Операция «Искупление»

      — С Днем рождени-ии-яя-яяя!       Хлопушки взорвались прямо передо мной, осыпав конфети с ног до головы. Я плавным движением стряхнул то, что получилось, и устремил взгляд на друзей, которые ожидали хоть какой — то реакции.       «Я же говорил, что не хочу отмечать».       Весь день прошёл вполне спокойно, и я даже не подозревал, что что — то намечается. Не было никаких перешёптываний или игривых взглядов, которые могли хоть немного намекнуть на поджидавший меня сюрприз. Обычно мне нравилось нечто подобное, но в этом году произошло столько печальных событий, оставивших свой отпечаток на сердце, что праздник точно не входил в мои планы.              Будучи на сто процентов уверенным, что вечеринка — дело рук Блейза, я посмотрел, в первую очередь, на него. Он был невозмутим. Ни грамма вины. Не то что бы я на него злился, скорее не понимал, почему он оставил мою просьбу — не отмечать день рождения в этом году — без внимания. С другой стороны, такова была его жизненная философия — в любой непонятной ситуации пей и веселись. Зачастую я разделял её, но в этот раз сил не было ни на что, в том числе и на праздник.       Рядом с Блейзом стояла Уизли, и словно чувствуя моё недовольство, прижалась к нему ближе то ли для защиты, то ли между ними успело произойти что — то, о чём я не знаю. В любом случае её персона волновала меня меньше всего. За все годы обучения я так и не сумел проникнуться к ней добрыми чувствами, но и не мог сказать, что испытывал негатив. Она, безусловно, заслуживала такого огромного количества внимания, что получала от противоположного пола. Лично меня гриффиндорка никогда не интересовала как девушка, и её присутствие в нашей гостиной было вызвано лишь её знакомством с Забини.       Справа от неё устроились Драко и Грейнджер. Первое на что я обратил внимание, посмотрев на них, были их сцепленные руки, а ведь ещё совсем недавно также сжимал её ладонь я. Честно говоря, меня удивило, что Грейнджер пришла, ведь в последние дни ей неплохо удавалось избегать меня. Чувствовал ли я обиду? Вовсе нет. Ей нужно было время, чтобы понять собственные чувства, набраться смелости и прийти ко мне с разговором. Я терпеливо ждал, как и прежде, только бы не спугнуть её впечатлительную натуру. Любой неверный жест в её адрес оттолкнул бы от меня, либо же спровоцировал Драко, который сжал её ладонь ещё крепче, как только заметил куда направлен мой взгляд. Возможно, если бы мы, наконец, разобрались по — мужски, он перестал бы выставлять напоказ то, что я и так давно заметил — нежные чувства Грейнджер к нему, хотя были ли они действительно нежными и были ли вообще — хороший вопрос.       Я скорчил недовольную гримасу и уже было собирался попросить всех уйти, оставив меня одного, но тут из — за спины Драко вышла Пэнси. Её присутствие удивило меня больше остальных. Было очевидно, что она пришла по собственному желанию и это приятно грело душу. После нашей встречи утром я довольный отправился на завтрак в надежде, что скоро всё наладится и мы снова сможем стать друзьями, но мне было невдомёк, что лёд начнёт таять так скоро.       То, что на вечеринку пришла даже Пэнси, не смотря на нашу с ней ситуацию, заставило меня передумать и всё — таки устроить праздник. Они все пришли не просто поздравить меня, но и поддержать в это непростое время. Я хотел верить, что это действительно так.       Опустив и без того напряжённые плечи вниз, и наигранно выдохнув, я сказал:       — Чёрт с вами, давайте повеселимся.       — Даа-аа! — радостно прокричал Блейз, а остальные подхватили его хлопками и широкими улыбками.       Мы разместились у камина, что приятно согревал своим пламенем, и принялись разливать напитки. Я уселся между Пэнси и Уизли Младшей на центральном диване, а Блейз, Драко и Грейнджер расселись по бокам от нас.       — Ты пришла! — обратился я к Паркинсон, которая уже взяла стакан с выпивкой и захватила ещё один для меня.       — Не могла не прийти, — ответила она, протягивая мне огневиски.       Посмотрев на неё, можно было увидеть вполне радостную девчонку, но в глазах Пэнси скрывалась печаль, которую было не сложно заметить. Такая же читалась и в моих, когда я смотрел на Грейнджер. Наверно, так Паркинсон и поняла, что гриффиндорка мне не безразлична. Зная, как это всё непросто, как тяжело мне, тяжело самой Пэнси, она всё равно пришла и была вынуждена смотреть на ту, что украла моё сердце.       — Почему? — решился спросить я, на что она лишь пожала плечами. Видимо, решение прийти на вечеринку диктовало ей сердце, потому и не поддавалось никакой логике.       Спустя полминуты она всё же ответила:       — Ты по — прежнему дорог мне.       Она была дорога мне не меньше. Ей, одной из немногих, удавалось понимать и принимать мою натуру. Дружить со мной было не так уж просто, а ей всегда это удавалось лучше других. Наши отношения, не обременённые обязательствами (до поры, до времени), были настолько прочными, что я с уверенностью могу заявить — лучше друга, чем Пэнси, у меня никогда не было.       — Так, голубки, — вклинился Блейз, — Вы с нами?       Он протянул руку, держащую стакан, в центр журнального столика, на котором, собственно, и стояла вся выпивка, а остальные, в том числе и мы с Пэнс, присоединились к нему. В гостиной раздались глухие звоны стаканчиков. Затем мы опустошили их содержимое. Через мгновенье по телу разлилось приятное тепло, которое ещё через минуту переросло в жар. Я расстегнул верхние пуговицы рубашки, но из — за пламени, ютившемся в камине, прохладнее мне не стало.       — Попрошу минутку внимания, — заявил Блейз и все резко затихли, — Сейчас будет тост.       «Только не это».       Ещё одна причуда Забини — он обожал произносить речи за столом. И хорошо, если делал это, не успев накидаться, в обратном же случае — его было не заткнуть. Безусловно, тост — обязательный атрибут праздника, но Блейзу каким — то известным только ему образом удавалось складывать слова так, что они напоминали грустную мелодию, пронизывающую каждую частичку души. И я был польщён его желанием поздравить меня, как следует, но моё состояние было настолько шатким, что я мог разрыдаться в любую секунду.       — Давай только в этот раз без излишней сентиментальности, — попросил я, но он лишь отмахнулся, вызвав смех у других.       Поднявшись со своего места, взял в руки стакан и начал свою речь:       — Ровно девятнадцать лет назад мир явил уникальное творение, которое снизошло до нас — простых смертных, — начал с шутки, чтобы подогреть интерес, — И мы собрались здесь сегодня, дабы поздравить его С Днём рождения.       Я повернулся чуть вбок, чтобы оценить реакцию Грейнджер, которая, в свою очередь, посмотрела на меня в ответ. Её лёгкая улыбка проникала в самые глубины сердца, оставляя глубокие порезы, залечить которые было под силу только ей.       Она была так красива: лёгкое белое платье, подчёркивавшее грудь и округлявшее бёдра, идеально прямые волосы, забранные в конский хвост, вечерний макияж, туфли на небольшом каблуке. Передо мной сидела не девочка — заучка, которую я знал раньше, а прекрасная дева, что излучала силу и уверенность. Оценивая её, словно неогранённый алмаз, я чуть не пропустил тост Забини, который был уже в самом разгаре.       — Друг, я счастлив, что в моей жизни есть такой человек как ты! Не знаю, что было бы, не будь я знаком с тобой… с вами, — он мимолётно взглянул на Драко, который поднял свой стакан в ответ.       — Думаю, ты стал бы нормальным человеком, — не удержался я, нарушив серьёзность его слов.       Блейз даже ухом не повёл. Это была просто шутка. Он привык к подобным выпадам в свой адрес. Наша дружба, кажется, только и строилась на взаимных подколах.       Он ждал, когда все успокоятся, потому что на минуту увлеклись и забыли о том, что тост ещё не закончен. Только Уизли ждала продолжения. Оно и понятно, кроме Блейза её здесь вряд ли кто — то волновал.        — Я горжусь тобой, верю в тебя и чертовски люблю. С Днём рождения!       Послышался новый звон стаканов.       От меня так же не ускользнуло, как Грейнджер просверлила подругу глазами и о чём — то задумалась. Безусловно, ей не нравилось то, что происходит, но даже она не всесильна, чтобы помешать возникшим чувствам, а ведь ей было даже не вдомёк, что этому поспособствовала щепотка удачи.       В последнее время я стал замечать, что Уизли с Поттером не ладят. Об их ссорах слышала, кажется, вся школа. Грейнджер как — то обмолвилась, что Джинни стала вести себя странно: кричит, ругается, постоянно чем — то недовольна. Причина всего этого, конечно же, неизвестна. Поттер устал от её выходок, потому и начал избегать, а в последствии и вовсе игнорировать.       Я решил, что подобное поведение вызвано чувствами к Блейзу, но рыжая бестия и близко его к себе не подпускала. Тогда я вовсе запутался и решил, что ситуация не стоит моего внимания. Первоначально наблюдая за ними лишь бы отвлечься от собственных проблем, мне было интересно, что там у них и как, но эти кошки — мышки быстро успели наскучить, так что я оставил Забини одного, чтобы тот самостоятельно решал свои дела.       Вернувшись обратно в реальность и отбросив мысли об этой сладкой парочке, я присоединился к общему разговору, который тащили на себе в основном девушки. Им были хорошо известны все последние сплетни школы, которыми они поделились с нами.       — Говорят, МакЛагген переспал с четверокурсницей с Когтеврана, — заявила Джинни.       Мы скривили лицо от того, что представили себе эту картину, а Пэнси не сдержалась и выпалила:       — Господи, чёртов педофил, — раздался смех по всей гостиной. Смеялись все, кроме Грейнджер, которая напряглась после слов Паркинсон.       — Это очень серьёзное обвинение, — ответила она на предыдущую реплику, при этом внешне сохраняя спокойствие.       — Это же шутка, Гермиона, — вступилась Уизли, чтобы смягчить ситуацию, но та ничего не ответила.       Я почувствовал, как Пэнси напряглась и буквально прожгла мою малышку взглядом. Их обоюдная неприязнь читалась с лёту и была связана скорее всего со мной, потому мне и нужно было переключить их внимание на что — то другое.       Я уже намеревался вступиться за Грейнджер, щёки которой стали пунцовыми от нескольких пар глаз, направленных в её сторону, как вдруг к ней обратился Драко:       — Не будь такой занудой, — и погладил по плечу, но она лишь дёрнулась, демонстрируя недовольство его выходкой.       Напряжение повисло в воздухе и я решил взять ситуацию в свои руки.       — Предлагаю ещё выпить и потанцевать.       Все уставились на меня удивлёнными глазами. Я не любил танцевать. Как правило, до этого доходило, лишь когда я уже смутно понимал происходящее, и то не всегда. В последний раз мы танцевали с Поттером и это никого не удивило, но и состояние тогда было соответствующее, не то что сейчас.       — Ой, да ладно вам, — протянул я, — Хватит делать такие лица, будто я какая — то ханжа и мне не свойственно веселье.       Все резко взбодрились и потянулись за выпивкой. Именно в тот момент я ощутил в груди приятное покалывание и радость разлилась по телу, наполняя собой каждую клетку.       Очередная порция огневиски тяжело прошла по пищеводу, оставив за собой неприятную горечь, и я закусил долькой лимона, чтобы перебить вкус.       Блейз организовал музыку и пошел в центр комнаты, ухватив за собой Уизли. Они начали танцевать, сохраняя нужную дистанцию, но Забини напористо пытался нарушить её, на что получал невербальный отказ.       Будучи полным решимости повеселиться от души я вскочил с дивана и подлетел в сторону Грейнджер. Она была занята разговором с Драко, но отвлеклась на мгновенье, чтобы одарить меня оценивающим взглядом. Не знай я её так хорошо, сразу бы затушевался, но вместо этого моя рука протянулась в пригласительном жесте и моя девочка нарочито вскинула брови.       — Окажешь мне честь? — слишком официальный подкат, но я был уверен — ей понравилось.       — Не думаю, что это хорошая идея, — неуверенно ответила она, но я не дал ей закончить, и ухватив за ладонь, потянул на себя.       От нее пахло новым, ранее не знакомым мне ароматом. Напоминало цветочный букет, собранный на полях.       — Откажешь имениннику? — прошептал прямо в ухо, вызвав у неё табун мурашек на шее.       Уловив лёгкую улыбку на её лице, не стал дожидаться ответа и повёл в центр гостиной, где уже во всю развлекались наши друзья.       — Какой же ты наглый, — без доли агрессии озвучила она, когда я обхватил её за талию обеими руками.       — С тобой по другому не выходит, милая.       Она закатила глаза, но не отстранилась. Её руки легли мне на плечи и мы задвигались в такт музыке, сплетая наши тела в одно целое. Не знаю, как Грейнджер ощущала тот момент, но во мне вовсю пылала страсть, которая уже давно мечтала выбраться наружу, вот только приходилось держать её в узде, ибо время ещё не настало. Всё это немного напоминало наш танец в ночь на Рождество. Тогда я впервые признался ей, что влюблён, и тогда же она впервые отвергла меня.       «Я так долго ждал, могу подождать ещё».       — Разве ты не должен танцевать с Пэнси?       — Я именинник. Могу танцевать с кем хочу.       Хотелось расплести её хвост и запустить руки в волосы. Ей, безусловно, шла новая причёска, но я успел соскучиться по кудряшкам, которые прежде щекотали моё лицо.       Старая Гермиона была менее женственной и элегантной, но зато она была той самой Гермионой, которая когда — то завоевала моё сердце и пленила душу. С другой стороны — возможно, новая она смогла бы уйти от Драко и быть со мной?       «Но она не уйдёт».       — А разве ты не должна танцевать с Драко? — её правая ладонь легла мне на грудь, а затем она оттолкнулась назад и закружилась. Из её уст послышался смех, а лицо отображало искреннее веселье.       Я невольно облизнул губы и нервно сглотнул слюну будучи заворожённым её красотой. Она словно ангел кружила по комнате и я был не в силах оторвать глаз. Всё тело запульсировало, а потом импульсы переросли в жар, обжигающий всё тело. Нужно было успокоиться, расслабиться и я потянулся за сигаретой, лежащей в кармане пиджака, но Грейнджер, заметив это, вернулась ко мне, дабы отвлечь внимание от вредного наркотика.       Ох, если бы она знала, что самый пленительный наркотик — это её запах…       а ещё улыбка, задумчивый вид, растрёпанные волосы и хрупкие словно хрусталь пальцы.       — Тебе нужно бросить, — вдруг изрекла она.       Я совершенно потерял нить разговора. В голове активно заработали шестерёнки, но даже при огромном желании мне не удалось бы понять о чём она.       — В смысле?       — Курить, — прояснила она, — Тебе нужно бросить курить.       — Когда — нибудь…       Она прижалась ко мне и заключила в объятия, плавно начиная раскачивать нас в такт музыке. Её холодные руки расположились на моей шее, сцепившись в замок. Я оказался в ловушке, из которой ни за что бы не решился выбраться.       Внутри образовался ком, застрявший в горле. На душе стало чертовски грустно. Раньше я держался, зная, что Грейнджер будет моей, нужно просто подождать. Немного подождать и я стану самым счастливым человеком на всём белом свете. Немного подождать и её ладонь всегда будет лежать в моей. Немного подождать и она полюбит меня, и это будет самое сильное чувство в её жизни, как и в моей.       Но именно в тот момент, когда мы танцевали, слишком надолго задержавшись в руках друг друга, я ощутил сильное, тянущее вниз одиночество. Пустоту.       Желание сбежать ото всех, в том числе и от неё, накрыло с головой. Я был полным решимости покинуть комнату, в которой собрались близкие люди, чтобы сделать этот день самым лучшим, но ведь он никак не мог стать таким.       — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер.       