Операция «Искупление»

      Я видел смерть. Она пришла так неожиданно и забрала самого важного человека. Маму. Она знала, что умрёт, как и все остальные. Меня старались оградить от этого, но в итоге я был последним, кто видел её живой. Помню, как её ладонь, находящаяся в моей, резко стала холодной. Будто кровь перестала циркулировать по венам и забрала всё тепло. Потом я заметил, что мамина грудная клетка неподвижна, она перестала дышать. Мне пришлось прислониться к груди, чтобы услышать сердцебиение, но его тоже не было.       Я был слишком мал и пережил потерю довольно быстро в сравнении с остальными. Особо остро начал ощущать скорбь, когда поступил в Хогвартс. Новая жизнь, новые друзья заставляли порой чувствовать себя одиноко, и я вспоминал о ней. Бередя старые раны, внушал себе, что она рядом, охраняет меня, заботится, хоть я и не вижу её. Из — за этого часто приходилось разговаривать с самим собой, но внутри была надежда, что она меня слышит, просто не может ответить.       Это продолжалось пару лет, а потом пришло смирение с тем, что матери давно уже нет. И стало как — то проще жить. Невидимый груз свалился с плеч и я вдохнул полной грудью.       Затем не стало отца. За последние годы мы утратили былую связь, но чувство любви и беспокойства за него оставались. Что бы между нами ни происходило, он был важен для меня. Я всегда гордился тем, что был его сыном. Каким бы злодеем его ни считали, всё же негодяем он не был.       Мы почти всю мою жизнь были вдвоём, без мамы. Он поддерживал меня, защищал, всегда был на моей стороне. Разве не таким должен быть отец, ведь моя жизнь всегда была для него на первом месте?       И вот смерть настигла и меня. Думал ли я, что это произойдёт так скоро? Конечно же, нет. Ещё столько всего было не сделано, не достигнуто. Проблема лишь в том, что смерть это не волнует. Она просто приходит и забирает тебя с собой. Мне тогда подумалось, что это не так уж плохо, ведь появился шанс увидеть родителей. Вдруг они будут вместе, будут держаться за руки и ждать меня. Я готов был умереть. Готов был встретиться со своей семьёй, но…       В последние секунды до того, как мне суждено было покинуть этот мир, вмешался третий важный для меня человек. Флоренс возникла из ниоткуда, я даже не заметил её поблизости. У неё почти не осталось сил, но она всё равно бросилась спасать меня, преградив собой зелёную вспышку.       Жизнь разделилась на «до» и «после», потому как теперь у меня действительно никого не осталось.       В следующее мгновение я наблюдал, как луч пронзает её тело и она падает вниз.       — Экспеллиармус, — прокричал Малфой в сторону нападавшего, но что было дальше, я уже не видел.

***

      Наш сад был так красив в летнее время года. Всё вокруг цвело, благоухало. Садовник регулярно подстригал кусты, поливал растения, которых было в избытке, пересаживал цветы из одной клумбы в другую.       Там всегда приятно пахло. Я любил бегать по саду и собирать цветы для матери, но после её смерти этой чести удостоилась служанка. Она гуляла со мной сутками напролёт, ни разу не жалуясь на усталость. Я был довольно активным ребёнком, мне всего было мало. Буквально каждый час ко мне в голову лезли новые идеи, за которые Флоренс никогда не ругала. Она лазала со мной по деревьям, поскольку тогда ещё была молода, собирала травы, ловила бабочек и брызгалась водой из ручья, мастерила рогатки и строила шалаши.       — Флоренс, а ты умрёшь, как мама? — спросил как — то я, а она лишь мило улыбнулась и ничего не ответила.       Меня тогда удивила эта реакция, но сейчас я осознаю, что ещё не был готов обсуждать смерть. Я просто не понимал, что это такое. И если бы она сказала, что рано или поздно тоже умрёт, я был бы безутешен. Флоренс знала меня слишком хорошо, да это и очевидно, ведь она была со мной с самого детства. Родители не считали её частью семьи, а вот я напротив — видел в ней исключительно родню, не меньше.       — Почему ты молчишь? — не унимался я.       Ей пришлось подбирать слова, дабы не сказать лишнего. И такой она была всегда — говорила строго по делу, без красноречия, абстрактных размышлений и тому подобного.       — Краткость, сестра таланта, — повторяла она из раза в раз, а я лишь кивал, делая вид, что понимаю суть её слов. Почему — то при ней мне не хотелось выглядеть глупо. Наверно, это из — за того, что она была моей первой любовью. Конечно, я был слишком мал, чтобы любить так, как могут любить только взрослые, но Флоренс была очень красива, мила и достаточно юна. Лишь через пару лет до меня дошло, что это была не та любовь, о которой пишут в книгах. Скорее, это привязанность к человеку, который заменял мне мать.       — Тео, я не собираюсь умирать.       Мне этого хватило, чтобы поверить, что Флоренс будет жить вечно.

