married to my enemy

Нил пересек их кухню, делая карри, которое порекомендовала Рене, очень слабо насвистывая при включенном телевизоре на заднем плане. К большому разочарованию Эндрю, всегда на экране был Экси. Они жили вместе около двух лет и были помолвлены уже почти неделю. Нил думал, что не может стать счастливее, что было странно и непривычно в его трагической жизни. Как он полоскал рис от крахмала и бросил его в рисоварку (подаренную ему Эллисон, потому что, когда он приготовил его недоваренным и подгоревшим она не простила его) он услышал, как входная дверь открылась и закрылась, его жених, придя домой, повернул ключи, и Нил улыбнулся. Это чувство исчезло, когда он обернулся, чтобы поприветствовать его. – Эндрю, – выдавил Нил, наблюдая, как Эндрю падает на диван. Он посмотрел на телевизор, его глаза были такими далекими, что они не могли разглядеть Нила, даже когда он присел перед ним на корточки, – Эндрю? Его руки дрожали, сжавшись в кулаки по бокам. Нил никогда не видел его кожу такой бледной и безжизненной. – Эндрю, – продолжил он, – Можно я сяду рядом с тобой? – Когда он не ответил, Нил медленно пересел на диван, давая ему достаточно времени, чтобы оттолкнуть его назад. Нил держался по крайней мере в сантиметре между ними в каждой точке. – Я готовлю ужин, – сказал он, пытаясь придумать что-нибудь обыденное, чтобы вернуть его из мыслей, – Карри, одно из блюд Рене. Ты сказал, что попробовал, и тебе понравилось. Там есть баранина, и я положил немного горошка, но соус достаточно вкусный, чтобы мы могли не обращать на него внимания, – Его кулаки немного расслабились, чем дольше Нил говорил, – Ты помнишь тот приют для кошек, который, как я сказал, был прикрытием? Ну, это все еще приют для кошек. Может быть, мы могли бы посмотреть его, есть ли какие-нибудь безволосые. Я знаю, тебе нравятся лысые. Эндрю взял Нила за руку и закрыл глаза. Его большой палец провел по шрамам на коже Нила. Картина была знакомой и успокаивающей для Эндрю: Нил вздохнул с облегчением. – У нас есть мороженое, которое ты так любишь, – продолжил Нил, наклоняясь ближе, – Там осталась только одна коробка, которая не кокосово-малиновая. Чистый шоколад, только для тебя. Может быть, мы могли бы обмакнуть его в посыпку. Эндрю тихонько напевал. – Хей, – сказал Нил себе под нос, наклоняясь ближе. Он никогда не спрашивал, все ли с Эндрю в порядке, как прошел его день: не тогда, когда он был таким. Задать вопрос означало потребовать ответа, а предоставить шаблон означало навязать ограниченный ответ. Эндрю не нужно было лгать Нилу. Они прошли это. – Дрейка выпускают под УДО. Чертово дерьмо Дрейк. Эндрю рассказал Нилу эту историю через год после знакомства. Он учился в колледже со своими двоюродными братом и близнецом. Они переехали в Южную Каролину, жили под крышей Бетси в качестве отсрочки от своей биологической семьи, а затем собрались в местном колледже. Все было хорошо, пока приемное прошлое Эндрю не настигло его, когда они в последний раз навещали мать и отца Ники. Дрейк ждал Эндрю в старой спальне Ники. Можно с уверенностью сказать, что, когда Ники и Аарон нашли их, это было некрасиво. Эндрю намеренно угробил машину своей биологической матери, когда понял, что она обращается с Аароном как с дерьмом: в ответ Аарон оторвал Дрейка (морского пехотинца) от своего брата и вышиб из него жизнь. Только он не умер. Он попал в тюрьму. Аарон отправился под суд и потребовал самообороны от имени своего брата. Все должно было быть хорошо. Восемь лет спустя Эндрю здесь, сидит на диване и вспоминает ужасные воспоминание за воспоминанием, зная, что его старый демон снова вырвался на свободу. – Я убью его, – пробормотал Нил. Эндрю наконец посмотрел на него. – Нил. Он поднял глаза. – Я бы убил его тысячу раз, Эндрю. Эндрю ничего не сказал, его голова упала на