married to my enemy

– Соболезную, – сказал Нил, почтительно склонив голову. Ему не нравился Кенго Морияма. Этот человек был резок, безжалостен и до тошноты традиционен. В каком-то смысле именно поэтому они с Натаном так хорошо подходили друг другу. – И ты прими мои соболезнования, – сказал сын Кенго, глядя на море толпящихся людей, вытирая глаза салфетками и пожимая ладонь друг другу. Брат Кенго был где-то там, внизу, но не его второй сын. Ни его жена, которую убили за то, что она позволила Рико существовать. Похороны были пластиковыми. На самом деле Нил никогда не был на похоронах, видя, как его мать бросили на дно озера, а его отец умер, находясь в заключении. – Угу, – пробормотал Нил, устраиваясь рядом с Ичиро. – Нам нужно поговорить о твоей безопасности. Нил помолчал мгновение, прежде чем закатить глаза. – Опять это? – Да, – сказал мужчина, приподняв одну бровь, – Как ты собираешься продолжать династию без ребенка? – У меня будет ребенок, – небрежно сказал Нил, даже если эта мысль пугала его. Каждый день он ходил вокруг, задаваясь вопросом, есть ли в его теле переключатель, который превратит его в Натана или, по крайней мере, откроет и подтолкнет его по пути, чтобы стать им. Возможно, рождение ребенка было тем спусковым крючком. Будучи нянчащимся младенцем, Нил мог вспомнить один или два момента покоя и радости со своим отцом, прежде чем Натан решил, что Нил был хорошей мишенью для его гнева, – Любой может иметь ребенка. Нил никогда не занимался и никогда не будет заниматься сексом с женщиной, пока он все еще с Эндрю. С которым он полностью намеревался быть. Но он предположил, что это было относительно просто. – Тебе нужна жена, – голос Ичиро был холоден, –Есть много хороших кандидаток, которых ты можешь оценить… – Я уже женат, – выпалил Нил. Ой. Эндрю не будет рад, что Ичиро узнал об этом раньше, чем даже он сам. Ичиро наконец оторвался от наблюдения за похоронами своего отца на своем престижном балконе и посмотрел на Нила. Его глаза были невероятно прищурены. – Ты что? – Милорд, – решительно сказал Нил, – Это было успешно реализовано стратегически. Этот человек отвлекает внимание полиции от меня и имени Веснински, которое, в свою очередь, включает ваше имя. Я действительно верю, что избегал говорить вам, потому что не хотел беспокоить вас, пока ваш отец был болен. – Чушь собачья, Натаниэль, – выпалил Ичиро, его спокойный фасад был нарушен. Он выглядел очень усталым и немного недоверчивым, – Я не могу поверить, что ты замужем за этим гребаным копом. Серьёзно? Ты мог бы выбрать любого мужчину, но офицера полиции? Нил пожал плечами. – Это полезно для нас, – Он толкнул мужчину в плечо, – Я забыл, что ты всего на несколько лет старше меня, из-за этого ты ведешь себя как дед. – Да, хорошо, – пробормотал Ичиро, – Ни один из нас не может жить так, как того хотели наши отцы, полагаю. Гей и замужем за полицейским, – усмехнулся он, но это был почти смех, – У твоего отца была бы аневризма. – Я не гей, – пробормотал Нил, – Так и было. Вот как он умер, – Тупая травма головы, тромбоз, аневризма, бум: больше нет Натана. Никто не печалился по этому поводу. – Тебе все еще нужен наследник твоей крови и костей, – настаивал Ичиро, – Я не позволю тебе так уйти. Нил отмахнулся от него. – Суррогатное материнство с Эллисон. Мы живем в современном мире, Ичиро. Всегда есть решение, – Он не собирался говорить, что не намерен оставаться на этом месте так долго. Ичиро некоторое время рассматривал его, прежде чем повернуться с возобновленным каменным выражением лица. – Не забывай свое место, Веснински, – Через несколько мгновений он добавил, – Поздравляю. Нил почувствовал, как что-то сжалось у него в животе. Облегчение. Теперь он просто должен был сказать Эндрю. В квартире было темно, когда Нил вернулся домой, таща свой маленький чемоданчик через дверь. Он поехал в