***

      Её тело было в моих руках. Я старался прикрыть те части, где уже отсутствовало платье, но кого это волновало в тот момент? Голова расположилась у моей груди и я поддерживал её рукой. Бедняжка так исхудала, но как давно это началось, мне не было известно, ведь в последние годы мы не виделись и общались исключительно по почте.       Вокруг меня были слышны шум и нескончаемые ругательства со стороны убийцы, но я не обращал внимания. Сейчас было важно только то, что последний человек, который любил меня по настоящему, бескорыстно и так трепетно, больше не сможет проявить эту любовь, как и я впредь не смогу показать ей свою.       — Ты не должна была жертвовать собой, — прошептал я, смотря прямо в глаза, в которых уже не было жизни.       Прикрыв её веки, уткнулся в макушку и дал волю слезам. Флоренс меня уже не слышала, а мне так хотелось поговорить с ней, сказать в последний раз, как я благодарен ей за всё, что она сделала для меня.       Почему она всегда была такой храброй? Почему пожертвовала собой? Почему любила меня больше, чем себя саму?       Ответ прост — я был её первым ребёнком.       Со мной у неё впервые проявился материнский инстинкт. Она сделала бы для меня всё, спасла бы от любой беды. В общем — то, именно так она и поступила.       Её растрепавшиеся русые волосы щекотали мне шею, но я не обращал внимания. Более важным было то, что её тело охладело. Значит действительно умерла, значит это не сон. Я испытал дежавю.       Не знаю, сколько времени я просидел с ней на руках, но всё начало неметь. Нужно было отстраниться от неё, вернуться в реальность, но было слишком больно. Так больно, что я не мог дышать. Обычные слёзы превратились в сильные всхлипы, и я начал дёргаться, будто покачивал на руках младенца, но вместо него был труп служанки.       — Прости меня… Прости, — шептал я, но она по — прежнему молчала. Тогда меня затрясло ещё больше и всхлипы перешли в громкие рыдания. В груди всё сжалось и движения были похожи на судороги или конвульсии. Лицо стало нестерпимо влажным, пришлось высвободить одну руку, чтобы протереть его, но толку — то… Жидкость из глаз сочилась без остановки.       Ещё ни одна смерть прежде не повергала меня в подобное состояние. До этого приходилось как — то держаться, быть стойким, не позволять горю захватить рассудок, но рано или поздно всему приходит конец. Так наступил конец самоконтролю. Я больше не мог терпеть эту боль и просто молил в душе, чтобы всё это закончилось. Обливиэйт был бы кстати.       — Теодор, — послышался чей — то голос, а затем ладонь плавно легла на плечо, но я не мог шевелиться, тело словно парализовало, да и, откровенно говоря, было плевать на всех, — Посмотри на меня, мальчик мой, — я различил Нарциссу, приход которой тоже ускользнул от меня. Должно быть, они с аврорами уже спасли остальных, вот только не успели прийти на помощь самому важному человеку в этой комнате.       — Оставьте меня, — сухо произнёс я, вновь утыкаясь в макушку Флоренс.       — Мне очень жаль, — продолжала она, поглаживая меня по спине, дабы успокоить, — Ты ни в чём не виноват. Эта женщина была верна тебе и твоей семье, потому для неё было честью умереть за тебя.       Большего бреда я никогда не слышал. Жизнь Флоренс стоила больше жизни каждого в этом зале, но все наверняка считали, что смерть обычной служанки не такое уж страшное событие. Вот только для меня это было самым страшным исходом, который только мог произойти.       Игнорируя слова Нарциссы, я лишь крепко держал руку Флоренс, которая уже не чувствовала ни тепла, ни скорби, ни сожалений. Тело остыло, мышцы расслабились, исчез румянец с лица. Немного успокаивало лишь то, что её страдания, наконец, закончились. Я, в свою очередь, с радостью согласился бы на круциатус. Он был бы сто крат милосерднее, чем те муки, что я испытывал тогда, но заслужил ли я это милосердие? В любом случае, Флоренс хотела, чтобы я жил, но если честно, тогда мысли были лишь о смерти. Не знаю, что делали остальные всё это время, поскольку не обращал на них внимания. Дело сделано, а значит остальное — не моя забота.       