Сладкие мечты и лечебница для душевно здоровых.

В до боли знакомой квартире, в которой Джорно хоть и был всего один раз, в каждом углу витал запах итальянских трав и пармезана, который смешивался с вонью от отсыревшей штукатурки, падающей со стен, как поспевшие яблоки. Квартира, хоть и была изрядно стара, Джорно бы назвал ее продуктом времени, антиквариатом и сделал бы из нее музей своих самых лучших воспоминаний. А Леоне он бы забальзамировал и поставил, как главный экспонат. Лишь бы не терять момент. Джорно очень растерялся, когда ему поступило предложение в гости к Леоне. Из-за растерянности, он сам не заметил, как уже сидел на диване в зале, где спал буквально недавно. И ничего не изменилось. Тот же потолок, люстра, куча пыли, оконная рама с облупившейся краской. А сейчас Джорно заметил засохший букет цветов. Он был таким блеклым по сравнению с остальной фурнитурой, которая тоже не особо отличалась яркостью цветов, может поэтому он и не заметил его с самого первого посещения квартиры. Иногда Джорно не понимал, как Леоне живет в такой мрачной квартире. Атмосфера одиночества и старости сильно давила на него, пока он сидел в зале около пяти минут, которые для него казались вечностью. А Леоне тут всю свою сознательную жизнь прожил. Хотя, может, место жительства подстраивалось под его хозяина? Квартира Джорно мало чем отличалась от Леоне; им повезло жить в районе, где дома были почти под снос, но все прикрывались культурным наследием и не трогали старые низкие, просевшие в землю домики. Пару раз проводились капитальные ремонты, когда стены уже выглядели так, будто вот-вот развалятся. Но "обертка", которую так старательно чинили, очень сильно отличалась от "конфетки". Именно поэтому квартиры изнутри выглядели такими древними. Но если учесть то что Леоне, как и Джорно были немного старомодны в душе, то такие квартиры для них были самое то. Джорно наконец перестал терпеть гнетущую тяжесть стен и пошел на кухню, чтобы хоть как-то отвлечься на самого хозяина. То-есть, бессовестное разглядывание его новой прически. Да и вообще, Джорно соскучился. По его волосам, квартире, грубому голосу, злым шуткам, сигаретам. Наконец, Леоне отвлекся от плиты и развернулся к Джорно, бесстыдно разглядывающему его широкую спину, обтянутую старой поношенной майкой. - И давно ты тут сидишь? - Достаточно, чтобы застать тебя за злобными ругательствами на нерабочую вытяжку. - Как назло, кухонный гарнитур ломается каждый раз когда я пытаюсь что-то приготовить, - Леоне встал и открыл единственную форточку на кухне, которая навряд ли бы помогла, - Я дышу запахом еды с самого утра и может я люблю вкусную еду, но это изрядно заебало. Леоне засунул голову в узкое отверстие окна, вдыхая свежий воздух. Со стороны ситуация выглядела довольно комично: окно было небольшим, форточка тем более. В силу своего роста и не особо высоких потолков, Леоне сгорбился над козырьком и в целом выглядел так, будто застрял. Надышавшись в волю, Леоне наконец "вернулся" на кухню, в царство ароматов и к Джорно, конечно же. Наконец, Леоне разложил пасту по тарелкам, заморачиваясь над подачей, старательно укладывая каждый лист базилика. - Ты так стараешься. - Джорно провожал взглядом все махинации Леоне над пастой. - На самом деле я редко готовлю, а сейчас, когда за мной наблюдают, хочется немного выпендриться. - Леоне довольно ухмыльнулся, поставив тарелки на стол, - Блюдо от шефа! Приятного аппетита, не подавись и не сдохни. Я не смогу объяснить полиции, что ты умер от великолепия моей пасты. - Ну спасибо, приятного аппетита. То ли от жара плиты, то ли от переизбытка чувств, Джорно стало тепло. Тепло от присутствия Леоне рядом, что гордо улыбался, наматывая пасту на вилку, тепло от сливочного вкуса на языке, от самой пасты, тающей на языке. он чувствовал себя дома рядом с этим человеком, открывал свое нутро, показывал обнаженное тело, не снимая при этом одежды. Он мог бы себя винить дальше за свою глупость