Операция «Искупление»

      Я готов был простоять так всю ночь, но ноги Грейнджер начали подкашиваться, она окончательно погрузилась в сон и потеряла равновесие, а падение, которое я с трудом предотвратил, вернуло её в реальность. Она растерянно начала бегать глазами по всему окружающему и взгляд остановился на мне.       — Я что, уснула? — удивлённо спросила она.       Продолжая держать её в своих руках, я не спешил с ответом. Хотелось насладиться последними секундами, пока она ещё не догадалась выбраться из моих объятий. Её прическа слегка растрепалась и я аккуратно заправил пряди за уши, чтобы лучше видеть её лицо. От этого она занервничала, замечая, что что — то идёт не так, а мой взгляд не совсем похож на дружеский. Наконец — то она начала понимать, наконец — то разглядела мои чувства, которые я не очень — то умело прятал от неё.       — Тео? Ты в порядке?       Я давно был не в порядке. Она снилась мне по ночам, в которых я мог без проблем закружить её в танце, касаться её талии, впитывать аромат её духов и шампуня, как губка, мог прижать к стене и впиться в её губы страстным поцелуем, а она никогда не возражала, напротив, податливо шла на встречу каждому моему предложению и действию. Я мечтал воплотить все сны, все фантазии в реальность.       — Да что с тобой? Почему ты молчишь?       Она высвободилась из моих рук и сделала несколько шагов назад. Как и предполагалось, я спугнул её. Именно поэтому ей было не вдомёк о моих чувствах. Стоило мне хотя бы намекнуть ей о них, она бы сбежала. Слишком предсказуемо. Но с другой стороны, более лучшего момента и не придумаешь для признания. Рано или поздно всё равно пришлось бы открыться ей, так почему не воспользоваться состоянием, когда алкоголь подталкивает на необдуманные поступки?       — Ты и так знаешь, что со мной. Зачем отвечать?       Она была в замешательстве. Пришлось дать ей минутку на размышления. Затем её взгляд устремился на меня и в нём читался немой вопрос: «Это то, о чём я думаю?».       Я сделал шаг в её сторону, но Грейнджер осталась неподвижна. Жажда рассказать ей, как же тяжело было любить её всё это время, остро образовалась внутри, но, казалось, в мире не существовало таких слов, которые могли хотя бы приблизительно описать, что такое любовь к Гермионе Грейнджер.       — И всё же поясни мне, — не унималась она.       В груди что — то сжалось и доставило неприятные ощущения. Чувствуя себя скованным, я смотрел на неё и не мог выдавить ни слова. Меня парализовало, и застыв на одном месте, я мог лишь смотреть на неё. В голове начали всплывать все общие воспоминания.       — Я никуда не уйду.       — Почему ты такая упёртая?       — Потому что, думаю, тебе сейчас нужен друг, хоть ты в этом никогда и не признаешься.       Сердце пропустило несколько ударов и глаза наполнились жидкостью. Осознание того, что любой мелкий неверный шаг может сейчас разрушить всё — дружбу, доверие, близость, чертовски пугал.       — Ты что, ревнуешь?       — Прости, что?       — Да брось, милая, таких отношений, как с тобой, у меня больше ни с кем нет.       Если бы я только мог отмотать время назад, чтобы открыть ей свои чувства до того, как Малфой запустит в неё свои корни. Если бы только заметил раньше, как он окутывает её своей путиной. Тогда бы всё было по другому. Тогда бы она была моей.       — О, Грейнджер! Не желаешь присоединиться?       Гриффиндорка никуда не собиралась уходить, не получив ответы на свои вопросы, а я не придумал ничего лучше, чем рассказать о своём желании быть рядом и обладать ею, не через слова, а действиями. В одночасье над нами возникла омела, наколдованная мной, дабы подтвердить её догадки.       Грейнджер подняла голову вверх и из её рта выскочил невольный всхлип. Она была на грани очередного слёзного приступа, который я никак не мог допустить, поэтому сделал ещё один шаг в её сторону, дабы переключить внимание на себя. Девчонка посмотрела на меня, а её высохшие слёзные дорожки вновь наполнились влагой. Я не понимал, почему она плачет. Неужели я обидел её, признавшись в том, что терзало меня несколько месяцев?       — И как давно? — спросила она, как будто читая мои мысли.       — Кажется, что целую вечность.       