В какой — то момент меня привёл в чувства знакомый голос, а если говорить точнее — детский крик:       — Мама! — я поднял голову и увидел мальчишку стройного телосложения. Его волосы были такого же цвета, что и у матери, а в глазах читался ужас. Он оглядел её с головы до ног, лежащую в моих объятиях. Я судорожно попытался вновь прикрыть то, что ребёнку видеть не следовало, но было уже поздно.       — Фергюс, — позвал его я, но не уверен, что меня вообще кто — то расслышал. Во рту пересохло и было сложно выдавить хоть что — то, да и вряд ли какие — то слова помогли бы ему. Мальчонка стоял неподвижно до тех пор, пока кухарка не взяла его за руку и не утащила из зала.       Фергюс родился, когда мне было восемь. Отца у него никогда не было, точнее никто не знал, где он, кроме Флоренс, разумеется. Она так ждала его появления на свет, а я жутко ревновал, боялся, что она перестанет уделять мне внимание, но в итоге парнишка сделал нашу жизнь только интереснее. Мы брали его с собой на прогулки, а вечерами я читал ему сказки, пока его качали в кроватке. Отец выделил для них специально комнату с камином, чтобы мальчик не простудился. Хорошее тогда было время, не то что сейчас.       После того, как его увели, я наконец пришёл в себя и смог трезво оценить ситуацию. Уложив Флоренс на пол, приказал слугам позаботиться о теле — намыть, переодеть и подготовить к похоронам. Малфои уставились на меня с полным недоумением, мол, что ты творишь, какие похороны, нам пора возвращаться, но я оставался непреклонен. Спорить долго не стали, ибо грусть быстро сменилась на гнев, и я не собирался спрашивать у кого — то разрешения.       Ублюдком, убившим Флоренс, оказался Рабастан Лестрейндж, которого Люциус обезоружил, а авроры связали. Он был одним из самых фанатичных сторонников Воландеморта. Сбежал из тюрьмы, после этого участвовал во многих операциях пожирателей смерти. В том числе, и в битве в Отделе тайн. Теперь его и ещё двух пожирателей ждало пожизненное заключение в Азкабане. Можно было даже не ходить на заседание, ведь всё и так уже было ясно.       Тем не менее, как бы я не старался сдерживаться, руки всё равно чесались, чтобы съездить этой безжалостной твари по морде. Это, конечно, так по — маггловски, но мне не хотелось использовать палочку, чтобы причинить ублюдку боль. Я хотел чувствовать его кровь на своих костяшках, слышать хруст его челюсти, но даже при огромном желании возможности разобраться с ним самостоятельно у меня не было. Авроры ясно дали понять, что никого не подпустят к пожирателям.       Они увели всех троих в одну из комнат Мэнора, а Малфои вышли в сад, давая мне время на то, чтобы прийти в себя. Я остался один, оглядел комнату, оценивая ущерб, но всё это не вызывало никаких эмоций. Выплакав, что накопилось в душе за долгие годы, я ощущал внутри лишь пустоту. Не было ни планов на ближайшее будущее, ни целей, резко пропали все стремления и даже желание жить. Оставалось только существовать, пока всё не вернётся на круги свои.       Среди всего этого дерьма, что меня окружало, светлой и прекрасной оставалась лишь Грейнджер. Я вспомнил ту ночь в Астрономической башне, когда её поддержка спасла меня. Наверно, именно поэтому я тогда и не сдался, а сейчас, когда её рядом не было, внутри что — то сломалось. О возвращении в школу даже думать не хотелось, только если ради неё. Не стану отрицать, мне льстила мысль о том, что сейчас она, наверно, места себе не находит, переживая за меня. Хотя бы ради этого стоило геройствовать. Как бы там не обстояли дела в Хогвартсе, нужно было сосредоточиться на том, что происходило в данный момент, поэтому я набрал в лёгкие побольше кислорода и направился на поиски Фергюса.       

