Операция «Искупление»

      — Обязательно это делать? — спросил я, устало потирая глаза.       За последние сутки мне толком не удалось поспать. От этого раскалывалась голова и я постоянно массировал виски в попытках притупить боль, но особого эффекта, разумеется, не было. А тут ещё Блейз пристал со своим рождественским вечером.       — Само собой, это же традиция!       Где — то со второго курса мы стали проводить рождественские вечера, на которых обменивались подарками. Это была идея Блейза, которую мы с Драко сначала высмеяли, аргументируя свою позицию тем, что как — то это слишком уж «по — девчачьи», а в итоге устроили его после каникул, что было новостью для Блейза. Сам он ничего нам не подарил, но это было не так важно.       На третьем курсе подготовились все. Я не особо любил выбирать подарки, поскольку в голове была дилема: если подготовить хороший душевный подарок, то это могут воспринять опять же, как девичий поступок, а если выбирать поверхностно, то в подарках вообще не будет смысла, поэтому мне всегда помогала служанка и обычно она не ошибалась, но в этом году пришлось решить проблему выбора подарков самостоятельно.       — Неужели хотя бы раз нельзя пропустить? — не унимался я.       Драко наблюдал за нашим разговором, делая вид, что ему безразличен этот вечер, но на самом деле, это был один из его любимых дней в году. Его подарки были кричащими, привлекающими внимание, но всегда подобраны со вкусом. На четвёртом курсе Малфой подарил нам с Блейзом смокинги, чтобы мы втроём выглядели солидно. Один их вид уже кричал о том, что они чертовски дорогие. Я в свою очередь каждый год дарил ему пачку сигарет, чтобы он хоть иногда не брал их у меня. Помимо этого были и другие подарки: золотое перо, не требующее чернил, бархатный футляр для волшебной палочки, ремень из драконьей шкуры.       — Тебе напомнить, что значит слово «традиция»? — всё также спокойно говорил Блейз, — К тому же, ты и так пропускал в прошлом году.       С Блейзом в плане подарков всё было намного проще. Он у нас спортсмен, дамский угодник и главный заводила. Ему нравилось, когда дарили дорогой алкоголь, инвентарь или новую форму. На пятом курсе я подарил книгу, которую купил в маггловском Лондоне, и название ей — Камасутра. На эту идею натолкнула всё та же служанка, которая много знала о магглах и их культурном наследии.       — Но я же отправил вам подарки, — сказал в свою защиту.       Обычно мы разъезжались по домам на праздники, но в этом году остались, потому и рождественский вечер было решено провести раньше. После вечеринки в Выручай — комнате я мало времени проводил с друзьями, зачастую пропадая в спальне. С утра и до вечера мог не вылезать из постели, даже курил, продолжая лежать под одеялом. Драко и Блейз списывали это на измотанность после зачётов, поэтому не били тревогу, а просто дали время на то, чтобы прийти в норму, но в рождественский вечер им было плевать, как я себя чувствую, традиция есть традиция.       — Тео, иди приведи себя в порядок, а то выглядишь не очень, — начал Забини, — Вот что значит сутками не вылезать из кровати. Сходил бы ты в душ, приятель, — и не позволив мне что — то возразить, развернул к выходу из спальни и вытолкнул за дверь, — Давай — давай, встречаемся через час.       Я любил Блейза, но характер «мамочки», которая должна обо всех заботиться, которая лучше остальных знает, что нужно делать, постоянно пытается куда — то тебя втянуть, порой раздражал. Он с самого детства был таким и, конечно, делал всё из благих побуждений. В нашей компании Забини действительно был мамочкой, а мы с Малфоем — вечно выясняющие друг с другом отношения и попадающие в передряги дети. Скорее всего, я был старшим ребёнком, это подтверждает хотя бы тот факт, что мне постоянно приходилось решать его проблемы, а вот он любит привлекать к себе внимание и только рад, когда все вьются вокруг. Ну прям мелкий избалованный засранец.       Мы с Драко так и не обсудили то, что произошло на Рождество, но кажется, он начал что — то замечать. Через несколько дней после вечеринки мы с Грейнджер мило общались в коридоре, что увидел Малфой, тогда же подошёл к нам и устроил что — то вроде сцены ревности. Не могу сказать, что меня это огорчило, ведь теперь он, возможно, чувствует хотя бы малую часть того, что испытываю я, когда вижу его с ней.       Стоя под душем, я всё глубже погружался в воспоминания о нашей дружбе: знакомство, первая сигарета на двоих, первый серьёзный разговор, мой отъезд и его реакция на то, что он не сможет меня проводить. Определённо, это вызывает тёплые эмоции и чувства, и после всего, что с нами случилось, я не думал, что в дружбе пойдёт разлад из — за девушки, которая ему даже никогда не нравилась, и мне не очень — то верилось в то, что она нравится ему сейчас.       — Смотри, как бы чувства к этой девчонке не разрушили дружбу с Малфоем.              — Он с детства не любит делиться.       