Тогда она спрятала лицо в собственных ладонях и её всхлипы участились. Я мигом оказался рядом, хватая их и опуская вниз. Меня самого начало потряхивать от подобной реакции. Её лицо мгновенно оказалось в моих руках — такое нежное и хрупкое, а слёзы продолжали стекать по щекам и подбородку, направляясь прямо в декольте. Вытерев лишнюю влагу под глазами, я слегка размазал тушь, но Грейнджер не стала от этого менее привлекательной.       Грусть на её лице никуда не уходила, а я продолжал оставаться в замешательстве. Её печаль — была моей виной, но что же так расстроило её, до сих пор оставалось загадкой.       — Прошу тебя, не плачь, — прошептал я, но она молча продолжала всхлипывать.       В попытке остановить это безумие, я впился в её губы, задерживаясь на несколько мгновений. Они были солёными от слёз и я облизнул нижнюю подушечку, увлекая в более глубокий поцелуй. Мне вскружило голову. Я продолжал держать её лицо в своих руках, лишь бы она никуда не сбежала.       Моя девочка перестала плакать и обвила своими ладонями мои руки, пытаясь ослабить хватку, но я не мог позволить ей отстраниться. Она позволяла целовать себя, позволяла утешать, но длилось это недолго. Не успел я забыться в этих прикосновениях, как она отстранилась и прошептала:       — Тео, мы оба не свободны.       Я выругался про себя, отстранившись от её губ. Мне не хотелось думать о других. Этот момент принадлежал только нам, и я не собирался смешивать его ни с чем.       — Мне всё равно, — честно признался я и вновь прильнул к ней, но в этот раз она была более решительна и не позволила продолжить начатое. Внутри больно кольнуло.       Тяжело выдохнув, я прикрыл глаза и наши лбы соприкоснулись. В голове было столько вопросов, на которые могла ответить только она, но я не решался спросить. Страх того, что я мог услышать, парализовал.       Мы стояли в таком положении какое — то время, внимательно слушая дыхание друг друга, и я готов был забыть обо всём, готов был стать кем угодно для неё, лишь бы она дала хоть толику надежды.       — Неужели у меня нет никаких шансов? — наконец, спросил я, не поднимая головы.       Её громкий вздох уже говорил о том, что ответ мне не понравится, но я мужался. Она приподняла меня за подбородок, заставив смотреть прямо в глаза. Честно признаться, чувствовал я себя довольно жалко. Ещё ни разу в жизни меня не отвергали, а самое главное — мне никогда прежде не доводилось кого — то любить. Это было словно ножом по сердцу. Не представляя, как сложатся наши отношения дальше, я уже видел, что в любом случае буду страдать.       — Я влюблена в Драко, — констатировала она, пытаясь сделать это более мягким голосом, а я не переставал восхищаться тем, какая же она красивая. Даже с этими разводами от туши и красными глазницами.       В один миг я вдруг протрезвел. Её слова расставили все точки над «И». Теперь оставалось только понять, что будет с нами дальше. В любом случае, что бы мы не решили в будущем, мне определённо нужно было время, чтобы свыкнуться с тем, что эта девушка никогда не хотела быть со мной, что она никогда не будет моей.       — Я тебя услышал.       Отстранившись от подруги, мне пришла в голову идея — напиться сильнее прежнего, но Грейнджер не дала молча уйти обратно в Выручай — комнату. Она взяла меня за руку и, внимательно осмотрев с ног до головы, добавила:       — Тео, я не хочу потерять тебя, — в ответ лёгкая усмешка, которую она проигнорировала, — Ты нужен мне.       — Тебе не кажется, что это немного эгоистично — держать меня рядом, мучая таким образом?       Её взгляд потупился и на долю секунды я почувствовал, что больше не могу быть властен над собой, теперь мой мир крутился только вокруг неё. Она села обратно на ступеньки и вывалила на меня всё, что сидело у неё в голове:       — Мне очень жаль, что всё так вышло, но ты — единственный человек, который поддерживал во мне силы последние несколько месяцев. Я без тебя загнусь, понимаешь? — казалось, что она чувствует себя беспомощной, — Пожалуйста, не ставь меня перед выбором. Пожалуйста, не заставляй умолять тебя остаться в моей жизни, — и всё — таки в её глазах читалась мольба, — Пожалуйста, Тео.       В голове был полнейший кавардак, разобраться с которым я решил позже, а пока — уделить внимание человеку, которого даже при огромном желании не смог бы оставить. Я любил её. Так сильно, что готов быть рядом, не смотря на на её чувства к другому.       — Я никуда не уйду, милая. Обещаю.