***

      Похороны были довольно скромными. Мы провели их на следующий день. Авроры покинули поместье почти сразу же после поимки пожирателей, а Малфои вызвались выступать в суде в качестве свидетелей. Было решено не впутывать меня в эти дела и позволить попрощаться с погибшей служанкой. Из присутствующих были только слуги, я и Фергюс. Во время закапывания гроба он держался около меня, крепко сжимая за локоть. Прошлым вечером мне удалось найти его в своей комнате, сидевшим на кровати и тихо плача. Устроившись рядом, я отправил кухарку приготовить что — нибудь поесть.       — Конечно, мистер Нотт, — сказала она и резко засуетилась, но перед тем, как покинуть комнату, добавила, — Наконец — то Вы вернулись домой…       На самом деле я не чувствовал себя здесь хозяином. Это место было моим домом, да, но главным всегда был отец. Мне же не доводилось прежде чувствовать подобный груз ответственности, но я чётко осознавал, что судьба всех проживавших в Мэноре теперь зависит от меня и моего грамотного управления.       Оставшись наедине с мальчишкой, я пытался подобрать нужные слова, ведь когда — то сам в них нуждался. Флоренс, например, нашла, что сказать, дабы на душе стало немного легче, и я отчаянно пытался вспомнить, что же она тогда говорила, но в голове было пусто. Про себя отметил, что Фергюс значительно старше, чем был я, когда потерял маму, поэтому понадеялся, что разговор с ним сложится проще.       — Ты уже знаешь, что произошло? — спросил я.       — Она спасла тебя, — процедил он, но в голосе чувствовался привкус горечи. Не думаю, что он винил меня в случившемся, скорее не понимал, зачем его мать так поступила, почему выбрала смерть ради человека, который даже не был ей сыном.       Я отчаянно выдохнул в попытках потянуть время, поскольку всё ещё не знал, что сказать. Казалось, он чувствовал, как я напряжён, но терпеливо ждал хоть какого — то ответа. Единственное, что пришлось сразу для себя уяснить — теперь этот парень — моя ответственность. Не смотря на то, что я и сам всё ещё оставался ребёнком, ради него мне нужно было повзрослеть.       — Фергюс, она была очень храброй женщиной, — начал я, — Тебе стоит гордиться, что она — твоя мать.       Мальчонка взглянул на меня и по моему телу прошла дрожь. Он был таким потерянным, словно брошенный котёнок, напоминавшим меня самого много лет назад. Мы уставились друг на друга в попытках найти хоть какой — то ответ на вопрос «Что нам теперь делать… без неё?».       Невольно по щекам потекли слёзы. Заметив это, он бросился ко мне и я крепко сжал его в объятиях. Мы оба плакали, вот только Фергюс был на грани истерики. Я похлопывал его по спине и тихо проговаривал одно и тоже обещание:       — Я позабочусь о нас, Фергюс. Даю тебе слово.       Когда гроб был закопан, а крест вставлен в землю, все потихоньку начали расходиться. Мы же стояли ещё около часа возле её могилы. Вспомнив, что она любила жёлтые розы, которые росли у нас в саду, я наколдовал венок из них. Фергюс наблюдал за тем, как мне легко удаётся орудовать палочкой, словно заворожённый. Его мать была волшебницей, но редко использовала магию, как и прочие слуги, поэтому всё увиденное было для него как будто в новинку. Было радостно, что хотя бы так он может отвлечься.       — Сегодня я должен попрощаться с тобой, Фергюс, — заговорил я, когда молчание стало невыносимым. Он тут же оживился и встал напротив меня, чтобы смотреть прямо в глаза, от чего я слегка затушевался.       — Что? Ты уезжаешь? — ему стало страшно.       — Я должен вернуться в школу, но обещаю, мы скоро увидимся… — он не дал мне закончить. Страх сменился злостью и он твёрдо топнул ножкой по земле. Со стороны это совсем не выглядело устрашающе, но я не стал его смущать и убрал шутки в сторону. Ему же было совсем не смешно.       — Ты же обещал, что позаботишься обо мне, — крикнул он.       Если бы я только мог остаться с ним…       — Здесь у тебя есть всё, что нужно. Я буду приезжать, как смогу, а летом проведу с тобой все каникулы, — его такой вариант явно не устраивал, но я не отступал, — Мне нужно закончить школу, понимаешь?       Он всё понимал, но не хотел оставаться один после случившегося. Со слугами у него были хорошие отношения, но привязался он почему — то ко мне. Мы не виделись больше двух лет, но до этого отлично ладили. Я любил его, как младшего брата, и судя по всему, он действительно скучал всё то время, что меня не было.       Фергюс был упрямым ребёнком и очень напоминал меня в детстве: такой же неусидчивый, любознательный и капризный, поэтому я не знал, как с ним общаться. Он вырос, теперь его было сложно провести. Давать пустых обещаний я не собирался, поэтому и не пошёл на компромисс. Он выжидающе смотрел на меня, но решение моё не изменилось. Тогда он в очередной раз топнул ногой и убежал в дом. Во мне же сохранилась решимость закончить последний год и заняться будущим этого мальчонки.       — Потом ещё спасибо скажешь, — сказал я скорее себе, нежели ему.       Флоренс похоронили недалеко от ручья, к которому мы часто бегали с ней раньше. Я взглянул на венок ещё раз, попрощался и пошёл прочь. Уехать сразу после этого я не мог. Нужно было заглянуть ещё в одно место.       Маму мы похоронили на холме вблизи дома. Поднявшись туда, можно было наблюдать, как солнце уходит за горизонт. Она любила стоять там и смотреть на небо. Иногда брала меня с собой, но будучи ребёнком я не понимал её пристрастий. Отец же наоборот частенько составлял ей компанию. Если выйти из дома и развернуться на Запад как раз можно было увидеть их, стоящих в обнимку.       Памятник слегка запорошило снегом, но было видно, что за ним ухаживали. Скорее всего, слуги периодически навещали её и наводили порядки. По мановению руки, надгробие очистилось и стала видна надпись.

«Корнелия Нотт»

«Только любовь способна жить вечно»