Нью-Йорк только на выходные, из-за чего Эндрю был очень зол: они оба работали много часов в течение недели, а выходные должны были быть их временем. Теперь, когда они жили вместе, им было легче. Они переехали два года назад: это означало, что Нил нуждался только в усиленной охране в одном месте, а не в двух, арендная плата была дешевле вместе (не то, чтобы Нилу действительно нужно было беспокоиться об этом), и это было ближе к участку Эндрю, чем его старая квартира. Пыльная желтая лампа все еще горела в их спальне, несмотря на поздний (или ранний) час. Нил оставил свой чемодан у дивана и на цыпочках прошел в их комнату. Эндрю заснул, читая. Книга лежала у него на груди, а голова под неудобным углом лежала на подушке. Нил ухмыльнулся: в прошлом году Ники подарил ему на Рождество комплект одежды для сна в стиле Гринча. Он задавался вопросом, сколько раз Эндрю пырнет его ножом, если он сделает фотографию и отправит ее его двоюродному брату. Эндрю нужно было вставать на работу, и Нил хотел по возможности не будить его, поэтому он как можно тише оделся в пижаму и улегся на матрас. Кровать была придвинута к стене, чтобы Эндрю мог спать, прижавшись к ней спиной, так что Нил мог легко освободить Эндрю от его книги, положить ее на их единственную тумбочку и выключить лампу. Затем он слегка придержал Эндрю за плечо и попытался усадить его в более выгодное положение, чтобы не повредить шею. Эндрю издал несколько легких звуков, прежде чем перекатиться и почти раздавить Нила под собой. Нил рассмеялся, когда рука Эндрю обняла Нила за грудь, а его лицо уткнулось в изгиб плеча Нила. Нил повернулся так, чтобы его спина оказалась на груди Эндрю, и позволил себе расслабиться. Он побеспокоится о предложении руки и сердца позже. Нил объективно знал, что Эндрю не откажется выйти за него замуж. Они были чем-то вроде вечности: четыре года, прошедшие с их первой встречи, и чуть более трех лет, с тех пор как они впервые встретились, были такими же гладкими, как любые отношения между бандитом и полицейским. Ни один из них на самом деле не сел и не сказал этого вслух, хотя: у каждого из них была своя изрядная доля проблем, чем препятствовал любому такому эмоциональному разговору. Но Нил все равно знал. Это было в том, как Эндрю готовил ему свое любимое блюдо, когда он возвращался домой в одиннадцать вечера, измученный и преследуемый криками, постоянно потирая руки. Это было в каждой жертве, которую Эндрю приносил ради Нила, в вере, которую он вкладывал в обещания Нила, что им не придется жить так, как они жили вечно. – Ты хочешь мне что-то сказать, – сказал Эндрю на следующий вечер, когда вернулся домой с работы. Нил поставил ужин на стол – макароны с сыром, в которых не было ничего даже отдаленно здорового, – а Эндрю выгнул бровь. Нил вздохнул и плюхнулся в кресло напротив него, теребя воротник рубашки. Внезапно стало очень тепло. Неужели он включил духовку? – Нил, – предупредил Эндрю, – Что-то случилось в Нью-Йорке? – О, знаешь, – беспечно сказал Нил, – На самом деле ничего. Я, э-э, – Эндрю наклонился ближе, его глаза сузились, – Возможно, я сказал Ичиро, что мы женаты, чтобы избавиться от него? На мгновение Эндрю уставился на него. – Итак, что ты думаешь? – спросил Нил тонким, как тростинка, голосом, – Я бы изменил свою клятву «Пока смерть не разлучит нас». Похоже, шутка не удалась: стул Эндрю откинулся назад, когда мужчина встал, и сразу же исчез из гостиной. Дверь спальни со щелчком плотно закрылась за ним, и Нил обхватил голову руками. Это было слишком рано, или Эндрю не чувствовал того же, или, может быть, это была последняя капля Нила, и теперь он облажался слишком много раз, чтобы Эндрю мог это терпеть. – Черт, – пробормотал он, протирая глаза, – черт. Не то чтобы Нил тоже был одержим идеей брака – он видел кровавый развод между своими собственными родителями, – но это