А ведь и правда мой лучший друг никогда не любил делиться. В детстве мне часто приходилось долго упрашивать его или вообще предлагать что — то взамен, но сейчас мне нечего было предложить взамен Грейнджер. Ни деньги, ни другая девушка, ни все сокровища мира не вынудили бы Драко отдать девчонку. Возможно, он не испытывает к ней серьёзных чувств, но само право обладания гриффиндорской принцессой поднимает его чувство собственной важности до небес.       Одной из причин, по которой не хотелось присутствовать на этих пацанских посиделках с обменом подарками, как раз являлись отношения лучшего друга с Грейнджер. Я понятия не имел, как общаться с ним. Главной проблемой всегда была моя прямолинейность. Привычка говорить искренне и откровенно часто приводила к конфликтам, в особенности с ним.       Что бы Драко ни говорил, я не видел любви с его стороны. Грейнджер была лишь желанным объектом, вещью, трофеем. В какой — то момент я задумался, что может стоит успокоиться, оставить страхи о разбитом сердце моей девочки и позволить другу сделать с ней это, но быстро одёрнул себя. Я не хотел, чтобы она страдала, даже не смотря на то, что сейчас из — за её выбора страдал я.       Конечно, Грейнджер мне ничего не обещала, не дала никакой надежды, зато пообещал я. Дав слово, что буду с ней во что бы то ни стало, я сознательно подписал себе смертный приговор.       Из водоворота мыслей вывел возникший передо мной патронус Блейза. Хитрый кот витал в воздухе, передавая послание хозяина.       — Мы ждём одного тебя, — грозный голос друга, который уже ни на шутку завёлся, вынудил быстро закончить с водными процедурами и вернуться в гостиную, однако мысли о гриффиндорке я захватил с собой. На мгновенье вспомнился наш последний разговор.              — Драко предложил помощь в организации собрания клуба.       — Как это благородно с его стороны, но мы обойдёмся и без него.       Гадёныш решил окончательно перекрыть мне кислород, а Грейнджер велась на его сказки об искреннем желании помочь. На самом же деле он чувствовал, что я воспринимаю его девушку, если её можно так назвать, не как друга. Его реакция на наше тесное общение чего только стоит. Он готов был использовать любые манипуляции, лишь бы переключить внимание девчонки на себя.       — Но втроём мы быстрее управимся.       — Время ещё есть, просто начнём готовиться раньше.       Не хотелось вступать с ней в перепалку, но она то и дело подначивала и выводила на эмоции, которые с трудом получалось контролировать. Мои чувства к ней были очевидны, но закатывать сцену ревности было ниже собственного достоинства, поэтому приходилось делать вид, что никаких чувств вовсе и нет. Так было проще, как для меня, так и для неё.       — Но ты же сам хотел улучшить его репутацию. Участие в школьной деятельности только поспособствует этому.       — Как по мне, мы сделали достаточно для его репутации. Дальше пусть сам справляется.       Я уже давно перестал быть его нянькой, наверно, с тех самых пор, как в моих мыслях появился более важный человек. И этот человек никак не мог понять, Малфой — худшее, что могло с ней случиться. Я знал это по личному опыту. Как бы сильно ты его не любил, он ранил тебя с каждым новым приступом агрессии, но моя девочка была словно одержима им. Их взаимоотношения, казалось, строились только на её инициативе. Глядя на это со стороны, меня начинало подташнивать.       — Тео, он же твой лучший друг. Почему ты так говоришь?       «Потому что он забрал самое важное».

***

      На каникулах библиотека пустовала, что делало её отличным местом для уединения. Расположившись в дальнем углу, где мы привычно заседали с Ноттом, я принялась за чтение книги. Специально выбрав неприметное место, рассчитывала, что никто не заметит, если появится в библиотеке, какое чтиво в моих руках.       Я подсела на женские романы в период пубертата, когда гормоны уже начали шалить, но выплеснуть всё, что накопилось внутри, не представлялось возможным. В итоге данный вид литературы так поглотил меня, что я брала в Хогвартс несколько романов и читала, когда появлялось свободное время.       Как правило, в подобных историях всё начиналось и заканчивалось однотипно, но как же было интересно проживать те же эмоции, что и у главных героев. В романах любовь побеждала всё. Жаль, что моя жизнь — это не очередной любовный роман. Вообще, сложно сказать, что такое любовь.       Впервые ощутила это чувство, когда Рон пострадал после волшебных шахмат. Я вела его в больничное крыло в надежде, что ничего страшного не произошло и он быстро поправится. Далее три месяца разлуки усилили это чувство. Мы встретились уже на втором курсе и наконец моё сердце преисполнилось лёгкостью. Так шли годы, а любовь к другу, казалось, только росла. В момент страха перед смертью мы смогли открыться друг другу. Я отчаянно прильнула к его губам, ощутив слабость и лёгкое покалывание.       А после месяцы горя и траура, боли и разлуки. Отношений толком — то и не вышло. Я переживала, он переживал, но со временем пришло осознание — мы никогда друг друга не любили.       