      С минуту я стоял молча, пытаясь подобрать слова. В горле образовался ком, а поток мыслей заполонил сознание. Пришлось представить, что мама стоит напротив меня, готовая выслушать всё, что я решусь на неё вывалить. И тогда слова сами потекли рекой.       — Прости, что так долго не приходил. За это время столько всего произошло. Отец умер, но ты, наверно, и так это знала. Хочется верить, что вы нашли друг друга, — я замялся, стараясь приостановить очередной поток слёз. Естественно, за последние сутки я превратился в плаксу, но ненадолго. Мне было не впервой скрывать подлинные эмоции.       Надгробие приютило на себе новую порцию снежинок, стремительно падающих с неба, чтобы в итоге разбиться. Мои волосы взмокли, а стоять в одном костюме стало довольно тяжко, поэтому я применил согревающие чары.       — Флоренс тоже не стало, — небольшая пауза, чтобы собраться, — Получается, вы все меня оставили, да ещё и повесили на шею Фергюса. Он славный, но я не уверен, что гожусь на роль опекуна.       Закрыв глаза, мне удалось представить, как мама подходит ко мне, чтобы обнять, и я сжимаю её в тисках, только бы она не испарилась. Прошло слишком много времени, чтобы я хорошо её помнил, но в голове сохранился образ милой и доброй женщины, улыбке которой под силу было растопить даже айсберг, раз уж это сработало с сердцем отца. И эта женщина из моих воспоминаний наверняка сказала бы что — то в этом духе:       — Сомневаться в себе — это нормально, Тео, но не позволяй страху перед ответственностью брать верх.       — А что насчёт меня, мам? — чересчур эмоциональный выпад, — Что будет со мной? У меня ведь никого не осталось.       В действительности так и было — кроме родни были ещё друзья, но с ними было всё непросто. Грейнджер по — прежнему сохла по Драко, с особым усердием пытающимся сократить количество нашего общения до минимума, а Блейз устал метаться между нами, используя тщетные попытки помирить двух лучших друзей.       — Знаешь, кажется, я встретил ту самую, — продолжил я. Разговаривая с пустотой, вновь вспомнил о семейном перстне, который каким — то образом придавал сил. Сжимая вещицу в руках и непроизвольно играясь, понемногу получалось успокаиваться. Кольцо напоминало о том, что у меня имелась внутрення сила, которая ни разу не подводила. Даже в этот раз я не собирался сдаваться, но становилось всё сложнее цепляться за чёртову жизнь.       — Правда я для неё не больше, чем друг, — горько заключил я, — Хотя мне с трудом верится, что она влюблена в другого, поэтому, думаю, стоит продолжать бороться.       Возможно, с моей стороны было слишком самоуверенно полагать, что Грейнджер передумает и предпочтёт меня Драко, но наша близость и её поведение в моём присутствии как будто намекали, что связь с Малфоем можно разорвать, не такая уж она и крепкая. К тому же, по части составления планов я был мастак.       Мои отношения с Пэнси всё ещё были не закончены и как бы мне не хотелось не использовать их в завоевании гриффиндорки, иного выхода я не видел. Не знаю — ревность это была или что — то другое, но её реакция всегда выдавала недовольство ситуацией, стоило только нам с Пэнс появится перед ней.       Мама бы вряд ли одобрила такой подход, но она не могла дать мне совет по части неразделенной любви, так что я решил играть на чувстве ревности Грейнджер, чтобы она поскорее приняла тот факт, что неравнодушна ко мне.       Наколдовав такой же венок, что и у Флоренс, я в последний раз посмотрел на горизонт, чтобы представить себя на месте родителей. Небо по — прежнему продолжало осыпать землю снежинками, а деревья сохраняли свойственное им безмолвие.       Это место действительно было моим домом, но сейчас душа просилась назад в Хогвартс, чтобы вновь увидеть мою девочку.

***

      Прежде, чем выйти из зала, он остановился и посмотрел в мою сторону. В его выражении лица как будто читалась фраза «Скоро увидимся, милая». Уверена, именно так он бы и сказал, если бы смог.       Скрывшись из поля зрения, он больше не вернулся. Шли минуты, а аппетит покидал меня вместе с настроением. Стало тревожно, потому как вид у МакГонагалл был весьма обеспокоенный. Это заметила не только я, потому что за столом все начали активно перешёптываться. Их болтовня меня не волновала. Ответ могли знать его друзья, поэтому я повернулась к слизеринцам, привлекая внимание Драко.       В одном моём взгляде читался вопрос «В чём дело?», но он только пожал плечами. Блейз, в свою очередь, заметил наши переглядки и ободряюще подмигнул, давая понять, что не о чем беспокоиться. Почему — то мне совсем в это не верилось и любопытство подтолкнуло разузнать всё как можно скорее.       — Гермиона, ты вообще с нами? — спросил Гарри, вырвав тем самым из раздумий.       — Да, я просто…       Мысленно оставаясь в размышлениях о Тео, было сложно сформулировать речь. Друзья, кажется, обратили внимание на мою потерянность и я почувствовала, как ладонь Джинни легла поверх моей.       — Не переживай, с ним наверняка всё в порядке.       — Почему ты в этом так уверена? — спокойно спросила я, повернувшись к ней. Её лицо оставалось таким же невозмутимым.       — Предчувствие.       Вот только у меня предчувствие было обратным. Кажется, никто не разделял моей обеспокоенности, даже слизеринцы. Все пошептались пару минут, а после вернулись к своим тарелкам с едой. Почему — то в этот момент захотелось найти Пэнси, которая наверняка также переживала, но потом я вспомнила, что она уехала на каникулы домой и вернётся только завтра. Я, конечно, с трудом могу себе представить, что действительно побежала бы к ней, будь такая возможность, потому что мы, мягко говоря, не особо ладили.       — Перестань так трястись из — за этого, — вставил своё слово Рон. Я устремила на него непонимающий взгляд, а он будто только и ждал этого разговора. За последние месяцы мы сильно отдалились, и, должно быть, его это беспокоило, но в этом он весь — вместо того, чтобы подойти и нормально всё обсудить, он будет ходить и молчать, накапливая внутри злость, которая потом обязательно выплеснется наружу.       — Рон! — укоризненно прошипела Джинни, дабы не привлекать внимание остальных. Гарри же сидел рядом и занял нейтральную позицию, как делал и раньше. Меня это не обижало. Дружбу втроём весьма сложно выстроить, поэтому лучший вариант — не лезть в конфликт, возникающий между двумя. Правда, я часто чувствовала себя одиноко, поскольку у мальчишек было больше точек соприкосновения, но сейчас это стало неважным.       Рон уставился на сестру с вопросительным выражением лица. Его правая рука была сжата в кулак, демонстрирующий недовольство ситуацией, но я не собиралась оправдываться за то, что переживаю за друга.       — Знайте, я лучше пойду, — влезла, чтобы избежать лишних обсуждений моих отношений с Тео.       — Но ты же толком не поела, — переключилась Джинни. В ответ я лишь отрицательно мотнула головой, показывая, что не голодна.

