Семь незванных гостей или выхожу замуж за корейца

      На часах уже полночь. С тех пор, как я закрылась в комнате прошло четыре часа. За два часа запас слёз закончился, остальные два часа я потратила на принятие своего положения. Что ж, теперь я свободная. Немного не привычно, но думаю со временем это пройдёт.       Лера с Викой наверное уже давно ушли. Потому что если бы они остались, то им пришлось бы спать на полу. Надеюсь, что хотя бы они думали головой и не стали приносить жертв в виде больной спины на утро.       Наверняка все уже спят, и можно спокойно выйти, не боясь, что меня завалят вопросами о том что случилось, и как я себя чувствую. Нет никакого желания вообще кого-нибудь видеть.        Слёзы исчерпали весь запас воды в организме, поэтому жутко хочется пить. Тянусь к ручке двери, чтобы открыть замок, как в дверь стучат. Видимо кто-то всё же не спит. Надеюсь это не Лера. Она может раздуть из мухи слона, хотя ничего сверхплохого не произошло. Кого я обманываю. Ещё как произошло. Просто не хочется слушать её нотации, итак голова болит.       Открываю дверь и там стоит тот, кто сегодня итак проявил через чур много заботы. Это начинает бесить.       — Почему ты ещё не спишь? — из моей комнаты видно, что свет горит только на кухне. Значит все остальные спят. А что нужно ему?       — Принес тебе ромашковый чай, — Юнги протягивает чашку с чаем и выжидающе смотрит, — он успокаивает.       Бесит. Я что просила у него помощи? Я и сама могла заварить себе этот ромашковый чай.       — Не поздновато ли? — так и стою, не взяв чай. — Спасибо. Мне не нужен этот чай.       Хочу закрыть дверь, но что-то не даёт это сделать. А точнее нога Юнги, которую он поставил между дверью.       — Что ты делаешь? — возмущению нет предела, — убери ногу!       — Нет. Не уберу, пока не возьмёшь, и не выпьешь чай.       Вот это наглость. Его кто-нибудь просил делать мне этот чай? Что ещё за материнская опека?       — Мне не нужен этот чай. Я спокойна.       — Вижу я, как ты спокойна, — и кивает на ногу, которая до сих пор зажата дверью.       Не дождавшись моего ответа, Юнги силой отодвигает дверь вместе со мной, потому что, я прислонилась к ней в знак отказа. Как только Юнги проходит внутрь, я теряю равновесие и уже готовлюсь упасть, как сильные руки ловят меня за талию и притягивают к себе. Вот этого только не хватало. Тут же отскакиваю в сторону и смотрю загнанным зверем. Хотя ничего не произошло. Он ведь не дал мне упасть. Но ведь это из-за него мне пришлось прислониться к двери.       — Обязательно выпей чай, – Юнги ставит чашку с чаем на стол и уходит.       Да, что со мной происходит? Он ведь хотел мне помочь. А я чуть не накричала на него. Это всё из-за расставания. Я сама на себя не похожа. Юнги прав, мне надо успокоится. И ещё извиниться.       Быстро переодеваюсь, и залпом выпиваю чай. Уже подношу руку к ручке двери, как начинаю… икать? Всё-таки не надо было пить чай залпом. Господи, что сегодня за день такой. Закрываю рот и нос рукой и жду тридцать секунд. С громким вдохом убираю руки и проверяю. Прошло? Так быстро? Нет. Рано обрадовалась. Мне никогда не помогали эти способы. Мне нужна теплая вода. И как мне теперь выйти незамеченной? Не могу же я подойти и просить прощения с икотой. Господи, спаси, помоги, избавь от икоты. Делаю глубокие вдох и выдох и… проходит? Ура.       Открываю дверь, но видимо слишком поздно. Потому что свет уже не горит нигде. Не успела. Дурацкая икота. Возвращаюсь в комнату и готовлюсь ко сну. Завтра извинюсь. * * *       Несмотря на то, что людей полон дом, просыпаюсь я, как ни странно от звонка будильника. Непривычно слышать тишину утром. Обычно все уже встали и занимались своими делами. А сегодня тишина.       Нехотя встаю с кровати. После вчерашней истерики все силы покинули мое бренное тело. Даже сон не помог. Но универ никто не отменял. Если все спят, надо ещё готовить завтрак.       Переодеваю пижаму на синие джинсы и большую чёрную толстовку. Цвет одежды с недавних пор, мой показатель настроения. Вдруг замечаю на столе мою любимую пироженку с чашкой кофе. Моего любимого. К слову, вчера в магазине этого кофе не было, и мы его не покупали.        Странно.        Ладно, разберусь потом. За поеданием вкусняшек, мысленно благодарю своего кормителя. Доев, выхожу из комнаты.       Но ещё страннее то, что в квартире было тихо. Впервые за эту неделю. Они, что правда до сих пор все спят? Уже довольно поздно, на часах 9.30. Первую пару в универе отменили, поэтому я иду ко второй паре.       Нет. Никто не спит. Просто все сидели в зале. К слову, без дела. Просто сидели. С кухни подозрительно вкусно пахнет, все, кроме вчерашней мамочки, сидят здесь, значит, вкусный запах идёт с подачи Юнги. Надо пойти извиниться. А пока:       — А что так тихо? — это самое главное, что мне хочется сейчас узнать.       Все до единого смотрят на меня. И как будто видят меня впервые.       — Что такое? Что случилось? — это спокойствие начинает пугать. Смотрю на каждого поочереди, и они смотрят в ответ.       Вдруг начинает играть песня happy birthday, Хосок вскакивает с дивана и зажимает в стальных объятьях, со словами:       — З Дньём Розжденья, кьёнфетка! — на русском!       Из-за двери выскакивают Лера с Викой. Все становятся вокруг меня в круг, и начинают петь happy birthday. С кухни выходит Юнги с тортом, и заженными свечками на нём. Откуда они только достали его. Его впускают внутрь круга, и он подносит торт к моему лицу, с явным намеком задуть свечки. А я кроме как смотреть на всё это и удивляться ничего не могу сделать.       Слёзы наворачиваются уже из-за счастья. Внутри разливается такое мягкое тепло и благодарность. Даже не из-за того, что они не забыли, а просто потому, что они существуют. Что они рядом.       Смотря на них с экрана, я видела, какая у них крепкая дружба. Что они знают и понимают друг друга, как никто лучше. Они дарят друг столько тепла и доброты. Я не могла представить, какого ощущать такую отдачу.       А сейчас, когда мы живём бок о бок уже целую неделю, у меня не хватает слов описать, как приятно чувствовать, что я кому-то нужна просто так. Что они относятся ко с добротой потому что хотят.       За эту неделю сложилось ощущение, что мы знаем друг друга намного дольше. Мы так сильно сдружились. Не представляю, что будет, когда им придётся уезжать.       Юнги начинает петь happy birthday на русском, правда с таким страшным акцнетом, что я еле поняла, что он кряхтит.       Задуваю свечи, и начинаю плакать навзрыд. Невозможно сдерживать такие эмоции.       Все по очереди обнимают меня и говорят разные поздравления. Когда Юнги обнимает меня, вспоминаю, что не плохо было бы извиниться, потому что при всех было бы стыдно.       Он обнимает меня за талию, мои руки обвивают его шею. Опускаю голову ему на плечо, и шёпотом говорю:       — Извини меня. За вчера. Я не должна была тебя прогонять. Не понимаю, что на меня нашло.       — Ничего, всё нормально, — Юнги прошептал в ответ у самого уха, едва косаясь его губами.       Я покраснела. Чтобы скрыть это быстро убежала на кухню.