Потребовалось какое — то время, чтобы пережить этот факт. Мы отдалились, а на фоне последствий войны вообще потеряли былую связь. Рон по — прежнему оставался моим другом, но могла ли я прийти к нему и выложить всё, что скопилось на душе? Могла ли прийти за советом касательно любви или симпатии? Могла ли попросить быть рядом?       Не могла. Та же ситуация обстояла и с Гарри. После войны каждый из нас самостоятельно справлялся с собственными демонами. Я надеюсь, что им удалось справиться, ведь сейчас, кажется, что у них всё хорошо, и потому я не могу вывалить на них свои проблемы.       К счастью, в жизни появился Теодор, который вначале вызывал противоречивые чувства: эдакая смесь симпатии и неприязни. И всё же ему я смогла довериться, смогла впустить в самые глубины сердца. Теперь мне с трудом представлялся хоть один день без него. Тео был спасательным кругом, опорой, а ещё моим другом.       Мне не нужно было говорить, что происходит на душе. Он и сам всё видел, окутывал заботой, веселил. Интересно то, что о нём я мало что знала. Нотт не любил делиться переживаниями, если не считать ночь, когда умер его отец. Именно тогда я поняла, что нужна ему, а он нужен мне. Вместе мы могли бы горы свернуть. У нас отлично получалось работать в команде, мы обходились без лишних вопросов и объяснений.       Так было до момента, пока я не узнала о его чувствах. Тогда всё будто рухнуло. Меня охватила паника, что произойдёт так же, как и с Роном, что я его потеряю, что не смогу больше довериться. От осознания, что Тео скоро перестанет быть моим другом, меня затрясло. В ночь его признания он пытался успокоить, поддержать, вот только не как обычно. Его горячие губы накрыли мои и в этот поцелуй он, казалось, вложил всё, что скрывал последние месяцы, что был влюблён в меня.       И мне было хорошо, даже слишком. Я почувствовала лёгкие бабочки в животе, а затем в груди больно сжало. Сердце бешено начало пульсировать, напоминая о том, что принадлежит другому. Оттолкнув Теодора от себя, я попыталась вразумить его, но он настолько увлёкся, что всё окружавшее нас ушло на задний план. Он смотрел прямо на меня в томном ожидании, но так и не услышал то, что хотел.       — Тео, мы оба не свободны.       — Мне всё равно.       Вот только мне было не всё равно. Нотт определённо мне нравился. Он добрый, умный, красивый, ответственный и… сексуальный. Как только наши отношения перешли от деловых к дружеским я прочитала в себе симпатию, я тянулась к нему, не надеясь, что он ответит на мои чувства, но довольно быстро Малфой перетянул канат на себя. И вот очередное разочарование — Тео я тоже не любила.       С Драко всё было сложно, непонятно, а порой даже натянуто. Моё отношение к нему менялось изо дня в день: ненависть, симпатия, неловкость, влечение, отторжение, радость, грусть и т.д. Осознав, что духовное состояние напоминает эмоциональные качели, я решила отдохнуть от этой драмы, но он каким — то заведомо неизвестным мне образом притягивал обратно к себе, при этом не предлагая ничего взамен.       Я не чувствовала с Малфоем духовного родства, не чувствовала тепла, уюта, но всеми фибрами души хотела быть рядом. Мне не нужны ни отношения, ни публичные прогулки за ручку, ни поцелуи в губы. Откровенно говоря, никто не знал, что мне нужно, даже я сама.       Вот уже несколько месяцев мы играли с ним в игру, правила которой знал лишь он. Находясь в роли кукловода, Малфой дёргал за ниточки, а я послушно выполняла всё, что он просил. Даже в постели мы испробовали то, на что раньше я бы никогда не решилась, а ему даже не нужно было уговаривать. Мы спали всего пару раз, но после каждого полового акта мне было прекрасно и ужасно одновременно. Прекрасно, потому что удавалось сбросить лишний груз с плеч, все проблемы и тревоги улетучивались по мановению руки, взамен приходили экстаз и эйфория. Ужасно, потому что Драко нарушал личные границы, манипулировал, вынуждал делать то, к чему я не была готова. Во время самого процесса мне тоже это нравилось, я хотела доставить ему удовольствие, такого желания не было даже с Роном, но по завершению внутри ощущалась тяжесть от вины и осознания, что предаю себя и свои принципы.       Друзья стали замечать, что я теряю не только голову, но и самоуважение рядом с Малфоем. Его выходка на вечеринке по случаю Рождества вызвала дикую обиду, хотя я прекрасно понимала, что мы не в отношениях и даже не думала о них, пока его не было рядом, но как только он объявлялся — в голове зарождались мысли и мечты о будущем, которое может быть у нас.       Многие не понимали наших взаимоотношений: учителя пытались предостеречь, гриффиндорцы кидали ошарашенные взгляды, слизеринцы не скрывали насмешек, но, конечно, не все. Тео держал свои мысли при себе, хотя после Рождества я поняла, что его молчание было вызвано не страхом обидеть меня, а ревностью, которую он подавлял в себе.       — Неужели у меня нет никаких шансов?       — Я влюблена в Драко.       «А влюблена ли?»

