Операция «Искупление»

      Прежде, чем я успел переместиться в Министерство, МакГонагалл сжала мою ладонь в своих и строго сказала:       — Берегите себя, мистер Нотт.       Не думал, что когда — нибудь услышу нечто подобное от этой ворчливой старушки. Она с детства вызывала у меня чувство страха, хотя тот же Снейп, который буквально приводил в ужас всех учеников школы, не пугал так сильно, как женщина — кошка. Это прозвище дала ей Пэнси сразу после первого занятия, где мы увидели её не в человечьем обличии.       В Хогвартсе не было ни одного учителя, с которым мне удалось бы сблизиться за все годы обучения. Слизнорт стал научным руководителем, но даже с ним не получилось найти общий язык. Я оставался закрытым для всех, друзья не были исключением. Безусловно, за годы крепкой дружбы им удалось хорошо изучить мой нрав, потому иногда они нарушали мои личные границы, но не более того. В разговорах по душам я занимал позицию слушателя и, если надо — советчика, но о себе говорил мало. Не знаю, чем вызвано такое недоверие к людям, ведь многие из них предложили свою помощь, если бы потребовалось.       Я доверял отцу, пока он не предал меня, вновь примкнув к Воландеморту. Но как бы я не был искренен с ним, возраст был такой, что все его наставления воспринимались в штыки. Многие слова я понял лишь, когда покинул Лондон, правда, вернуться и обсудить с ним это было уже нереально. В последний раз мы серьёзно говорили на рождественских каникулах пятого курса, которые я провёл в поместье. Тогда он сообщил, что Тёмный Лорд переходит в наступление, и он будет стоять с ним в первых рядах.       Само собой, это не обсуждалось. Меня просто поставили перед фактом, так сказать подготовили к тому, что скоро всё изменится. Именно в тот вечер я мысленно попрощался с отцом, потому как знал, это его погубит.       Так оно и вышло.

***

      Меня встретил сотрудник Министерства Уильямсон. На нём была алая мантия, переливающаяся из — за света, чёрные кожаные перчатки, а первым слоем — костюм того же цвета, длинные волосы забраны в хвост. Уильямсон был аврором из охраны Фаджа, а ещё тем, кто упрятал отца в Азкабан. Как иронично, что именно ему поручили сопроводить меня до кабинета министра.       До этого мне не приходилось бывать в Министерстве, я видел лишь несколько кадров в Ежедневном Пророке, запечатлевшие определённые места. Например, зал суда, где проходили заседания по случаю поимки пожирателей, кафетерий и ещё пару локаций. Как — то отец рассказывал, что в круг магической элиты раньше входили десятки пожирателей: кто — то из них действительно перешёл на сторону Министерства, другие же лишь ждали своего часа, чтобы вновь примкнуть к своему повелителю. Годами пожиратели плели интриги, диктовали свою политику и были приближёнными самых высших слоёв магического мира, таким образом готовясь к возвращению Тёмного Лорда, а когда о его возвращении узнали все, они захватили власть в Министерстве.       Уильямсон всю дорогу молчал, что было весьма удобно. Человек, поймавший отца в Отделе тайн, пусть и выполнял свой долг, но для меня был неприятен. Он, в свою очередь, тоже не испытывал ко мне тёплых чувств. Мы вошли с ним в кабинет, где за столом сидел Кингсли Бруствер — нынешний министр магии. Напротив него стояло ещё два кресла.       Заметив наше присутствие, Бруствер воскликнул:       — Мистер Нотт, вы быстро добрались, — и он жестом подозвал к себе.       Я не успел сделать и шага, как вдруг из кресла подскочила мать Драко, которую я ожидал увидеть меньше всего, и подбежала ко мне, крепко сжав в своих объятиях. Слева от неё сидел Люциус Малфой. Он смерил меня холодным взглядом, таким свойственным для его натуры, а Нарцисса продолжала виснуть на мне и причитать:       — Теодор, мы узнали, что случилось, и сразу же направились сюда, — обычно такая сдержанная леди Малфой вдруг расчувствовалась, — Мой бедный мальчик.       — Зачем вы прибыли? — обратился я к ней, тем самым вызвав недоумение у обоих.       После смерти родителей Малфои должны были стать опекунами, но особой заботы или поддержки за последние месяцы я не наблюдал, поэтому слабо верил в то, что они пришли на помощь исключительно по доброте душевной. Когда мы с Драко были детьми, Нарцисса утверждала, что всегда готова заменить мне мать, но по факту ничего, кроме пустых обещаний я от этой женщины не слышал. Люциус вообще замечал меня только в присутствии отца. От служанок в Малфой Мэноре было больше внимания, нежели от этих двоих.       — Очевидно же, мы здесь из — за тебя, — ответила опекунша, разместив ладонь на моей щеке. Дешёвый приём, наверняка разыгрываемый перед министром. Я был более, чем уверен, что они здесь для того, чтобы подлизать Брустверу. Если бы их волновала моя судьба, они давно бы предложили помощь, но за последние два года я не получил ни одной весточки, помимо той, что Нарцисса отправила в начале года, и то для того, чтобы я забрал их сына в Хогвартс. В данном случае они пришли к Кингсли, чтобы предложить помощь, которая в будущем им обязательно аукнется. В обществе их до сих пор не признавали и пытались откровенно избегать, поэтому было важно очистить свою репутацию. Если они помогут аврорам, то будут на шаг ближе к своей цели.       — Ну да, ну да, — сухо произнёс я, демонстрируя недоверие в их адрес и переключил внимание на Кингсли. Тот терпеливо ждал, пока закончится наше чересчур драматичное приветствие. Малфои же волновали меня сейчас в последнюю очередь.       — Я уже сказал профессору МакГонагалл, что для зачистки поместья Ваше участие не потребуется, Теодор.       Он решил тактично отшить меня, но чёрта с два я спокойно вернулся бы в школу. Чтобы меня взяли с собой, нужно было представлять какую — то ценность для миссии. Конечно, я мог бы доверить освобождение родного дома Малфоям, но зная об их привычке предавать людей, чтобы защитить собственные шкуры, лучше всего было отправиться в Нотт Мэнор самому.       — Я могу быть полезен, министр, — в его глазах прочитался скепсис, — Я знаю это место лучше, чем кто — либо из вас.       — Главный вход мы найдём и без тебя, — послышался писк сзади. Уильямса, похоже, вообще не волновало, что в доме были заложники, которые в случае одного неверного шага могли пострадать. Хотелось съездить этому самодовольному кретину по морде, но прежде, чем я успел что — то сказать, Люциус встал на мою защиту.       — Как Вы смеете так обращаться к наследнику чистокровной династии? Мистер Нотт заслуживает должного уважения, — его слова поставили щенка на место. Он понуро опустил голову и уставился в собственные ботинки, хотя в душе возненавидел ублюдков ещё больше.       — Сэр, — обратился я вновь к министру, — В поместье около десятка слуг. Можно попытаться незаметно вывести их, пока другие отвлекают внимание преступников, — Бруствер нахмурил лоб и устало потёр виски, а я продолжил, — С левого торца здания есть проход в подвал, о нём мало кто знает.       Он молча обдумывал предложение, но его лицо выдавало недовольство тем, что участие ребёнка в миссии заставит Министерство нести ответственность за его жизнь. Я старался сохранять спокойствие, но молчание затянулось, поэтому начал крутить отцовский перстень, лишь бы отвлечься от этой зудящей тишины. Ребристой поверхностью прошёлся по тыльной стороне ладони, кожу начало саднить, а Бруствер всё ещё молчал. Я не понимал, почему все медлят. Прямо сейчас люди находились в опасности, а мы заседали в кабинете вместо того, чтобы отправиться им на помощь. Царапнув большой палец противоположной пятерни, стиснул челюсть, подавив чуть не вылетевшее наружу ругательство. Наконец, Кингсли подал хоть какие — то признаки жизни.       — Так и быть, мистер Нотт, — он поднялся со своего кресла, — Вы с миссис Малфой займётесь освобождением слуг, а мистер Малфой с аврорами возьмут на себя злоумышленников.       Меня не устраивал такой вариант, поэтому я успел вставить слово:       — Извините, сэр, но мне стоит пойти с мистером Малфоем, — Бруствер нарочито вскинул бровь, давая понять, что лучше перестать встревать, иначе я могу остаться здесь, но объективно — его план был плохо продуманным. Главной задачей была поимка преступников, а не спасение невинных жизней. Я понял это за несколько минут нахождения в кабинете.       — Вы понимаете, что в доме Вас могут встретить пожиратели, а не обычные грабители? — спросил он.       — Именно поэтому им лучше не знать о прибытии авроров. Мы — бывшие пожиратели, — хотелось сплюнуть только что сказанные слова, отдававшие горечью, пускай они и добавляли убедительности, — Пока авроры и миссис Малфой выводят слуг, мы отвлечём их внимание и постараемся потянуть время. Если вперёд пойдут авроры, то разговора точно не выйдет.       — Парень прав, — поддержал Малфой, — Мы дадим им больше времени на спасение заложников, а как управятся — придут на помощь.       