married to my enemy

– Я приготовила ужин, – крикнула Эбби из кухни. Дэвид фыркнул. Если готовила Эбби, то это были либо кексы, вишневый пирог, печенье, либо какая-нибудь форма обугленных овощей с примесью сырого мяса. Она не годилась для ужинов: по выходным он обычно проводил время, готовя и замораживая соленые блюда, корпя над делами и бумагами. – Ты заказала доставку? – Он повесил свою сумку на крючок, пальто на радиатор и поцеловал ее в щеку. В отместку она ткнула его лопаточкой. Они спокойно поели. Радио работало на заднем плане, но он обнаружил, что не возражает против белого шума. Последнюю неделю он провел в своих мыслях и был рад, что наступила пятница: он всегда был рад пятнице. Полицейская работа не была лёгкой. Остаток вечера они провели на диване, смотря что-то бессмысленное. Эбби спала невероятно чутко, но Дэвид всегда засыпал у нее на плече. Помогло то, что он уже видел этот фильм, и что он не был очень хорошим. – Дэвид, – прошептала она какое-то неопределенное время спустя, – Дэвид, у тебя звонит телефон. – Выключи его, – проворчал он. – Это Эндрю, – настаивала Эбби. Дэвид сел и, выхватив у нее телефон, поднес его к уху. – Что ты наделал, Миньярд? – Ты в меня не веришь, старик. Еще даже нет полуночи: разве весь ад не вырвется на свободу, когда часы пробьют двенадцать? – Ты не смешной, – сказал он детективу. – Я – образец комедии, – настаивал Эндрю, – Это не имеет отношения к делу. Я звоню, чтобы сказать, что беру отпуск на неделю. – Ты не можешь просто взять отпуск на неделю. – Назови это семейной проблемой, – Дэвид предположил, что его голос звучит довольно нервно, – Да, у меня есть семья, капитан. – Я помню кузена и брата. Кто-то вляпался? Эндрю колебался. – Не совсем. – Ты должен дать мне контекст. Он тяжело вздохнул. – Отлично. Моего мужа подстрелили. Мне нужно остаться дома и присматривать за ним, – На заднем плане Дэвид услышал, как кто-то жалуется на то, что с ним все в порядке. Эндрю шикнул на него. – Жаль это слышать, Миньярд. – Да, хорошо. Если он будет продолжать настаивать на том, что с ним все в порядке, я могу просто пристрелить его снова. Увидимся на следующей неделе. – Снова? – прошептал Ваймак, потому что он чертовски хорошо знал, что Эбби слушает. Ее глаза были соответственно широко раскрыты, – Пока, Миньярд. Раздался гудок, и он бросил телефон на стойку. – А я думала, что наш брак был трудным, – фыркнула Эбби. Когда Дэвид пристально посмотрел на нее, она просто рассмеялась. Было уже поздно, в понедельник вечером, когда Дэвид вспомнил, что нужно написать документы на отпуск Миньярда. Из своих папок он достал папку Эндрю (одна из которых была немного толще других – блестящий полицейский, плохие отношения, множество конфликтов) и положил ее на свой и без того беспорядочный стол. Пролистав, он остановился на последней странице, ближе к концу. Это была повторная передача личных данных, но была только одна разница. Супруг: Нил Абрам Хэтфорд. Ваймак откинулся на спинку стула. «Черт возьми, Миньярд». Конечно, фамилия была знакома Ваймаку: Хэтфорды были федеральными прокурорами в Великобритании, ярким прикрытием для другой известной преступной династии. Ваймак вспомнил, как они с Кейли неустанно работали против них, но безрезультатно. Они уже не были так активны, как когда-то, а это означало, что только пожилые ирландские и британские детективы помнили об их распространенности. Неудивительно, что Эндрю стал одним из самых известных детективов, специализирующихся на групповом насилии и преступных семьях. Он, блядь, вышел замуж за одного из них. Но какого черта Хэтфорд оказался в Балтиморе? Ваймак вздохнул и заполнил документы, вместо того чтобы долго думать об этом. Он оставил бы это на усмотрение Миньярда: он, казалось, знал, что делал. Не то чтобы он стал бы слушать. Он покачал головой, запечатывая конверт, который должен был быть отправлен в отдел кадров, и упаковывая свою сумку. Зазвонил телефон на его столе. Ваймак сунул его под ухо. – Я уже возвращаюсь домой, дорогая. – Рад за тебя, дорогой, – ответил Миньярд. Ваймак фыркнул, – Никому не говори. – Как ты…? – Я хороший полицейский, – сказал Эндрю, и в его голосе звучала смертельная скука, – Не надо, – настаивал он, вешая трубку. Ваймак просто закатил глаза.