***

      Вечеринка закончилась ближе к утру, когда последняя группа студентов решила разойтись по спальням, а Блейз, приглушив музыку, оставил меня наедине с Грейнджер, которая напившись в хлам, провела большую часть ночи на танцполе. Поттер свалил, как только мы вернулись назад к остальным, а Уизли — младшая уснула на диване, после чего Забини разбудил её и отправился провожать до комнаты.       Драко, не сумевший совладать с Грейнджер, покинул вечеринку, как только понял, что ему ничего не перепадёт. Её чувства к нему до сих пор оставались для меня непонятными. Как она могла поступаться собственными принципами ради такого козла как Малфой. Она видела, как этот змей относится к ней, видела, что ничего серьёзного не получится, но всё равно говорила о любви.       «Что за бред? Ты не можешь быть влюблена в него» — крутил я в своей голове всю ночь.       Вернувшись к остальным, мы сделали вид, что между нами ничего не произошло, к тому же, никто особо не заскучал за нами. Мы быстро вписались в бушующую атмосферу тусовки и принялись за алкоголь. Спустя время ко мне подошёл Блейз и шепнул на ухо:       — Смотри, как бы чувства к этой девчонке не разрушили дружбу с Малфоем, — я уставился на него в упор, а друг добавил, — Он с детства не любит делиться.       Возвращаясь к окончанию вечеринки, я наблюдал, как Грейнджер танцевала посередине комнаты, совершенно наплевав на то, что громкость музыки убавили почти до нуля. В руке у неё был стакан с огневиски, который она периодически пополняла, подбегая к столу и возвращаясь обратно на танцплощадку.       Оставшись с ней наедине, я присвистнул, привлекая её внимание и давая понять, что пора закругляться. Она направилась в мою сторону, возмущаясь из — за того, что ещё слишком рано. Я достал сигарету и поместил её между губ, но Грейнджер, расположившись рядом, находчиво забрала мой наркотик и сломала прямо у меня на глазах.       — Какого чёрта, Грейнджер? — возмутился я.       — Тебе в детстве не говорили, что нельзя пихать всякую гадость в рот?       Она звонко рассмеялась, чем вызвала у меня лёгкую улыбку, но разговоры о детстве всегда напоминали о маме, и попытавшись переключиться с темы, я заявил:       — Ничего не могу поделать. У меня зависимость.       — Нужно бороться с ней. Я помогу тебе.       В её глазах заиграли чёртики, говорящие, что девчонка что — то задумала. Я взглянул на неё с долей любопытства и решил поинтересоваться:       — Каким образом?       — Надо занять твой рот чем — то другим, — она двинулась ближе ко мне, — Многие магглы, по глупости, заедают свои проблемы, в то числе и эту, но в твоём случае я предлагаю сделать по другому, — разместившись на моих ногах, она завела руки мне за шею и наклонилась к губам.       Гадая, что на неё нашло, отталкивать всё же не стал. Её тёплое дыхание проникало прямо внутрь тела. Я ощущал запах огневиски, обжигающего горло, и знал, что она в стельку, но всё равно продолжил игру, которую она сама начала.       — И как? — спросил я.       — Вот так, — слишком быстро ответила она и примкнула к моим губам, проникнув языком внутрь и вынуждая меня посасывать его. Кровь закипела в жилах и меня окатил прилив возбуждения.       Грейнджер почувствовала стояк и начала тереться прямо об него, отчего я выдохнул прямо ей в рот. Её тело нежилось об моё, а платье задиралось неприлично высоко от каждого нового движения. Я всё ещё находился в лёгком шоке, что не мог пошевелиться, но она, не разрывая поцелуя, взяла мои руки и положила их к себе на ягодицы. В этот момент я потерял контроль и крепко сжал её сзади.       Таким образом она дала мне разрешение не просто касаться, а делать с её телом всё, что пожелаю, и я не собирался упускать эту возможность. Ненадолго разорвав поцелуй, я окончательно стянул с неё только мешавшее платье и обнаружил сексуальное бельё такого же цвета.       Следом она помогла стащить с меня кофту, а затем внимательно оглядела мой торс, проводя подушечками пальцев и задевая соски.       — Ммм… — вылетело у меня изо рта.       Грейнджер лукаво улыбнулась и откинула мою голову на спинку дивана, начиная целовать и покусывать мою шею. Её язык оставлял мокрые дорожки, а руки уже расстёгивали ремень на брюках, в которых становилось тесно с каждой минутой. Не в силах больше сдерживаться, я жадно впился в неё поцелуем, придвигая ещё ближе к себе. Мои руки уже передвигались по её спине в попытках добраться до бюстгальтера. Мгновенье — и застёжка без сопротивления поддалась.       Грейнджер вздрогнула и по её телу пошли мурашки. Часть нижнего белья оказалась на полу и я увидел её обнажённую грудь. Моя девочка ничуть не смущалась. В ней не угасали страсть и желание. Никогда не видел её такой прежде, и это то, о чём я так долго мечтал.       Мне удалось уложить её на диван, быстро избавляясь от собственных брюк и боксеров. Она лежала, вскинув руки вверх и ожидая продолжения. Нависнув сверху, я прильнул к её груди, играясь с каждым соском по очереди, от чего из её рта вылетел стон. Её тело извивалось от удовольствия, а я был только рад стараться.       Вторая часть нижнего белья последовала за первой, теперь мы оба были полностью раздеты. Я раздвинул её ноги и устроился между ними. Её лодыжки были такими холодными, что как только коснулись моих лопаток, по всему телу пробежала дрожь. Я придвинул Грейнджер к себе и вошёл в её тело, ощутив фонтан незнакомых мне ранее эмоций. Она почувствовала первый лёгкий толчок и прошептала:       — О, Тео…       Я открыл глаза и обнаружил себя в своей же постели. Всё случившееся было лишь очередным сном с её участием, чёртовой игрой моего разума. Не было никакого продолжения вечеринки, после полуночи мы просто отправились спать, договорившись встретиться завтра.       «Твою мать».              Я вальнулся обратно на подушку и громко прокричал на всю комнату. Меня одолел гнев из — за того, что сон не может быть правдой. Чувствуя себя обессиленным, я понял, что не смогу быть просто другом для той, кто вот так вторгается в мои сны, и что бы ни случилось, я завоюю её.       — Ты будешь моей, Грейнджер, — пообещал я то ли ей, то ли самому себе.