*спустя пару часов*

      Я стояла в Астрономической башне, вдыхая холодный воздух, и впервые мне не хватало запаха жжёного табака. Тео курил редко, примерно раза два — три в сутки, на вечеринке мог и больше, но в такие моменты, когда воздух наполнялся свежестью, он всегда тянулся за сигаретой. Как — то раз я решилась попробовать и уже потянулась к нему, чтобы выхватить пачку, но он не позволил.       — Тебе в детстве не говорили, что нельзя пихать всякую гадость в рот? — он тогда невольно усмехнулся, но я так и не уловила повод для смеха. Настаивать не стала. Видимо, идея действительно была плохая.       Тео не было уже несколько часов, а мне так и не удалось выцепить МакГонагалл, чтобы расспросить её о случившемся, но когда Джинни пришла ко мне и сообщила, что Драко назначил встречу в башне через час, как можно скорее ринулась туда, и плевать, что ещё было слишком рано. Он пришёл как раз вовремя, потому что я уже начинала сходить с ума от нетерпения.       — Есть новости? — спросила, как только послышались его шаги.       Он окинул меня пренебрежительным взглядом, означавшим, что ему что — то не нравится. Этот взгляд был мне хорошо знаком. Он одаривал меня им как минимум раз в день. Я закатила глаза, демонстрируя усталость от подобных выходок, но он оставил данный жест без внимания.       — Знаешь, не такого приветствия я ожидал, — начал он, сверля меня глазами, — Впрочем, я уже привык, что Нотт волнует тебя больше.       — Да брось, ты опять за старое, — сцены ревности, кстати, тоже не были редкостью. Он знал, как я реагирую в таких ситуациях, поэтому после подобных язвительных замечаний каждый раз пытался замять тему.       — Хорошо, давай представим, что я этого не говорил, — примирительно сказал он и протянул мне какую — то бутылку, очевидно, с алкоголем. Я отказалась от выпивки и продолжила:       — Мы уже говорили об этом, Драко. Ты ничего не должен мне, а я тебе. Сам же сказал, мы просто развлекаемся.       Он подошёл ещё ближе и я уловила аромат его одеколона — такой терпкий с нотками кислинки. Его рука расположилась у меня на талии, крепко сжав кожу под свитером. Я понимала, к чему он клонит, но сейчас совершенно не было настроения. Драко наклонил голову вбок и заглянул прямо в глаза, попутно спрашивая:       — Точно не желаешь выпить?       Я вновь замотала головой, ловя себя на мысли, что при каждой нашей встрече он угощал меня напитками. При том совершенно неважно, что это было, алкоголь, какао или сок. Малфой понимал, что мне нужно, но специально тянул время.       — Драко, ты узнал, что с Тео? — аккуратно спросила я. В ответ он нарочито выдохнул и отстранился на пару сантиметров.       — Узнал, — его рука сползла с талии и переместилась к моей ладони, которая нервно запульсировала от прикосновения, — Он в Министерстве. Его поместье было захвачено несколько часов назад.       — И что, он отправится туда? — перебила я его. Он кивнул и переплёл наши пальцы в попытке успокоить разыгравшиеся нервы. Чувство тревоги усилилось, неприятно сдавливая грудь. Все переживания были не беспочвенными. Драко, ощутив мою обеспокоенность, добавил:       — Не переживай, с ним авроры и мои родители. Уверен, он будет в порядке.       Взглянув на него, можно было подумать, что он вовсе не переживал за друга, но внутри однозначно что — то щёлкнуло, когда он получил вести. Как бы там ни складывались их отношения в последнее время, они до сих пор оставались друзьями. К тому же, в Мэнор отправились ещё и Старшие Малфои, так что он наверняка переживал больше моего. Нужно было как — то отвлечься, поэтому я притянула его к себе и крепко обняла.       — Ты так приятно пахнешь, — прошептала я, расслышав его ответный смешок. Мы с Драко давно прошли стадию смущения, стоило нам один раз поговорить на чистоту и каждый из нас смог выбрать для себя ту модель поведения, которой решил придерживаться в отношениях. Мы редко говорили о будущем, да у нас его и не было. Малфой чётко дал это понять, а я как дура продолжала виснуть на нём, жадно требуя внимания. Потом в одно мгновение одержимость его натурой сменялась безразличием. В такие моменты мне приходилось избегать его, но он всегда меня находил. Порой мне казалось это романтичным и я опять быстро возвращалась в состояние одержимости, моля уделить мне больше времени, больше внимания. Он каждый раз самодовольно лыбился и прижимал к себе, а я ликовала внутри, снедаемая чувством похоти.       — Знаю, ты любишь этот аромат, — наконец, произнёс он, утыкаясь в мою шею и лаская её кончиком носа.       По телу пробежал табун мурашек и с губ сорвался невольный эротичный вздох. Ему не стоило огромных усилий, чтобы завести меня. Моё тело само просилось в его объятия, чтобы вскоре почувствовать руки на своей шее, вдавливающие её в стену. Грубость сопровождалась язвительными комментариями, в которых он лишний раз подчёркивал, что наши отношения — это просто секс и не более того. Я податливо кивала, соглашаясь со всем, что он говорит, лишь бы секс не заканчивался так скоро.       Малфой особо не церемонился. Его движения были резкими, рваными, чертовски грубыми. В такой манере мне не всегда удавалось достичь оргазма. Если это происходило, то лишь по случайности. В противном случае после того, как он кончал, оставлял меня одну, чтобы я тоже закончила начатое.       И вот, стоя в его объятиях, почувствовала, как внизу затянулся тугой узел, но ничего, кроме сексуального влечения, я не испытывала. Не было желания целовать его, ласкать, хотелось просто достичь нирваны и отключиться. Драко уже вовсю шарил по моему телу, считая, что получил невербальное согласие, но на пике возбуждения в голове возник образ Тео.       Сработал укол совести, что сейчас не время и не место, ведь наш друг в опасности. В тот момент во мне не было одержимости, поэтому хватило силы воли, чтобы отстранить слизеринца от себя.       — Может всё — таки выпьешь? — немного нервно спросил он, понимая, что я отшиваю его. Он не любил отказы.       — Драко, сегодня ничего не будет, — твёрдо сказала я, проигнорировав вопрос.       Его самообладание было на грани срыва. Мою шею по — прежнему обдувало горячим дыханием, а в низ живота сквозь брюки упирался возбуждённый член. Я расслышала, как он всё также нервно сглотнул слюну и набрал в лёгкие побольше воздуха. В ожидании его дальнейших действий, я смирно стояла, оперевшись на ограждение.       — Умеешь ты испортить настроение, — процедил он сквозь зубы и отстранился на несколько шагов, — Ну ладно, я не особо много потерял.       Его силуэт стремительно покинул башню, оставив меня наедине с чувствами стыда за отказ и тревоги за жизнь Тео.