Как же просто оказалось сказать это. Настолько просто, будто попросил передать хлеб за завтраком. Хотел бы я когда — нибудь позавтракать с ней. Я бы даже сам испёк круассаны, смазал бы их джемом и сварил её любимый кофе. Она бы, увидев всё это, радостно улыбнулась и кинулась мне на шею, а я, в свою очередь, чмокнул бы её в макушку, напоминая в тысячный раз, как сильно её люблю.       — Милая, — Драко возник из ниоткуда, нарушив наше уединение.       — Милая? — спросила Грейнджер, выбравшись из моих рук. В её голосе читался скепсис. Он никогда её так не называл. Она всегда для него была просто Грейнджер.       Так звал её лишь я.       — Хочешь выпить? — он протянул ей стакан с напитком и она полностью осушила его.       Её глаза тут же заискрились, а по лицу расползлась улыбка, словно она выпила уже ни одну бутылку огневиски.       — Драко, присоединяйся к нам, — увеселительно произнесла Грейнджер. Я вопросительно изогнул брови, что в итоге осталось не замеченным.       «Больно».       — Да, Драко, присоединяйся к нам! — процедил сквозь зубы, представляя, как сплёвываю после этих слов.       Он взял мою девочку за руку и потянул на себя, тем самым увеличивая расстояние между нами.       — Тебе тоже нужно выпить, — он покосился на меня, — Здесь я сам справлюсь, друг.       Как же мне хотелось, чтобы Грейнджер встала на мою сторону, чтобы попросила остаться с ними, с ней…       Но она молчала.       Молчала, прижимаясь всем своим телом к этой холодной статуе, что звала себя моим лучшим другом, но только что и делала, так это причиняла мне боль раз за разом.       «Очень больно».       Оставив их наедине, я приземлился на диван, где из всех присутствующих была только Уизли. Она неспешно попивала огневиски из стакана, наверняка размышляя о бренности бытия. Меня она заметила не сразу. Её взгляд был полон смятения. Девчонка осмотрела комнату и потом словно что — то прояснилось для неё. Её тяжёлый вздох, мой недоумённый взгляд — и вот мы уже разговариваем.       — Нотт, я терпелива, но не настолько же, — заявила она, на что я лишь нарочито фыркнул и пополнил наши стаканы.       — Стоило просто попросить, — и протянул ей напиток.       — Да я не об этом, — воскликнула она, — А об этих двоих.       Мы повернулись назад. Грейнджер буквально пила из рук Малфоя. Они смеялись. Он трогал её везде, где только можно и нельзя, а она ластилась к нему словно домашний питомец.       «И снова больно».       — Когда ты уже хоть что — нибудь сделаешь? — своим вопросом Уизли загнала меня в угол. Я быстро понял, что ей всё известно, но насколько давно — оставалось вопросом. Да и неважно это было, на самом деле.       — Почему ты решила, что я что — то должен делать?       — Потому что она не должна быть с ним.       — Это не нам решать.       Уизли демонстративно цокнула языком и закатила глаза. Также делала Грейнджер, когда я выигрывал в наших спорах. Она ненавидела проигрывать, как и я. Оба упёртые. Оба идём до конца. Оба любим друг друга. Последнее не точно.       — Да ладно тебе. Кто, если не мы, уведём её подальше от… от этого?       «Этот» был моим другом. Правда, я уже ни в чём не был уверен. Возможно, после окончания школы мы больше и не увидимся. Если они с Грейнджер после выпуска останутся вместе, я вряд ли смогу на это спокойно смотреть.       — Уизли, ты же вроде не глупая, — съязвил я, — Неужели ты думаешь, что я не пробовал?       — Значит нужно пробовать ещё!       Её энтузиазм позабавил меня. В начале я тоже был уверен, что смогу добиться Грейнджер — достаточно только признаться ей в своих чувствах. И что в итоге? Отвергла. Дала понять, что надеяться не на что.       — Она свой выбор сделала.       — Какой ты наивный, Нотт. Она любит тебя, это видно, поверь.       — Похоже, это видят все, кроме неё.       — Просто нужно показать ей, что любовь к тебе сильнее, чем к нему, — мы чокнулись и выпили до дна.       «А что, если у неё это и вовсе не любовь?»

