Сладкие мечты и лечебница для душевно здоровых.

Утром, как только Джорно проснулся, мысли заполнили голову. Что вчера произошло? Что это значит? Это не похоже на признание в любви, это не предлог встречаться. Тогда какого черта вчера произошло? Больше всего Джорно волновало то, что отношения с Леоне казались ему сложными, в сравнении с его прошлыми партнёрами. Он никогда не думал так много, как ему приходилось это делать сейчас. Раньше все шло на самотёк, не требуя никаких усилий. А тут Джорно слишком заботится обо всем, что связано с Леоне, пока тому, как казалось парню, было абсолютно до лампочки. Но это и его притягивало. Он был беззаботен, а в случае проблем, он решал их, как щёлкал орехи. Казалось, что единственное, что его волновало - это он сам. Хотя возможно, что Джорно тоже входил в его круг забот. Нет. Но пока Джорно видел в их отношениях только счастье, он не обращал внимание на "обратную сторону монеты". Именно в этом заключается любовь. Ее можно сравнить в героином, что наполняет тебя ненастоящей эйфорией, а последствия выливаются в виде физической и психологической зависимости, заставляя тебя окунаться в это с головой, совершать ошибки, а потом, снова ощущая действие наркотика, забыть все плохое. Джорно сидел за столом и писал конспект. Он мог позволить себе отвлечься от мыслей о Леоне хоть на пару минут, но когда появлялось свободное время, он уделял их ему. "120 дней Содома" скромно лежала на столе, притягивая к себе внимание. Как бы Джорно не хотел, он не мог прочитать эту книгу. Так же, он не притронулся к бутылке вина, которую он заботливо убрал в шкаф до следующего раза. Пришло осознание, что возможно, Джорно не притронется к бутылке больше никогда. Она была той самой вещью, которая напоминала о Леоне, и выпить содержимое было бы тяжким преступлением против личности. Сравнение любви с героином почему-то вынудило Джорно поставить в проигрыватель пластинку с песнями Игги Попа. Как наркотик и исполнитель были связаны между собой, Джорно не знал. Но музыка была классной, энергичной. Значит все в порядке. Не в порядке были его долги по учебе. Джорно слишком зачастил лениться, а прежняя продуктивность исчезла без следа. Возможно, любовь слишком пагубно влияет на парня, поэтому раньше, когда ему было скучно, он делал всевозможные задания на неделю вперёд, а теперь сразу писал смс-ки Аббаккио. И хотя тот ему отвечал довольно редко, он был счастлив, а значит скучно ему не было. Поэтому учебу он стал откладывать на второй план. В итоге это все привело к тому, что сейчас в час ночи он пишет, к счастью, последний конспект, прежде чем ляжет спать. Конспект дописан, кофе выпит, а быть бодрым уже невозможно. Джорно потянулся на стуле, уже предвкушая ощущение мягкого одеяла на коже и спокойный сон, как ему пришло сообщение. - Кому вообще в голову пришло писать мне посреди ночи? - это явно был риторический вопрос, и Джорно хотел забить болт на поздние сообщения, пока не пришло ещё одно. Сердито поднимая телефон, он открыл мессенджер. Увиденное заставило его сильно удивиться и даже почувствовать подозрение. Ещё одна важная часть отношений Джорно и Леоне. Парень постоянно чувствовал некое напряжение и подозрение на все действия старшего, на что Аббаккио лишь смеялся. Доверия явно не хватало. И сейчас он явно не понимал, почему Леоне пишет ему так поздно. Почему он вообще ему пишет, никогда он не проявлял инициативу в общении через мессенджер, предпочитая живую речь, взгляды, прикосновения. Леоне: Выгляни в окно. Леоне: Я долго ждать не буду. От недоверия и след простыл, поэтому Джорно подлетел к окну, словно ошпаренный и высунулся, почти свисая вниз с карниза. Первое, что он увидел, это небольшой огонек, по-видимому, от тлеющей сигареты. В полной темноте это было особенно заметно, и только приглядевшись, Джорно увидел силуэт мужчины. Орать ночью через всю улицы не было заманчивой идеей, поэтому он быстро напечатал ответное сообщение. Джорно: Что ты тут делаешь, ещё и так поздно? Он снова устремил взгляд на Леоне, пока тот докуривал свою сигарету. Отвечать он явно не спешил, и Джорно оставалось лишь в нетерпении ждать, но ожидание он посвятил любованию объекту его обожания. Высокий, элегантный силуэт словно отражал лунный свет в его глазах, иногда появляющихся из под фетровой шляпы, глядя в ответ на Джорно. Наконец, ответ пришел. Леоне: Мне скучно. Выходи. Возмущаться не было времени. Это была не просьба, это был приказ, которому Джорно поспешил повиноваться. Не решаясь выходить через дверь, он выскочил через окно, как делал это прежде, и спускаясь по придомовой лестнице, по пути надевал пальто. Он успел нацепить тапочки, так как за обувью пришлось бы выходить в коридор, благо верхнюю одежду он забирал с собой в комнату. Слегка сонный, с