вывело их обоих на другую страницу. Не было никакого способа, чтобы Нил заставил Эндрю сделать то, чего он не хотел – или чтобы Эндрю позволил ему, – но это было бы разрывом между ними. Может быть, даже навсегда. Нил не хотел терять Эндрю из-за этого. Ему следовало подождать – не похоже, что Ичиро на самом деле проверил бы юридические документы, чтобы убедиться, что они действительно женаты – они встречались всего три года, по современным стандартам, это было не так уж долго, если бы Нил не был так нелепо иррационален, тогда это не было бы проблемой. Он бы не потерял Эндрю из-за его распущенного языка, когда у Эндрю и так было множество веских причин уйти от него… – Остановись. Нил поднял глаза, движения были отрывистыми и нескоординированными. Его конечности казались оторванными. Эндрю стоял у стола, наблюдая за ним прищуренными глазами и сжав кулаки. Нил издал слабый вопросительный звук. Оно застряло у него в горле. – Перестань думать, – пояснил Эндрю, медленно садясь обратно на свой стул, – Ты поранишься. Нил фыркнул, потирая уголок глаза. После еще одной минуты краткого молчания Нил прочистил горло. – Я могу это исправить. Мне не следовало ничего говорить, Эндрю … Со скоростью молнии Эндрю протянул руку над их едой и положил что-то на стол. На мгновение маленькая бархатная коробочка не запечатлелась в сознании Нила, но затем его желудок покатился по полу, сердце бешено заколотилось и взлетело. Осторожными пальцами он взял коробку и открыл ее. Внутри были две серебряные полосы, одинаковые, если не считать размера. Простые. Глянцевые. Нил достал то, что поменьше, и надел его – оно, конечно, идеально сидело. Новая тяжесть на его пальце казалась странной. Странно, но хорошо. – Как, черт возьми, ты узнал мой размер? – тихо заметил Нил. Все было очень тихо, если не считать его сердца, которое, вероятно, стучало достаточно громко, чтобы даже трупы в Линкин-парке могли слышать. На щеках Эндрю появились пятна румянца. – Ты спал. Нил рассмеялся, восхищаясь этим. Он не беспокоился ни о драгоценностях, ни о церемониях, ни о титулах, ни о наследниках, ни о традициях. Он просто хотел знать, что будет засыпать и просыпаться рядом с Эндрю каждый день, когда сможет. – Да? – спросил Эндрю, просто чтобы быть уверенным. Нил взял левую руку Эндрю, лежащую на столешнице, и скользнул по его запястью, целуя костяшки пальцев вместо ответа. – Ты не можешь быть замужем за «Натаниэлем Веснински», Эндрю. Ты что, с ума сошел? – Ты берешь мою фамилию. Или через дефис. Нил издал смешок. – Веснински-Миньярд. Нет, спасибо. Эндрю усмехнулся. – Думаю, ты имеешь в виду Миньярд-Веснински. Нил покачал головой, прислонившись к плечу Эндрю. Много времени ушло на то, чтобы не реагировать на это имя с внутренним отвращением, как это было бы несколько лет назад. – Я уже давно собирался сменить имя. По-настоящему. Эндрю посмотрел на него. – Они бы это допустили? – Кого они волнуют? – свирепо сказал Нил, – Это просто имя. Если они расстроятся из-за этого, они умрут с ножом в животе. К черту их. Эндрю замурлыкал. – На что изменишь? Нил взял папку с документами, которые они должны были заполнить, из Лос-Анджелеса Эндрю, уже наскучившую ему до чертиков. Его ноги заполнили пространство, перекинутые через колени Эндрю. Нил прижался открытым ртом к уголку челюсти Эндрю, на что тот закатил глаза и пробормотал: «Хорошо», хотя его так же тошнило от бумажной работы, как и Нила. – Ты уже знаешь, на что я поменяю, – сказал Нил, позволяя Эндрю поднять его и отнести в их комнату. – Нил Абрам Хэтфорд, – пробормотал Эндрю, укладывая Нила на свою сторону кровати. Она, как обычно, была неубрана. Он ухмыльнулся и отбросил простыни двумя странными взмахами ног, обхватив руками шею Эндрю, – В этом что-то есть. – Хэтфорд-Миньярд? Миньярд-Хэтфорд? – Заткнись нахуй, – пробормотал Эндрю. Нил только рассмеялся.