Министр посмотрел на Уильямсона, который всё это время молчал. Тот устало выдохнул, но согласился. В итоге было решено отправляться немедленно, чтобы не терять больше времени. В коридоре к нам присоединился ещё один аврор — Джон Долиш. Я не смог сдержать любопытства и, поравнявшись с Люциусом, спросил:       — Почему министр отправил в помощь всего двух авроров?       Малфой с минуту молчал, наверно, тщательно обдумывал свой ответ или быть может, подумал, что я и вовсе не к нему обращался. На моей памяти не было ни одного случая, когда я разговаривал бы конкретно с ним.       — Кингсли считает, что это либо остатки пожирателей, которым до сих пор удавалось хорошо скрываться, либо обычные воры, по собственной глупости заявившиеся не в тот дом. В любом случае, их там не больше трёх человек. Этого количества вполне достаточно, чтобы одолеть слуг, — он нарочито прохрипел, демонстрируя усталость от этого короткого разговора, но закончил, — За нами численное превосходство. Ну и по словам Уильямсона, он в одиночку может уложить десяток пожирателей, — мы оба прыснули, чем привлекли внимание авроров.

***

      В доме не часто бывали гости, если не считать собрания пожирателей раз в несколько месяцев, поэтому когда отец приказал служанкам подать ужин на троих, я был заинтригован.       Спустя час после этого прибыл Люциус Малфой, что странно — он был без жены. Пройдя в зал, где восседал отец, в очередной раз проигнорировал моё присутствие. Вид у него был тревожный.       — Старый друг, приветствую, — начал отец, — Скоро подадут ужин.       Малфой воздержался от красноречивого приветствия и сразу перешёл к делу.       — Нужно поговорить, — отец выдохнул, подозревая что — то неладное, но согласился, — С глазу на глаз, — пояснил гость, который оказывается, заметил меня с самого начала, но не счёл нужным поздороваться.       — Сын, оставь нас, пожалуйста, — обратился ко мне и я без лишних слов покинул комнату.       Отец знал, что я был довольно любопытен, но не учёл этого во время разговора. Они не наложили оглушающих чар, так что я без проблем слышал каждое их слово, остановившись у дверного косяка.       — Времени мало, друг, — начал Малфой, медленно шагая по комнате, — Скоро Он призовёт их.       — Ты уверен?       Я не услышал ответа. Скорее всего Малфой просто кивнул и продолжил наворачивать круги в гостиной. Отец тоже молчал, а я затаил дыхание, дабы не выдать себя.       Как правило, у нас в семье наличие секретов не было в почёте. Как только меня посчитали достаточно взрослым, чтобы понимать сложности этой жизни, то стали посвящать во всё без разбора. Иногда это явно было лишним, но я не жаловался. Сейчас же я подслушивал, потому как привык быть в курсе всего происходящего.       — Слишком рано, — нервно пробормотал отец, — Тео ещё не готов, — я навострил уши, как только услышал своё имя.       — У нас нет выбора. Они должны принять метку, если не хотят познать Его гнев.       — Они же ещё дети, Люциус.       Внутри всё сжалось от страха. Уже тогда я понимал, что ждёт меня в ближайшем будущем, но не думал, что оно наступит так скоро. Дома мне не разрешалось высказываться по данному поводу, поэтому я просто питал надежду, что Воландеморта схватят раньше, чем он успеет призвать меня в свои ряды.       Мне часто снилась мама, умоляющая не делать этого, не идти по стопам отца. Слёзы стекали по её бледной коже и я пытался стереть их подушечками пальцев, но каждый раз кто — то подкрадывался сзади и утаскивал меня во тьму, оставляя маму в одиночестве.       — Насколько я помню, Теодору в следующем месяце исполняется шестнадцать, — парировал Малфой, — В его годы мы уже несли это бремя.       Меня совершенно не волновало, что они делали в моём возрасте. Я не собирался идти по стопам отца ни в карьерном плане, ни в идеологическом. Он хоть и был порой груб и суров, но всё же любил меня и старался не навязывать свои идеалы, поэтому я испытал крайнее возмущение, когда меня нарекли будущим последователем Тёмного Лорда.       На этом их разговор был закончен, потому как гость быстро попрощался и направился в сторону выхода, пожелав удачи. Услышав приближающиеся шаги, я спрятался за колонной, дабы остаться не замеченным. В голове был полный сумбур, но среди этого потока мыслей я чётко выделил для себя одну:       «Я ни за что не стану пожирателем».