синяками под глазами, в пижамных штанах и в наспех надетом пальто, Джорно выглядел по особенному домашним. Подойдя к мужчине, его моментально заключили в объятья. Такие крепкие, до боли искренние. И сказанное про боль не будет преувеличением: его сжали чуть ли не до хруста ребер. - Да, я понял, что ты рад меня видеть, но ты сейчас сломаешь мне кости. - буквально прохрипел Джорно. Когда его отпустили, и он смог вдохнуть полной грудью, пришла очередь Джорно. Не сдерживая эмоций, он запрыгнул на Леоне, и тот еле успел подхватить его за талию. Тесная близость, объятия - все это было несвойственно Леоне, поэтому осознание того, что мужчина слегка подшофе или не слегка, пришло сразу. Но это было даже на руку, ведь не всегда он готов проявлять эмоции так открыто. - Так что случилось? - Я хотел увидеть тебя. Леоне выглядел подавленным, не таким беззаботным как всегда. Этот вид не был присущ ему, как и многое другое, сопровождавшее его в этот вечер. Казалось, он никогда не мог напиться, но сегодня он действительно пьян. Его язык заплетался, а глаза нездорово блестели. - Ну тогда, может пройдемся? Всю дорогу Леоне говорил о том, как сильно его уважает, как Джорно важен для него, как сильно он его любит. Джорно в свою очередь только успевал смущаться. Он не верил в большую половину сказанных слов, но приятные чувства затмевали недоверие. Стоит сказать, как романтично выглядела ночь, являющаяся спутницей двум открытым сердцам. Редкие фонари освещали пустынную улицу, и только их гудение было единственными звуками в гробовой тишине. Леоне успокоился, и Джорно спокойно выдохнул: он не видел себя со стороны, но был уверен, что обильный румянец украшал его бледные щеки, а лицо горело. В силу не самой прохладной погоды и отсутствия ветра, он даже не мерз, хотя идти в домашних тапочках доставляло ему дискомфорт. Горящее лицо и продуваемые ноги ветром сильно контрастировали между собой. Они приземлились на лавочке в одном из дворов. Леоне достал пачку и вытянул одну сигарету. Джорно не видел смысла возмущаться насчёт курения, хотя он это делал всегда, когда Леоне пытался спокойно покурить. Никакие доводы парня насчёт вреда табака, даже возможность остаться импотентом не пугала Леоне. Именно поэтому Джорно просто устал проявлять свою заботу и просто забил, а порой он даже хотел попросить затянуться тоже. Но он не хотел попробовать вкус табачного дыма - он хотел попробовать на вкус Леоне, вкус его помады, остающейся на фильтре. Сейчас это не имело смысла, когда он мог в любой момент поцеловать Аббаккио. - Слушай, Леоне, что ты имел в виду, когда предлагал мне вчера в библиотеке упоение пороками и похотью, что это вообще значит в твоём понимании? - этот вопрос волновал Джорно с момента странного предложения, и сейчас он не упускал момента задать его. Тяжёлый взгляд одарил фигуру Джорно. Ответ был на поверхности, но дабы добиться очевидной правды Леоне достают глупыми вопросами. Леоне любил показывать все свои эмоции действиями, всегда оставаясь спокойным. Холодное выражение лица было его постоянным спутником. - Вытяни руку. Опять недоверие, подозрение и остальные чувства, сопровождающие Джорно с начала их отношений заполнили голову. Вытягивая слегка подрагивающую руку, он вопросительно посмотрел на Леоне, делающего очередную, но уже последнюю затяжку. Он выдыхнул дым, и взяв Джорно за запястье, потушил ему бычок об руку. Вспышка боли. Лёгкий вскрик и моментально отдернутая рука. Округлый ожог. Слезы от боли. Джорно развернули к себе, и взяв за запястье, начали целовать место ожога. Мелкие частые поцелуи покрывающие руку вызывали в Джорно тысячу и одну эмоцию. Каждый раз, когда к ожогу прижимались чужие губы, он пытался отдернуть руку, но его держали так крепко, что вырваться было невозможно. - Это значит, что ты мой. Все свои сокровенные желания я могу осуществлять над тобой, а ты надо мной. Но это единственное, что нас связывает - похоть. Огромный ком застрял в горле, а слезы от боли физической заменили на боль от моральной. То есть получается, ему предложили быть его партнёром в сексуальном плане, а Джорно по глупости своей это не понял? Безнадежно. "К чему тогда все слова про любовь и уважение, сказанные раньше? Почему, я вообще поверил, что есть взаимность между нами?" Леоне перестал целовать руку. На всей конечности, прямо до локтя были фиолетовые следы от помады. Откатав рукав пальто назад, Аббаккио улыбнулся. Улыбка не была той, что видел Джорно раньше. Не искренняя, не счастливая, скорее мерзкая. Последние поцелуй пришелся на кисть, и руку, наконец, отпустили. - Но я счастлив, что мы сейчас сидим вдвоем, и мне приятна твоя компания. Все его слова смешались воедино. Джорно не понимал, что происходит в голове у этого мужчины. Но он все равно его любит.