричать громче обычного. Были слышны смех и веселье, но я не хотел туда. Мне было важно оставаться здесь, в этом коридоре, вместе с ней.       — Уже полночь, — прошептала она, — С Рождеством, Тео!       Я чувствовал, что она медленно усыпает прямо в моих объятиях, и не осмелился помешать этому. Рождественская ночь отпечаталась в моей памяти просто потому, что она была рядом, такая искренняя и настоящая. Что будет завтра днём меня уже не волновало, ведь Грейнджер подарила мне это счастливый момент. Моя ладонь высвободилась из её, и я переместил руку ей на шею, окончательно прижимая к себе, чтобы она не упала. Её кожа была слегка влажной, то ли ей было жарко, то ли просто от слёз. Исследуя подушечками пальцев её позвонки, в ответ я также тихо прошептал:       — С Рождеством.