***

      Мы переместились на территорию Нотт Мэнора, которая включала в себя не только само поместье, но ещё сад, площадку, на которой я играл в детстве и конюшню. К слову, ездить на лошадях я так и не научился. Меня всегда завораживали эти создания, но как бы отец ни уговаривал сесть и попробовать прокатиться верхом, я всегда отказывался, но никогда не упускал возможности отобразить их на холсте. В доме должны были остаться какие — то работы, возможно, даже в моей комнате. Я не был здесь уже два года и вот теперь стоял полным решимости спалить это место, если потребуется, лишь бы спасти людей, которые отдалённо походили на близких.       Если ничего не изменилось за последние годы, то в доме должны были быть моя служанка с сыном, две поварихи, конюх, садовник, две старушки, которые всегда занимались чем — то разным и два домовика. Отец не любил, когда в доме много народа, и даже восемь людей и два магических существа казались для него перебором.       Я посмотрел на Люциуса и кивнул в знак того, что пора приступить к делу, пока остальные скрывались неподалеку и ждали возможности проникнуть в подвал. Мы поднялись по ступенькам, стараясь передвигаться бесшумно, и Малфой проверил крыльцо на наличие защитного поля.       — Похоже, болваны совсем не переживают, что кто — то может проникнуть в дом, — заключил он.       Размышляя о том, кто мог так спокойно проникнуть в поместье, разобраться со слугами, да ещё и остаться после этого в нём, не наложив защиту, в голову пришёл только один возможный вариант — пожиратели. И наверняка те, кто уже бывал в доме ни раз, значит они были знакомы с отцом и являлись приближёнными Тёмного Лорда. Зная о судьбе Нотта Старшего и моей двухлетней отлучке, они могли решить, что получится залечь на дно, ведь никто и не подумает искать их здесь, ну и плюсом ко всему — хороший улов в виде золота, драгоценностей и волшебных реликвий, на которые можно век прожить безбедно.              — Алохомора, — прошептал я, поскольку дверь оказалась заперта.       Мы вошли внутрь и огляделись по сторонам. Рядом никого не было, но издалека доносились чьи — то вопли и размашистый смех. Направившись на источник звука, я попутно рассматривал стены, и кинув взор на портрет матери, висевший там сколько я себя помню, не смог пройти мимо. Задержавшись у картины всего на пару секунд, мне удалось детально рассмотреть её: густые тёмные волосы, чётко выраженные скулы, смугловатая кожа, тонкие руки, обручальное кольцо на пальце и подвеска на шее с изображением орла. Тёплый взгляд с картины буквально добрался до сердца и я вспомнил её лучезарную улыбку, которой она одаривала каждый день. Я мог бы смотреть на неё часами, но Люциус подтолкнул меня вперёд и мне пришлось мысленно попрощаться с мамой, сконцентрировавшись на деле.       Голоса доносились из обеденного зала. Мы обогнули коридор и подошли к арке, расположившись с обеих сторон от неё. Судя по голосам, в комнате было двое мужчин, а крики больше походили на женские. Эти уроды пытали служанку, упиваясь её страданиями. Медлить было нельзя, так как любой последующий удар мог оказаться для женщины последним. Малфой посмотрел на меня и начал обратный отсчёт, показывая на пальцах каждую оставшуюся секунду до нападения.       3…2…1       — Экспеллиармус.       Палочка одного из пожирателей отлетела в сторону, переключив их внимание на нас. Я узнал этих двоих — Корбан Яксли и Эйвери Младший. Первый после исчезновения своего повелителя не предпринимал никаких попыток по поиску оного, а наоборот отрёкся от своих прошлых деяний, убедив Министерство магии в том, что действовал невольно, находясь под действием Империуса. Позже Яксли удалось снова войти в доверие к Воландеморту. В результате переворота в Министерстве он занял должность начальника Отдела магического правопорядка, а после битвы за Хогвартс сбежал от авроров и до этого момента его никто не видел.       