***

      Гостиная была украшена гирляндами, у окна стояла большая ель, над головой витали заколдованные снежинки, окна были разрисованы снежными узорами. По всюду стояли ароматические свечи, оставленные девчонками с младших курсов. Время близилось уже к полуночи и многие отправились в свои комнаты, а кто — то гулял по школе. Мы остались в гостиной втроём, расположившись друг от друга неподалёку.       Блейз с Драко разместились на кожаном диване, а я устроился в кресле, стоящем рядом с камином. После душа всё ещё было немного зябко и я решил согреться, пока мы не накатили несколько стопок согревающего напитка. Настрой Блейза значительно отличался от нашего. Он весь сиял и предвкушал, что вечер пройдёт, как по маслу, полностью игнорируя тот факт, что между нами с Драко отношения натянулись до предела. Вслух этого, конечно, никто не озвучивал, но тем не менее, неловкость так и витала в воздухе.       Пока я разглядывал каждый угол гостиной, лишь бы не встречаться взглядом с Малфоем, Забини уже разливал напитки. Очередной огневиски, который послала ему мать в качестве подарка на Рождество.       — Мать говорит, что этой бутылке больше ста лет.       Исходя из того, кто был последним мужем его матери и сколько у него было денег, совсем не удивительно, что в его доме хранились такие старинные бутылки. Мы поднесли стаканы к губам, но прежде, чем пробовать, впитали аромат напитка. Отдавало орехом и горьким шоколадом.       — Ну что, братцы! Ещё раз с Рождеством, — этого короткого тоста было достаточно для того, чтобы послышался звон фужеров и мы пригубили напиток. Во рту образовалось слабое жжение, по крепости вполне терпимо, можно было не запивать.       Далее по плану нужно было обменяться подарками, которые парни уже успели спрятать под ёлкой. Мне же пришлось доставить их в комнату заклинанием.       — Акцио! — подарки приземлились на стол.       Произошёл быстрый обмен и все принялись разрывать подарочные упаковки. Я делал это без особого энтузиазма. Атмосфера праздника совсем не ощущалась, соответственно, и мыслей о подарках не было. Либо я стал ханжой, либо просто повзрослел и перестал относиться к этому с юношеским ребячеством.       Первый подарок был от Блейза — большая коробка, перевязанная красной лентой. Открыв её, я обнаружил колдографию, на которой мы втроём после первого посещения Хогсмида. Все в снегу, в руках леденцы, на лицах улыбки. Я невольно усмехнулся, чем привлёк внимание Забини.       — Что? — ненавязчиво спросил он.       — Я, конечно, знал, что ты с возрастом похорошел, — начал я, вызвав интерес и у Драко, — Но не думал, что раньше всё было настолько плохо.       В меня полетела подушка, чуть не попавшая прямо в камин. Смех разразился по комнате, что слегка разрядило обстановку. Улыбка на моём лице была искренней, настоящей. Отложив колдографию, я достал следующую часть подарка. Блейз пристально следил за моей реакцией, а я был тронут.       — Давно твои творения не украшали стены нашей спальни, — тихо сказал Блейз и мягко улыбнулся. Я одарил его ответной улыбкой и вновь оглядел подарок. В руках у меня был чистый холст, палитра и масляные краски. Я уже успел забыть, когда в последний раз брался за кисти, но при этом точно помнил, что привёз их с собой. Находясь в так называемом изгнании, я ни разу не писал. Раньше идеи картин сами приходили и каждая работа была взята исключительно из головы. Мне не требовались предметы, красивые виды или натурщицы.       — Всё в твоей голове, — говорила мне мама.       Последнее, что я нарисовал, это сплетение двух ладоней, проткнутых кинжалом. Из них сочилась кровь, будто стекающая за пределы картины. Блейз забрал её себе, пообещав, что сохранит её до моего возвращения, как раз тогда я собирался бежать, а вернувшись, заметил, что друг сдержал слово. Картина висела над его кроватью.       — Спасибо, — кротко ответил я и принялся за второй подарок.       В то время Драко уже успел открыть мой подарок. Увидев, что внутри, он прыснул себе в ладонь. Внутри упаковки лежала пачка сигарет, которая и вызвала смех, а также серебряная цепь в виде змеи.       — Это никогда не надоест, — прокомментировал я первый атрибут. Он понимающе кивнул и вновь издал лёгкий смешок, а цепь сразу же надел на шею. В знак благодарности он сделал ещё один кивок и устремил свой взгляд на Блейза.       — Очень изящная вещь, чувак, — признался Забини и принялся открывать свой подарок от меня.       С ним было немного сложнее, поскольку алкоголь и новую метлу я ему уже дарил, повторяться как — то не хотелось. Круг его интересов был весьма ограничен и многое из того, что приходило мне в голову, у него уже было. Тогда я начал думать, чего у Блейза ещё нет и что бы он хотел получить.       — Это то, о чём я думаю? — спросил Забини.       Я утвердительно кивнул, но потом заметил, что ни он, ни Драко не поняли, для чего я подарил жидкую удачу. Или они просто опасались, что я приготовил её сам, хотя мои знания по зельеварению и были высокими, всё же была вероятность смертельной ошибки.       — Я заказал её у опытного зельевара, так что можешь не бояться, — успокоил я его, но Блейз всё равно был то ли в замешательстве, то ли расстроен, поэтому пришлось добавить, — Да в чём дело?       — Тебе служанка помогала в этом году с подарками? — спросил он.       — Нет.       — Тогда всё понятно, — заключил друг и убрал пузырёк обратно в бархатный мешочек. Мне же показалась данная реакция не совсем уместной, но я быстро сообразил, что друг просто не понял назначение зелья. И я тоже хорош, даже не удосужился записки черкануть. Почувствовав себя полным идиотом, принялся объясняться.       — Сейчас я докажу тебе, что и сам неплохо справился с выбором, — начал издалека, — Я долго думал, что подарить, но потом осознал, что у тебя есть всё, поскольку ты всегда получаешь желаемое, но всё же есть одна вещь, которой ты до сих пор не добился. Догадываешься, о чём я?       Друг посмотрел на меня негодующим взглядом и на секунду я подумал, что он реально тупой, но всё же быстро вернулся к теме, дабы он чего доброго вообще не потерял нить разговора:       — Ты до сих пор не добился расположения Уизли, — на меня посмотрели два карих глаза, в которых закралось осознание. По его лицу расползлась улыбка, быстро сменившаяся заливистым смехом, который мы с Малфоем активно подхватили. До него, наконец, дошло и он смог по достоинству оценить полученный от меня подарок.       — Чёрт, друг, ты гений! — промолвил он, — Правда я привык заполучать девушек собственными усилиями, но в войне за сердце Уизли все средства хороши, — и он снова рассмеялся. На его лице заиграла неподдельная радость и я смог выдохнуть и расслабиться.       — Но ты смотри, не переусердствуй. Используй один — два раза, чтобы просто привлечь её внимание, а дальше уж включай режим обольстителя, — добавил я, пытаясь вернуть друга с небес на землю, на что он в ответ положительно замотал головой.       Я вернулся к своему подарку, который уместился в небольшой коробочке. Осмотрев её, заключил, что внутри наверняка лежит кольцо. Открыв верхнюю крышку, оглядел содержимое и узнал эту вещь, её ни с чем не перепутаешь.       Сердце пропустило несколько ударов, а глаза заполонили слёзы, которые вот — вот должны были вырваться наружу, стремительно стекая вниз по щекам. Посмотрев на друга, я понял, что всё это время он наблюдал за моей реакцией. Внутри было столько эмоций, что я даже не знал, какую проявить первой. Что сказать или спросить в первую очередь и стоит ли вообще что — то говорить. Достав из коробки кольцо, я обратился к Драко:       — Где ты его взял? — по щеке стекла скупая слеза.       — Отец забрал из Азкабана по моей просьбе.       Ещё несколько слёзных дорожек образовалось на щеках и я принялся вытирать лицо тыльной стороной ладони. Внутри ощущались позывы впасть в истерику, но собрав всю волю в кулак, удалось сдержать боль внутри. Взгляд очистился и вновь упал на подарок: аккуратный, но вполне увесистый перстень из чёрного золота с изображением герба семьи Ноттов. Последним перстень носил отец и обещал, что когда — нибудь отдаст его сыну, но так и не сдержал слово, что заставляло ещё больше злиться.       Всё то время, что я рассматривал кольцо, Блейз разливал алкоголь. Он протянул нам стаканы и мы без лишних слов опустошили содержимое, не чокнувшись, дабы выпить за упокоившегося Нотта. Надев кольцо на средний палец я вновь задумался о том, что даже не был на его похоронах, поскольку самих похорон — то и не было. Его тело закопали недалеко от тюрьмы, не сообщив родственникам, то есть мне, где его можно найти. Последний человек, который был мне родным, ушёл из жизни, даже не ища встречи со мной, а после смерти тюремщики не дали возможности попрощаться и мне.       За второй порцией огневиски сразу же последовала третья. Такими темпами можно было скоро накидаться, но никто и не собирался останавливаться. Мы собрались, чтобы напиться, как делали это из года в год, поэтому я просто следовал традициям, о которых говорил Блейз. Подняв очередной стакан и вытянув руку куда — то к небу, я спокойно сказал:       — За тебя, отец…

***

      В последний день каникул Джинни заставила пойти с ней на поле для квиддича. Они с Забини договорились потренироваться, а я была в качестве поддержки, но скорее всего подруга просто не хотела признаваться, что мне придётся выступать в роли контролёра на случай, если вдруг слизеринец начнёт приставать. В последние дни он активно подбивал к ней клинья, а Джинни по каким — то причинам не могла отказать. Собственно говоря, так она и согласилась на парную тренировку.       — Гермиона, умоляю, пойдём со мной! — восклицала подруга прошлым вечером.       Я давно заметила, что Забини пытается ухаживать, но справедливо будет отметить, что Джинни не подпускала его, и каково было моё удивление, когда она ворвалась в мою комнату и сообщила, что приняла его предложение потренироваться вместе. Поведение Блейза тоже было не понятным, ведь он знал, что Гарри и Джинни в отношениях. Неужели он хотел встать между ними?       