***

      На следующее утро в мою комнату вбежала Джинни, явно обеспокоенная тем, что я пропустила завтрак. Всю ночь мне приходилось нагуливать сон, но он так и не пришёл, и ближе к пяти утра я смогла немного вздремнуть, поэтому на завтрак и не явилась, чтобы подольше поваляться в постели.       Подруга ворвалась ко мне словно торнадо. Удостоверившись, что со мной всё в порядке, она принялась причитать о своей утренней встрече с Забини, подкарауливавшим её у дверей общего зала. Она тараторила так быстро, что мне пришлось успокаивать её ни одну минуту. Далее Джинни пересказала их диалог.       Позавтракав, она не стала ждать Гарри и Рона, а направилась ко мне, чтобы справиться о самочувствии. Увидев Забини, приветливо улыбнулась ему и собиралась пройти мимо, но тот обхватил её за запястье и потянул в сторону. Джинни даже опомниться не успела, как уже оказалась прижатой к стене.       — Какого чёрта? — прикрикнула она так, чтобы в голосе читалось явное возмущение, но чтобы не привлекать внимание остальных.       — И тебе доброе утро, — ответил он, засверкав своими идеально белыми зубами.       — Чего тебе, Блейз? — спросила она, успокоившись.       По словам самой Джинни, она даже и не думала вырываться из его тисков. Её удивило, что находясь в таком уязвимом положении, она чувствовала себя в безопасности. В конце концов Блейз не был каким — нибудь там насильником или маньяком. Он всего лишь парень, жаждущий заполучить гриффиндорскую девочку.       — Соскучился, — ответил он и выпустил её из своих тисков, — А ты скучала?       — Мечтай!       — Так и делаю, — без доли смущения признался он, — Но мне кажется, любым мечтам рано или поздно свойственно сбываться.       — Не в этот раз.       — Что ж, увидим.       Затем Джинни принялась распыляться на тему того, что какой бы возмутительной ни казалась эта ситуация, всё — таки подруга соскучилась по флирту. Во времена, когда Гарри ещё не замечал её, отбоя от парней не было, но она была настолько влюблена, что позволяла себе лишь лёгкие заигрывания и может быть иногда поцелуи. Отношения с Дином были, конечно, исключением, но её можно понять, ведь Гарри вообще не проявлял никакой инициативы, а любви хочется всем.       И так я слушала её несколько минут. Джинни тараторила без умолку, делая небольшие передышки, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха, но когда в её рассказе промелькнуло имя Теодор, я попросила замедлиться и объяснить по нормальному, что там с Тео. Она принялась вновь цитировать их с Блейзом диалог.       — Ну, если это всё, то я пойду.       Он вновь обвил её плечо, дабы удержать на месте, и продолжил:       — Я и правда хотел увидеть тебя, но ещё мне нужно, чтобы ты передала новости для Грейнджер.       — Насчёт Теодора?       — Да. Он сегодня возвращается, так что пусть не переживает.       Услышав это, с души будто камень упал. Тревога, заполонившая не только сердце, но и сознание, и мешавшая нормально спать, наконец, ушла. По груди разлилось приятное тепло, а на лице возникла невольная улыбка, но вопросов ещё оставалось много, поэтому я снова обратилась к Джинни:       — Он в порядке?       — Это вряд ли. Блейз сказал, что ему пришлось похоронить служанку, и как я поняла, она воспитывала его с самого детства.       — Флоренс… — сожалеюще произнесла я. Тео рассказывал о ней. Это, наверно, единственный человек, о котором ему было не больно вспоминать. Я с удовольствием слушала все истории, связанные с этой женщиной, и даже не зная её, уже прониклась к ней тёплыми чувствами.       Стало очевидно, что Тео вернётся в Хогвартс уже другим человеком. Потеря ещё одного близкого могла надломить его. Ну а я просто надеялась, что в нём хватит сил, чтобы пережить эту трагедию.       — А информация достоверная? — вновь поинтересовалась я.       — Блейзу сказал Малфой, а тому сообщили родители, — судя по всему, Драко продолжал обижаться. Его детские замашки уже начинали надоедать, так что я решила даже не переживать из — за этого. Захочет — сам подойдёт. После этого Джини замялась и уставилась на свою обувь. На языке явно вертелся вопрос, который она боялась задать.       — Ну не томи уже. В чём дело? — мягко спросила я.       — Вы с Малфоем прям не разлей вода, — подметила она, ожидая моей реакции, но я по — прежнему ждала вопроса, — У вас уже что — то было?       — Джинни Уизли! — воскликнула я в попытке пристыдить подругу, которая даже и не думала смущаться. Изо рта невольно вылетел смешок, который может и навёл её на определённые мысли, но я никак не собиралась это комментировать. Продолжая сидеть на кровати, сложила руки на груди, демонстрируя желание избежать этого разговора.       Она кинулась ко мне на кровать. По лицу было видно, что Джинни шокирована своими догадками, хотя я не давала никаких подтверждений.       — Гермиона Грейнджер, — сказала она, пародируя мою интонацию, а затем добавила, — Ты не перестаёшь меня удивлять, подруга. Я хочу знать все подробности.       