Второй же был обычной шестёркой, и исходя из увиденного, оставался ей по — прежнему. Его лицо было всё в шрамах, а половина зубов выпала. Он уставился прямо на меня, ибо только у него осталась палочка, но нападать он не решался, видимо, ждал приказа. Из — за моей спины вышел опекун и вежливо обратился к непрошенным гостям:       — Добрый вечер, джентльмены.       — Люциус Малфой? — начал Яксли, в котором, казалось, не было ни тени страха, — Какими судьбами? — спросил так, будто это был его дом, а затем перевёл взгляд на меня, и ухмыльнувшись, заявил, — И что это за выскочка с тобой?       Я напрягся, но промолчал, предоставив слово Малфою, который аккуратно начал выстраивать диалог, дабы дать аврорам и жене больше времени для освобождения заложников. Эйвери тем временем переводил палочку с него на меня и обратно. Что странно, мне не было страшно в тот момент. Я смотрел на них с гордо приподнятой головой, показывая, что в этом доме им дозволено разве что ноги мне целовать, но не более того.       — Интересный вопрос, да вот только не по адресу, — всё также спокойно твердил опекун, намекая, что им здесь не место, — Вообще — то ты залез в его дом, — и указал на меня.       Шестерёнки Яксли активно заработали и в голове сложился пазл. Он уставился на меня с неприкрытым удивлением. Я нарочито вскинул бровь, не понимая, чем вызвана его реакция, но ублюдок даже и не думал извиняться за вторжение. Всё ещё оставаясь безоружным, он решился повернуться к нам спиной и начал не спеша выхаживать по залу. Воцарилась тишина, явно не предвещавшая ничего хорошего, поэтому я плотнее обхватил палочку, направляя её в Эйвери.       Из — под стола вновь послышались тихие возгласы и я вспомнил, что эти двое кого — то пытали до нашего появления. Сделав несколько шагов вперёд, заглянул за край стола, где лежало истерзанное тело моей служанки.       — Флоренс, — сожалеючи произнёс я, а она нашла меня взглядом и слабо улыбнулась. Платье было частично разорвано, оголяя интимные зоны, кровь размазана по рукам, ногам и полу, губы посинели и пересохли. Её насиловали и ни один раз, но даже в таком почти убитом виде я уловил в её глазах надежду. Ей было около сорока, но она видела мир через призму юношеского максимализма, а ещё была чересчур мечтательна и верила в доброту каждого человека.       — Так значит ты отпрыск Нотта? — перебил мои мысли Яксли после двухминутного расхаживания, в процессе которого периодически посмеивался. У него явно поехала крыша, на адекватного человека он был мало похож, хоть и старался держаться уверенно и невозмутимо.       Он остановился в метре от меня, ожидая ответа на вопрос, который и так знал. Всё это время я смотрел на Флоренс, прокручивая в голове план по её спасению. Бедняжка с трудом шевелилась и вряд ли смогла бы самостоятельно сбежать. Её грудь медленно вздымалась при очередной попытке поймать ртом воздух, видимо, эти негодяи повредили ей дыхательные пути. Я сжал палочку с такой силой, что почувствовал, как на коже отпечатывается кольцо. Взглянув на него, осознал, что защищать дом Ноттов и заботиться о его жителях, моя прямая обязанность, и я сделаю всё, чтобы Яксли со своей шестёркой поплатились за содеянное.       — Мы думали, ты сдох, как и твой папаша.       