Судя по рассказам Драко и Тео, он был отличным парнем, добрым, умным и верным. За всё время, что я вожусь со слизеринцами, пообщаться с Блейзом шанса так и не представилось. Мы могли находиться в одной комнате, но никак не поддерживать беседу. Я не волновала его, а он меня, зато как менялось его лицо, когда рядом оказывалась Джинни. Наверно, поэтому он и не был против моего присутствия, так как надеялся, что я приведу с собой подругу.       — А почему ты не можешь потренироваться с Гарри?       — Слизерин в этом году лидирует, Блейз — капитан команды. Он предложил помощь, чтобы Гриффиндор мог обойти Когтевран по очкам и выйти в финал.       Её аргументы были весьма сомнительными. Команда Гриффиндора была не менее сильной, поэтому Забини явно было бы невыгодно играть против такого соперника, если только речь не шла об укоренившейся между факультетами вражде. Таким образом Слизерин, возможно, хотел утереть нос Гриффиндору, но как — то это мелко для Блейза.       Мне было неважно, чем закончится чемпионат, но поскольку все мои близкие друзья играли в квиддич, зачастую приходилось не то что слушать, но и активно обсуждать эту тему. На тренировках я старалась не появляться, но в этот раз пришлось согласиться, потому как Гарри и Рон решили на пару дней скататься в Нору, а отпускать Джинни одну не хотелось.       — Хорошо, я пойду с тобой, но впредь тебе лучше держаться от него подальше.       — Сказала та, что имеет двух слизеринцев под боком, — съязвила Джинни и прежде, чем я успела хоть как — то оправдаться, она покинула комнату, давая понять, что я ничего ей не должна объяснять.       На самом деле, большую часть свободного времени я действительно проводила с Драко и Тео. Конечно, приходилось общаться с каждым из них по отдельности, потому как втроём у нас не очень получалось поддерживать беседу. До последнего я пыталась себя убедить, что они по — прежнему хорошо ладят, но после Рождества всё стало очевидным — они оба ревновали.       По природе своей Драко был весьма самодовольным, поэтому никогда бы не признался, что видит в Нотте конкурента. Эта тема не поднималась во время наших с ним встреч, к тому же мы мало разговаривали. С Теодором всё было наоборот — сплошные разговоры и никаких действий. Он словно дополнял мои отношения с Драко, как бы плохо это ни звучало. Я могла говорить с ним о чём угодно, но за страстью и романтикой бежала к его лучшему другу. Меня саму порой удивляло, почему я с Малфоем, а не с ним.       Порой я испытывала чувство вины за то, что держу его рядом, но он, кажется, был не против. Мы не обсуждали то, что произошло на вечеринке, Тео не пытался вставлять нам с Малфоем палки в колёса, и за это я была признательна. Он просто оставался рядом, делая вид, что его не заботит наша интрижка, но иногда в его глазах читалась боль. Именно в такие моменты сердце сжималось, ведь мне никогда не хотелось ранить его.       Джинни была права — не мне судить, стоит ли ей общаться с Забини или нет. Я сидела на трибунах и наблюдала за их скоростными полётами. Блейз что — то активно объяснял, и если приходилось, демонстрировал, как лучше всего выполнить тот или иной приём. Джинни вначале немного стеснялась, но слизеринец быстро втянул её в зону комфорта. Всё — таки он умел общаться с противоположным полом. Из него сочилась соблазнительная энергия, но этого недостаточно, чтобы вскружить голову девушке, тем более такой, как Джинни.       Прошло довольно много времени с начала их тренировки, но они всё никак не спешили заканчивать. Видимо, настолько увлеклись, что совсем забыли о других.       Я услышала какой — то шорох за спиной, будто кто — то поднимался наверх. Через минуту из — под балдахина вылез Тео и тут же умудрился запнуться. Я невольно прыснула в кулак при виде его жалких попыток подняться и вернуть себе равновесие. Из его рта вылетали ругательства, но к этому я давно уже привыкла, перестав делать замечания, хотя иногда очень хотелось.       Наши взгляды пересеклись и на лице возникла невольная улыбка. В последнее время мы стали реже видеться или же пересекались буквально на пару минут. Я начинала тосковать по былому общению, а ещё боялась, что какой — нибудь вполне обычный разговор окажется последним, что он больше не выдержит, что не сможет быть моим другом. Он подошёл ко мне и устроился рядом. От него пахло свежесваренным кофе с корицей. Я к моменту его прихода уже успела вся продрогнуть, но не могла позволить себе прижаться к нему, чтобы согреться. В нашем случае это было бы неуместно, поэтому пришлось мёрзнуть дальше. Думаю, он сразу заметил, что мне жутко холодно, но решил оставить это без внимания.       — Привет, милая, — кокетливо произнёс он, вызвав у меня очередную порцию радости от встречи с ним.       — Слышала вы на днях чуть не разнесли слизеринскую гостиную, — начала я, решив обойтись без приветствия. Джинни рассказала мне, что Драко, Теодор и Блейз напились и подняли на уши всех змеев. Хорошо, что большинство учеников всё ещё не вернулись с каникул и на праздники остались в основном старшие курсы, но ходили разговоры, что никто не мог успокоить эту троицу.       — Не верь слухам, Грейнджер, — он поддел меня локтем и устремил свой взгляд на поле.       Нас привлёк смех этих двоих, которые не щадили ни себя, ни нас. Джинни, судя по всему, совсем забыла, что я сижу на трибуне и уже вовсю флиртовала с Забини. Нет, это не выглядело аморально, всё в рамках приличия, никакой фамильярности, но чувствовалось, что она открылась слизеринцу и безынициативно проявляла симпатию.       — А эти двое неплохо смотрятся вместе, — отчеканил Тео.       У меня глаза чуть не полезли на лоб от этих слов. Он ведь знал, что Джинни занята, да и Блейз был тем ещё бабником. Как этих двоих вообще можно было представить вместе? Хотя о нас с Малфоем наверняка думали также. Может быть противоположности действительно притягиваются, но в данный союз мне никак не хотелось верить.       — О чём ты? Они совершенно не подходят друг другу, — безобидно ответила я.       — Неужели? — игривый взгляд, лёгкая усмешка, да он же специально подначивал меня. Зная Теодора, не трудно было догадаться, что они вместе с Забини придумали план по завоеванию подруги. Почему мне раньше никто не говорил, что парни любят заниматься сводничеством пуще девчонок. Когда — то Симус также пытался свести Джинни с Дином.       Размышляя об ухажёрах и сводниках, я тут же вспомнила, что Тео совсем недавно пытался свести меня и Драко. Правда, у него была цель — добиться сотрудничества, если это можно так назвать. Кто тогда мог подумать, что мы трое окажемся в неком любовном треугольнике. Мне не хотелось признавать, что вся эта ситуация затянулась из — за меня, из — за того, что я не могу отпустить одного из них, но разум отрезвлял, поэтому, да, я отдавала себе полный отчёт в том, что творю.       — Только не говори, что причастен к этому.       — А что, если и так?       Было не понятно, почему именно с Ноттом и Малфоем мне удавалось отбросить маску пай — девочки, когда с ребятами родного факультета я не могла позволить себе лишнего. Даже Гарри и Рон знали, что я не просто заучка, которая кроме книг ничего не видит, но всё равно удивлялись, когда я нарушала правила, пробовала спиртное или не упрекала кого — то в порочном поведении.       Тео удивлялся лишь в начале, но быстро привык к этой стороне моей личности, поэтому перед ним было проще отступать от привычной модели поведения. Наверно поэтому меня и не разочаровал его поступок. Его попытка свести Джинни с Забини была для меня не хитростью и подлостью, а милым и забавным жестом, но всё — таки одобрения он не получил.       — Тео, он же не уведёт её у Гарри?       На этом наш разговор приобрёл серьёзный окрас. Шутки отошли в сторону, потому что он знал, Гарри — мой лучший друг и я не хочу, чтобы он страдал.       — Нельзя кого — то просто взять и увести, Грейнджер, — он заглянул прямо в глаза, задержавшись на них не надолго, а затем переместился в то место, где располагались губы, и томно выдохнув, добавил, — Это так не работает.       «Неужели он сейчас говорит о нас?»       Понизив голос практически до шёпота, я ответила:       — А что, если она и сама не уйдёт от него?       На фоне всё ещё был слышен смех и шутливые перебранки Джинни и Забини. Они перестали тренироваться, как давно — не знаю, но теперь уже играли в догонялки, одновременно перебрасывая квоффл. Моя подруга веселилась, наверняка не отдавая себе отчёт в том, что Гарри это могло бы быть неприятно. Я не осуждала, ведь всё это происходило не из — за неё и не из — за манипуляций Блейза, а просто потому, что оба не видели в этом ничего предосудительного. Им было весело. Они наслаждались погодой, тренировкой, не знаю… жизнью.       — Значит страдать будет не твой друг, а мой, — заключил он и достал сигарету, положив её между губ.       Мне так не нравилось, когда он курил. Казалось, с каждой новой затяжкой его жизнь сокращалась на ещё одну минуту. Конечно, ни один человек не знает точно, когда ему суждено умереть, но есть ли в жизни вообще смысл, если ежедневно мы увеличиваем вероятность собственной смерти, потребляя сигареты, алкоголь, наркотические вещества?       Я недовольно посмотрела на то, как он втягивает никотин, пропуская его в лёгкие, а затем выпуская обратно дым, точнее то, что от него осталось. Нотт словно прочтя мои мысли, ответил:       — Я не умру, милая, — и сделал очередной затяг.       От этих слов по телу прошлись мурашки, ибо мне не составило особого труда представить его смерть. В столь юном возрасте я повидала её в больших количествах, но каждый раз был как первый.       — Обещаешь?       Он не успел ответить. К нам подлетела запыхавшаяся, но вполне счастливая Джинни и отправила его вниз, где уже ждал Забини. Он послушно кивнул, а затем вновь посмотрел на меня. Сколько тепла было в его взгляде, наверно, Паркинсон каждый раз буквально таяла при виде этих карих глаз.       — Ещё увидимся, — уголок его рта приподнялся, и подмигнув, он встал со скамьи, направившись в сторону лестницы, так и не потушил сигарету.       Его походка была чуть неуклюжей, но всё равно оставалась уверенной. Глядя на покидающий нашу компанию силуэт, я мысленно повторила свой вопрос:       «Обещаешь?»