***

      — Что ты сделал? — прорычал я.       В ответ — тишина.       Грейнджер становилось всё хуже, пена буквально лилась изо рта. Я подложил подушку ей под голову и звук от ударов черепа об пол был заглушен.       Дотронувшись до её ладони, ощутил холод. Она вся продрогла. Глаза были закрыты, а ресницы порхали словно бабочки.       — Что ты сделал, Драко? — повторил свой вопрос, повысив голос на несколько децибелов.       В ответ — тихие всхлипы.       На мгновенье я представил, как скривилось его лицо от осознания, что Грейнджер может умереть.       Пэнси не было уже целую вечность и Уизли с Блейзом где — то запропастились. Мы остались в гостиной втроём и я молился, чтобы никто не проснулся и не спустился вниз. Грейнджер, узнав, что её видел в подобном состоянии ещё кто — то, точно сошла бы с ума.       Стараясь хоть как — то отвлечься от происходящего, я постарался проанализировать весь сегодняшний вечер, чтобы понять, чем мог быть вызван этот инцидент.       — Решил составить нам компанию?       В спальне было слишком жарко, наверно, поэтому он стянул с себя пиджак. Грейнджер почти что висела на нём — настолько она была пьяна. Её платье бессовестно поднялось наверх, остановившись в паре сантиметров от ягодиц. Макияж размазался по лицу, глаза остекленели и изо рта пахло явно не мятной пастой.       — Что ты творишь? Неужели не видишь, в каком она состоянии? — восклицал я, указывая на нашу общую подругу.       Драко тоже был пьян, но я не верил, что он мог позволить себе нечто подобное, — затащить пьяную девушку в спальню, чтобы воспользоваться её состоянием.       — Друг, ты портишь всё веселье, — он улыбнулся, оголив все тридцать два зуба, чем вызвал ещё большее отвращение.       Грейнджер, казалось, всё устраивало. Она молча липла к нему, шепча что — то на ухо. Нагло посмеиваясь, они, похоже, старались не замечать меня и будь их воля, уже во всю бы трахались.       — Никакого веселья не будет.       — Что ты сделал? Отвечай мне! — кричал я прямо ему в лицо, агрессивно потряхивая за рубашку. Он пытался выбраться из схвативших его рук, но злость настолько поглотила моё сознание, что я не знаю, как не убил его.       — Я просто не хотел, чтобы она досталась тебе.       Его рука легла ей на живот и придвинула корпусом к себе. Я смотрел на это с отвращением, а ей, судя по всему, нравилось. Они оба были возбуждены настолько, что не отдавали себе отчёта.       В любом случае, это было не лучшее время, чтобы заниматься сексом, да ещё и в моей спальне. В мой, чёртов, день рождения.       Пока я размышлял, эти двое уже вовсю увлеклись друг другом, жадно впиваясь губами и покусывая языки. Платье Грейнджер поднялось так, что я смог разглядеть её бельё. Со стороны это выглядело, наверно, словно я маньяк, но эта наглость буквально повергла меня в шок. Заметив, что я стою как вкопанный, Драко лукаво улыбнулся, ещё раз прикусил губу Грейнджер и отстранился от неё.       — Эх… что только ни сделаешь ради друга, — сказал он и толкнул Грейнджер прямо ко мне в руки. Её зрачки увеличились раза в три, взгляд был направлен словно сквозь меня, она тяжело дышала и с трудом держалась на ногах.       — Ты в порядке? — мягко спросил я, поддерживая её за плечи.       — Конечно она в порядке, — ответил он за неё, чем вызвал ещё больший гнев в свой адрес.       — Спускайся пока вниз, ладно? — вновь обратился я к ней, игнорируя слова друга. Она на автомате повернулась к нему, чтобы удостовериться, что тот не против. Малфой дал однозначный кивок, тем самым отпуская её из комнаты.       «Чёртов кукловод».       Мои ладони были сжаты в кулаки и я с трудом сдерживал ярость в пределах собственного тела. Драко смотрел на меня в упор, ожидая какого — то выпада, и я бы с радостью размазал остатки его мозгов по стенке, но тут раздался голос Грейнджер, спускавшейся по лестнице:       — Драко, что — то не так, — беспокойно озвучила она и в следующее мгновенье полетела прямиком по лестнице.       Мне страшно. Мне было чертовски страшно, что она больше не проснётся. Не откроет глаза и не взглянет на меня исподлобья. Не подбежит ко мне в коридоре, чтобы обнять. Не шикнет в библиотеке, когда я буду говорить слишком громко.       Её волосы больше не будут щекотать мне шею, а общие воспоминания больше не согреют душу, наоборот, лишь будут причинять боль.       — Ты что — то подмешал ей? — рубашка Малфоя по прежнему была в моих руках.       Он был напуган. Не знаю, чего он страшился больше — меня или того, что может случиться с его девушкой. Своим молчанием он лишь испытывал меня, вынуждая вновь потребовать ответ.       — Ладно — ладно, — прокричал он, — Это амортенция.       Удар.       Наконец всё стало понятно. Долгие месяцы я страдал, думая, что она влюблена в другого, а на самом деле — всё это не более, чем колдовство.       Вдох.       Перед глазами вспыхнули все моменты, все слова, все прикосновения. Всё.       Жизнь словно поделилась на «до» и «после». Ещё несколько часов назад я хотел сбежать, чтобы не видеть их вместе. Хотел смириться с тем, что Гермиона сделала выбор не в мою пользу, а теперь всё поменялось — возможно, она любит меня… по-настоящему. Хотя было ещё рано загадывать.       Выдох.       «Но почему она не просыпается?»       Опомнившись, я быстро метнулся обратно к Грейнджер. Она была по — прежнему холодной, за это время пена почти перестала вытекать изо рта, а голова больше не билась об пол. Я уже готов был сам бежать за Помфри, но оставить её рядом с Малфоем не мог. Больше нет.       Я немного расслабился, подумав, что раз эта тряска закончилась, то скоро она очнётся, но вот её тело совсем перестало двигаться, грудная клетка замерла, а ресницы больше не дёргались.       — Гермиона?       Она не отвечала. Я наклонился к ней и попытался уловить дыхание, но в ответ — ничего. Меня окатило волной жара, что на лбу даже проявился пот. Она не дышала.       — Она не дышит, — в панике прокричал я в сторону Малфоя, всё ещё стоящего сзади меня, — Почему она не дышит?       Он молчал. Жалкий трус как всегда молчал. Он всю жизнь был таким — злобным и мстительным, но если вдруг что — то натворит, сразу же превращается в серую мышь, которая прячется ото всех по углам.       Я вновь посмотрел на Гермиону. Её тело было почти что похоже на труп. От этого вида мне сразу поплохело. Мысленно я тут же вернулся к моменту смерти Флоренс. Вспоминая, как держал её хладное истерзанное тело в своих руках, я словно вновь переживал это сейчас. Затем в памяти проскользнуло лицо отца, смерти которого я не видел, но часто её себе представлял. Моя фантазия подкидывала кучу сценариев, в которых его пытали, жестоко избивали, а затем казнили прямо как в Средневековье. После этого возник образ мамы, из последних сил пытавшейся быть храброй ради своего сына.       — Как бы богаты мы ни были, ты — наше самое главное сокровище, Тео!       Моим главным сокровищем была Гермиона и даже сама мысль о том, что её может не стать, пугала до чёртиков и разбивала сердце.       — Гермиона, — прошептал я, взяв её за плечо и немного встряхнув, — Очнись, прошу!       Неожиданно для себя самого мне вспомнилось, как она рассказывала про измерение пульса. Никогда бы не подумал, что информация может оказаться полезной. Приложив два пальца к шее, я попытался насчитать удары сердца.       Ничего.       — Нет — нет — нет…       Попробовал ещё раз, расположив пальцы чуть повыше. И снова ничего. Тогда мне уже окончательно снесло крышу от осознания того, что это всё происходит взаправду и её не успеют спасти.       Ухватившись за её лицо, я приложился ко лбу. Он был таким же холодным. По щекам размазалась жидкость изо рта, но мне было плевать. Я просто хотел услышать стук сердца или ощутить дёрганье ресниц, да господи, хоть что — нибудь.       — Не умирай, не умирай, — повторял я словно мантру, будто она могла чем — то помочь, — Только не умирай!       Из глаз невольно потекли слёзы, напоминавшие большой проливной дождь. Капли этого дождя падали ей на нос и подбородок, но она не проснулась, чтобы смыть их себя, а продолжала безмолвно лежать на полу гостиной. Слизеринской гостиной, где ей вообще было не место. Её место рядом с теми, кто не предаст, не обманет, кто стойко будет стоять за неё. Мы с Малфоем лишь причиняли ей боль всё это время.       — Ну пожалуйста… — шёпот перешёл на неконтролируемый крик.       В душе я желал, чтобы хоть кто — нибудь услышал мои молитвы и спас её. Я готов был отдать что угодно, лишь бы услышать, как она делает вдох.       — Я без тебя не смогу, — сквозь всхлипы продолжал я.              Она не слышала.       «И вряд ли услышит».       Ведь её сердце уже не билось.