Переведя палочку на Корбана, я велел ему отпустить служанку, на что тот лишь заливисто рассмеялся мне в ответ.       — И что ты мне сделаешь, сопляк? — ляпнул он, успокоившись.       Впервые я почувствовал угрозу и засомневался, что вообще смогу навредить хоть кому — то из них. Я никогда ни то что не убивал, а даже не сражался. Меня немного затрясло, но я старался не подавать вида. Внушая себе, что скоро здесь появятся авроры, немного успокоился, но Яксли обогнул стол и заставил Флоренс подняться, дёрнув за волосы. Она снова закричала, при чём так громко, что резало уши, но этим двум нравилось, будто вместо крика они слушали игру на арфе.       — Я сказал, отпусти её! — приказ был расслышан чётко, а направленная в его сторону палочка уже готова была пустить Круциатус, но было ещё рано. И вот снова мерзкий истерический смех, уже начинавший действовать на нервы, а затем он прислонился к уху Флоренс и демонстративно провёл по нему языком, от чего она ещё больше затряслась.       — Попробуй остановить меня, — ответил он и крепче ухватил её за копну волос, оттягивая назад. Больше нельзя было ждать. Обстановка накалилась до предела и нужно было что — то сделать, смотреть на это я не мог. Направив палочку на Эйвери, попытался напасть, но он опередил меня.       — Импедимента.       Меня сбило с ног. Приземлившись на пол, ударился головой и на несколько секунд потерялся в пространстве. Увидел стоящего Люциуса, направившего невербальное заклинание на Эйвери. Затем пришёл в себя и попытался встать, но в меня полетел очередной выпад, который отбил Малфой. Воспользовавшись моментом, Яксли отбросил служанку на пол и кинулся за палочкой. Следом было отправлено очередное невербальное заклинание, но Эйвери перевернул стол, сделав его щитом от нападения.       — Флоренс, беги! — крикнул я и пустил в высунувшегося из — под стола пожирателя Остолбеней, но промазал. Она кое — как попыталась отползти от места схватки, чтобы спрятаться. Нужно было ей помочь, но времени на это не было.       Яксли оставил служанку без внимания и позволил той сбежать. Главной задачей было разобраться с нами, но каждый его выпад Малфой блокировал. Я ринулся в сторону колонны, чтобы спрятаться от Эйвери, но тот пустил в меня Экспеллиармус, чтобы побыстрее расправиться, когда я лишусь палочки.       — Протего, — выкрикнул я на автомате.       Добравшись до колонны, спрятался и перевёл дыхание. Люциус и Яксли продолжали сражаться и пока было не ясно, кто одерживает верх. Сердце бухало до невозможности, но останавливаться было нельзя. В колонну полетели взрывающие чары, ненадолго оглушившие меня. В такие моменты обычно вся жизнь пролетает перед глазами, но я не мог сосредоточиться ни на одном воспоминании. Высунувшись, увидел, как противник ждёт моего появления, воспользовался ситуацией и выкрикнул:       — Петрификус Тоталус.       Заклинание попало точно в цель, лишив пожирателя возможности сделать очередной выпад. Эйвери упал на пол, а на лице Яксли затаился страх от приближавшегося проигрыша. Он с трудом отбил Сектумсемпру, полетевшую в него, но не успел сориентироваться и отбить второй удар. Лишившись палочки, он пал на колени и я произнёс:       — Инкарцеро.       Его связало верёвками. Люциус провернул тоже самое с Эйвери и мы с облегчением выдохнули. Одновременно с радостью я почувствовал некое опустошение, как будто сражался целый день с армией пожирателей. Сердце всё ещё не могло стучать ровно, а дыхание сбилось. Я убрал пот со лба и поправил растрепавшиеся волосы. Вдруг из — за спины послышалось:       — Авада Кедавра!       Развернувшись, я увидел, как в мою сторону летит зелёный луч света.