*спустя пять часов*

      — Гермиона, он здесь!       Мне кажется, так быстро я никогда прежде не бегала, даже скрываясь от пожирателей в лесу, в моём беге и то было меньше энтузиазма. Обгоняя людей, снующих по коридорам туда — сюда, думала лишь об одном — хоть бы он был в порядке.       На повороте зацепилась за Слизнорта, который в догонку кричал мне о правилах поведения в школе. Я в ответ бросила короткое «Простите, профессор» и ринулась дальше.       Казалось, встреча была для меня такой долгожданной, хотя Тео не было меньше суток, но для него за эти часы многое изменилось. Возможно, ему крупно досталось и я увижу его изуродованное лицо, или же наоборот — он будет бодр и свеж. Я не знала, что ждёт меня при встрече с ним, но до безумия хотела увидеть его глаза цвета шоколада и кудрявую шевелюру.       Пробежав очередной коридор, уже начала чувствовать, как не достаёт воздуха в лёгких, я изрядно запыхалась, но не собиралась останавливаться. До встречи с ним оставались считанные секунды. Нужно было придумать, что сказать, как себя вести — кинуться сразу в объятия или просто подойти и робко поздороваться.       «Да какая разница? Просто беги!»       Последний поворот и вот я выбегаю на улицу, где вижу знакомую до боли спину. Останавливаюсь всего на пару секунд, чтобы восстановить дыхание, и иду в его сторону, но вдруг из — за спины выглядывает силуэт — Пэнси Паркинсон собственной персоной. Почему — то о ней я совсем не подумала. И вот долгожданная встреча не оправдала надежд.       Она заметила меня и резко потянулась к Нотту для поцелуя. Тот вначале опешил, а затем наклонился в ответ и накрыл её губы своими. Его рука слегка приобняла Паркинсон за талию, а через мгновенье они отстранились друг от друга.       Внутри больно кольнуло. Я никогда не была собственницей, к тому же Пэнси его девушка. Мне не следовало ревновать к ней, ведь у нас с Тео совершенно другие отношения, но их поцелуй буквально втоптал моё сердце в грязь.       Всё это время я просто стояла и наблюдала за ними. Хотелось уйти, но ноги не слушались. Всё — таки мне было нужно увидеть его лицо, убедиться, что с ним всё в порядке, что он не пострадал, а потом уже можно и уйти.       Пэнси шепнула ему что — то на ухо после чего Тео повернулся назад. Наши взгляды пересеклись и я с облегчением выдохнула. Ни ссадин, ни царапин — он в порядке. На его лице возникла тёплая улыбка, которую нельзя было не подхватить. Мы всё ещё оставались на приличном расстоянии друг от друга, но хотелось его как можно скорее сократить. Пэнси, будто прочитав мои мысли, сказала:       — Я, пожалуй, вас оставлю, — казалось, она испарилась с такой же скоростью, с которой я бежала до них, или, быть может, для меня она просто растворилась в пространстве. Это было неважно, потому что как только мы остались одни, я прильнула к знакомой груди.       Тео удивился моей решительности не меньше меня самой. Просто я ощутила острое желание коснуться его, и объятие было наилучшей формой прикосновений в наших отношениях. Мне показалось, что его сердце начало биться чаще, и я внушила себе, что это от встречи со мной, а не от поцелуя с Паркинсон. Он обнял меня в ответ, уткнувшись подбородком в мою макушку.       — Скучала, милая? — нежно спросил он, добавив в свои слова щепотку иронии, но я ответила предельно честно:       — Скорее переживала, — я готова поклясться чем угодно, что в тот момент он улыбнулся и сжал меня ещё крепче в своих руках.       — Сильно? — спросил он, будто набивая себе цену.       — Ты даже не представляешь насколько.