плечо Нила. Судя по тому, как напряглись плечи Эндрю, он, должно быть, держал это в себе весь день. Нил стиснул зубы, не желая лгать самому себе. Он собирался совершить корыстное, преднамеренное убийство. Его отец был бы так горд. Когда это наконец произошло, Эндрю возвращался домой с ужина у Ники и Эрика. Нил все еще работал где-то в глубине города, но все было в порядке. Эндрю смог отвлечься от тяжести, давившей ему на плечи, в течение нескольких часов со своим двоюродным братом. Целый месяц с тех пор, как Дрейк – нет, Спир – вышел на свободу, и Эндрю не слышал ни звука. Некоторое время Эндрю думал, что, возможно, вместо этого Спир отправится к Аарону, человеку, который ударил его хорошо, но недостаточно хорошо, чтобы избежать тюрьмы, но Аарон ничего не слышал. Чикаго был слишком далек от Южной Каролины, где он сидел за свои преступления. Но Балтимор не был. Он отпер входную дверь и почувствовал, что она ослабла, слишком ослабла, заметив царапины на винтах засова. Эндрю стиснул зубы, вытаскивая нож из-за нарукавной повязки и жалея, что не захватил с собой пистолет, чтобы распахнуть дверь. Как и ожидалось, в квартире было темно. Но не пусто. – Добрый вечер, Эй Джей. – Разве это не драматично, – настаивал Эндрю, хотя его внутренности скрутило от страха. «Не запирайся. Не запирайся. Не …» – Я ждал тебя. Я скучал по тебе. Эндрю ударил по выключателю света достаточно сильно, чтобы стена прогнулась: она выдержала, а вместо этого открыла нечто худшее, чем Дрейк и его насмешка. Нил был привязан к обеденному стулу наручниками, которые Эндрю на всякий случай держал дома. Он выглядел невероятно одурманенным. Эндрю так отчаянно хотел подойти к нему, но сам Спир сидел на подлокотнике их нового дивана, упершись локтями в колени. Эндрю ненавидел его скользкую ухмылку, его понимающую улыбку и его бездушные гребаные глаза. Он не мог поверить, что чуть не убил себя из-за этого человека, думая, что, по крайней мере, умрет, зная, каково это-чувствовать материнскую любовь. Материнская любовь не должна была стоить Эндрю ничего, не говоря уже почти обо всем. Эти шрамы на его руках были деформированы временем и долгим путешествием к заживлению, и Дрейк не собирался снова отнимать это у него. – Ты научился нескольким трюкам в тюрьме, – признал Эндрю. – Ты нашел себе мужа, – усмехнулся Дрейк, – Как мило. Я с самого начала знал, что тебе это понравилось. Рука Эндрю дернулась. – Ты нарушаешь свое условно-досрочное освобождение, Дрейк. Я собираюсь арестовать тебя. – Ты коп? – спросил Дрейк, издавая смешок. Это было гортанно и неправильно. Нил поморщился, –Ну, разве это не смешно. – Забавно, как я, мальчик, который не имел ничего и еще был приемным, оказался с полноценной жизнью, нашел семью и друзей и занятие по жизни, пока ты, мальчик, у которого было все и больше, взял свою жизнь как должное и попал в тюрьму на восемь лет, чтобы что, опять туда попасть? Весело. Я согласен. – Я должен был проломить тебе череп восемь лет назад, – засмеялся Дрейк, – Неважно: я наверстаю упущенное сейчас. Нил встретился взглядом с Эндрю, когда его руки теребили наручники. «Продолжай говорить». – Почему, Дрейк? – Голос Эндрю надломился, – У тебя была Кэсс. Школа. Друзья. Ты всем нравился. Что заставило тебя разрушить собственную жизнь? – У меня действительно было все, что мне когда-либо могло понадобиться, – сказал он, оскалив маслянистые зубы и ухмыльнувшись, – Но то, чего я хотел, я не мог иметь. Пока мне не пришло в голову, что мне это не нужно. Мне просто нужно было это принять, – усмехнулся он, положив руки на подлокотник дивана и готовясь встать, – Тебе было больно, малыш Эй Джей? Потому что я надеюсь, что так оно и было. Мне всегда больше всего нравилось, когда у тебя шла кровь … Мужчина замер. – Тогда я прослежу, чтобы ты получил то, что тебе причитается, Дрейк