***

      В Большом зале было не больше двадцати человек со всех факультетов, плюс половина преподавательского состава, ибо многие на каникулах пропускали приём пищи. Я пришёл на ужин позже остальных. За слизеринским столом Драко и Блейз что — то активно обсуждали. Я сел напротив них. Выбор еды был не особо велик: яичница с беконом, каша, блины с сиропом. Я выбрал третье и решил вклиниться в разговор друзей:       — О чём речь?       — Блейз рассказывал, как прошла свиданка с Уизли, — ответил Драко. Я уже слышал об этом вчера, поэтому лукаво улыбнулся.       — Это было не свидание, — вставил своё слово друг, и выждав небольшую паузу, добавил, — Пока что…       Наши смешки привлекли внимание соседних столов, кто — то даже недовольно шикнул. Повернувшись назад, я поймал на себе взгляд Грейнджер. Она улыбнулась и я последовал её примеру, но сзади донёсся голос Малфоя.       — Гермиона, — она махнула рукой и отвернулась, видимо до девчонки дошло, что попахивает очередной сценой ревности и перетягиванием каната за внимание гриффиндорской принцессы, поэтому предпочла вернуться к разговору с друзьями.       Заставив себя успокоиться и не заводиться на ровном месте, я повернулся к парням с невозмутимым лицом, а вот мой конкурент не мог сдержать злорадства. Гадёныш наверняка упивался моими страданиями.       — И давно она стала Гермионой? — игриво спросил Блейз, но Драко сделал непонимающий вид. Чёртов позёр просто хотел позлить меня, и у него получилось. Он только что и мог, так это действовать из — под тишка. Из — за этого мои представления о дружбе рушились с каждым днём. Раньше мне казалось, что мы пройдём вместе через всё, но стоило появиться Грейнджер в нашей жизни, как всё полетело в тартарары. Естественно, я её не винил, виноваты были только мы с Драко, потому что не могли по взрослому решить назревший конфликт.       — Не прикидывайся, что не понимаешь, в чём дело, — сухо процедил я.       Друг не ожидал такого выпада и уже готовился вступить в перепалку, но ему помешали. Отсутствовавшая на ужине МакГонагалл появилась в зале и направилась в нашу сторону. Вид у неё был серьёзный. Остановившись у нашей троицы, она устремила свой взгляд на меня, мне удалось прочитать в нём беспокойство.       — Мистер Нотт, можно Вас на пару слов? — я напрягся.       — А в чём дело?       Все ученики кинули взоры в нашу сторону. Я начал представлять самое худшее из того, что мне могла сообщить директриса. За все годы учёбы я лишь дважды разговаривал с ней вне уроков, если не считать первый день в Хогвартсе, где нас распределяли по факультетам. Помню, тогда сотни учеников внимательно следили за церемонией, чтобы принять в свои ряды новых ребят. Я был уверен, что шляпа распределит меня на Слизерин, но она смогла удивить — выбор встал между родным факультетом и Пуффендуем. Интересно, какой бы сейчас была моя жизнь, если бы я учился на другом факультете. Возможно, Драко и Блейз не были бы моими друзьями, но зато появились бы друзья — торчки, а я лучше бы разбирался в травологии, отец был бы жив или я не сбежал бы с войны. В общем, кто знает.       — Это приватный разговор.       Я вышел из — за стола, обжигаемый пристальным вниманием остальных. МакГонагалл пошла в сторону выхода, я последовал за ней. От страха вспотели ладони и в горле пересохло. Лучше бы взял с собой воды, а то вдруг ещё в обморок упаду, нужно будет приводить в чувства. С другой стороны, я понимал, что всё самое страшное в своей жизни уже пережил, поэтому мысленно постарался себя успокоить. Прежде, чем покинуть зал и свернуть за угол, я нашёл взглядом Грейнджер, которая также смотрела на меня. Она была удивлена не меньше моего.       Директриса ухватила меня за плечо и потащила в холл. Видимо, новость не терпела отлагательств. Я уставился на неё в оба, а она нервно начала теребить пальцами.       — В чём дело, директор? — эта обстановка всё больше нагнетала.       — Теодор, до нас дошли дурные вести, — она прочистила горло, — Нам сообщили, что Ваше поместье сегодня было захвачено, а все слуги брошены в подземелье.       Она начала тараторить про то, что поместье уже несколько лет как заброшено. Ни я, ни отец не появлялись там, поэтому неудивительно, что оно стало лёгкой добычей. Слуги отбивались, как могли, и кто — то из них успел направить в Хогвартс послание с просьбой о помощи. МакГонагалл заверила, что уже отправила письмо в Министерство, чтобы в Нотт Мэнор послали авроров. Преступники осели внутри, зная, что пока у них есть заложники, они могут спокойно обворовывать мою семью и моё наследие.       — Я отправлюсь туда, — она запричитала, что это очень опасно, заведомо зная, что разрешение мне не нужно, поэтому я добавил, — Директор, мне нужен Ваш камин, чтобы попасть в Министерство, оттуда мы аппарируем домой.