Спир, – тихо сказал Нил, балансируя ножом между кончиками пальцев. Его лезвие уперлось в горло Дрейка, Нил освободился от наручников и кляпа. Эндрю спрятал трясущиеся кулаки. – Лучший урок – убирать вещи после того, как ты их используешь, – посоветовал Нил, поднося салфетку ко рту и носу Дрейка. Глаза мужчины закатились к затылку, когда он обмяк и с тяжелым стуком упал на землю. Эндрю судорожно втянул воздух, наблюдая, как Нил сковал запястья мужчины наручниками за спиной и встал, прижав ботинок к его шее, если он проснется. Из-под дивана Нил вытащил большой брезент и свои ножи. Эндрю на мгновение закрыл глаза. К тому времени, как он открыл их, кофейный столик был перевернут как самодельное приспособление для пыток, брезент покрывал ковер под ним. Нил проверял кончиком пальца остроту своего тесака: удовлетворенный, он повернулся, чтобы посмотреть на Эндрю. – Поможешь мне перекатить его? Эндрю посмотрел на мужчину, опустошенного. – Я собирался арестовать его. – Что в этом хорошего? – потребовал Нил, бросая тесак обратно в свою кучу, – Он вернется в тюрьму еще на четыре-шесть месяцев за нарушение условно-досрочного освобождения, если только он не попытается … – Нил зажмурил глаза, – Нет. Нет, я больше не позволю ему прикасаться к тебе. И если ты предложишь какую-нибудь самоотверженную чушь, чтобы запереть его навсегда, я на это не куплюсь. – Его больше не выпустят по условно-досрочно … – Это не стоит пятнадцатилетнего приговора, из которого он снова выкрутится, позволяя этому просто повториться. Нет, Эндрю. Он больше никогда не прикоснется к тебе. Он никогда больше не посмотрит на тебя, – Его кулаки затряслись от тихой ярости, – Я не позволю этому случиться. – Нил, – Эндрю шагнул вперед, – Ты должен позволить мне делать мою работу. Его жених взмахнул ножом бог знает откуда. – Ты должен позволить мне сделать мою! Уходи, если должен. Если твои моральные принципы ставят тебя выше убийства ужасного человека ради безопасности моей семьи, тогда иди. Но этот человек не уйдет отсюда ни живым, ни целым. Я не позволю мужчине, которого я люблю, подвергнуть себя разрушению с помощью старого демона, – Наконец он посмотрел Эндрю в глаза, – Нет, если я могу помочь. Нил наклонился, чтобы перетащить бесчувственное тело Дрейка туда, где ему это было нужно, привязав его лодыжки и запястья к четырем металлическим ножкам их кофейного столика. Хлороформ был недостаточно силен, чтобы он долго спал, но это не имело значения. К тому времени, когда он открыл глаза, он был в безопасности и обречен. Эндрю смотрел, как Нил вертит в пальцах нож. – Ч… – Дрейк кашлянул, – Что? Что случилось? – Не так уж много, – легко сказал Нил, – Ты просто угрожал искалечить и убить человека, которого я люблю, прямо у меня на глазах, – Его улыбка была самой пугающей его чертой, – Мне это не нравится. – Нет, – Дрейк боролся со своими оковами, – Стой. – А пока я засуну это туда, – сказал Нил, хватаясь за галстук, – Но позже я обязательно разорву твои голосовые связки, чтобы ты мог попытаться, но не закричать, точно так же, как ты пытался заставить его замолчать в течение многих лет. Кляп не требуется. Аккуратно, правда? – Эй Джей, – выдохнул Дрейк, – Эндрю, убери от меня этого психа. Эй Джей! Нил сунул галстук Дрейку в рот. – Нет. Перестань на него смотреть. Посмотри на меня. Я сейчас твоя самая большая проблема, не так ли? – Я иду в кабинет, – пробормотал Эндрю, чувствуя головокружение. Нил взглянул на него: Эндрю кивнул так коротко, что любой, кроме Нила, не заметил бы этого. Выражение лица Нила немного смягчилось, когда между ними возникло ясное понимание, яркое, как день. «Спасибо, что сделал то, что я не смог», сказал Эндрю. «Спасибо, что позволил мне», ответил Нил. Глубоко вздохнув, Эндрю отвернулся, чтобы поставить чайник, а Нил принялся за работу.