и неуверенность, но все чувства уходили на второй план, когда он был рядом. - Ну, как тебе? - Честно, я испытал гастрономический оргазм. По-другому это не описать. Я буду приходить к тебе чаще, если ты будешь кормить меня. - Я тебе не кухарка, чтобы постоянно кормить тебя. - Леоне наигранно закатил глаза, забирая пустую тарелку в раковину, - Приходи, конечно. Я пойду на балкон, курить. Джорно снова остался один на один с этой мрачной квартирой. Все же, место жительства и сам Леоне были взаимодополняемы. Он решил не терять зря время и догнаться остывшим кофе из старой турки, которая походу была единственной вещью, которую Леоне оберегал, часто мыл и полировал. Хоть кофе и был холодный, сварен он был добротно и на совесть; Леоне рассказывал, как строго он относился к тому, что пил. Так, он никогда не пил растворимое кофе, называя это второсортным дерьмом, не брал дешевое вино, даже если средства поджимали и не покупал пакетированный чай. Только свежие листья чайного дерева, собранные в 6 часов утра девственной девой, родившейся на рассвете летнего дня, и высушенные под июльским солнцем, иначе это никак не опишешь. Джорно достал первую попавшуюся кружку из шкафа, выливая из него содержимое турки и облокотился на стойку, как вдруг Леоне подошёл сзади максимально тихо, сразу прижимаясь к телу Джорно, получая в ответ лишь испуганный сдавленный вздох. - Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился. - Леоне шептал, опаляя ухо горячим дыханием, обвивая руки, вокруг чужого тела. Аббаккио обхватил его за талию, сжимая в тиски, блокируя любые способы выбраться. Но Джорно и не пытался приложить усилий для этого, лишь растекаясь в объятьях, пока под его рубашкой сумбурно бродили чужие руки. Леоне задевал ребра, слегка щекоча живот и медленно подбирался к грудной клетке. Джорно упёрся руками в стойку, пытаясь удержать равновесие, когда Аббаккио сжал его соски, и сдавленно застонал, запрокидывая голову на чужое плечо. Пользуясь случаем, Леоне начал покрывать шею поцелуями, засасывая и прикусывая бледную кожу, заставляя парня под ним застонать громче. Плавные движения на теле и горячие поцелуи на шее отравляли разум Джорно, потерявшего счёт во времени и в ориентировании. Леоне резко развернул размякшее тело к себе, отрываясь от полотна кожи в расцветшими на ней засосами, и впился в его губы. Смазанный поцелуй, полный страсти любви и чувств, ранее не знакомых, возвышенных среди остальных заставлял Джорно опускаться в темный омут. Он уже открыто стонал в чужой рот, ощущая чужой язык, притягивая Леоне за воротник рубашки, лишь углубляя поцелуй. Два тела слились воедино, не оставляя другому миру пространства между ними, когда Леоне подхватил Джорно под ягодицы и усадил на столешницу, стягивая с него верх. Укол воспоминаний и дежавю уколол Джорно под ребро. Дьяволо. Парень резко отстранился от нависшего над ним мужчины и посмотрел ему в глаза. - Что-то не так? - Леоне был прекрасен. Помада стёрлась и съехала вниз с контура раскрасневшихся губ от глубокого поцелуя. Майка, съехавшая на одно плечо, открывала вид на острые ключи, а глаза, потемневшие от возбуждения, смотрели прямо Джорно в душу. Но что-то было не так. Джорно помнил ту ночь, почти идентичные движения Дьяволо, вкус синтетики помады, такой же, как у Леоне. Что вообще происходит? Джорно не знал, что ему отвечать. На кухне воцарилась гробовая тишина. От одной мысли, что перед собой он видит Дьяволо, его тянуло блевать, голова разрывалась от воспоминаний и становилось мерзко от самого себя. Кого в первую очередь предал Джорно? Самого себя и свои принципы. - Я не знаю. Леоне поднял одну бровь. Джорно хотелось провалиться под столешницу и утечь за плинтус к тараканам, обдумать все, что он должен сказать и правильно оправдаться. Но такой возможности не было. Леоне еще долго смотрел перед собой на Джорно, абсолютно потерявшегося в пространстве. А потом резко прижал к себе в самых чувственных и глубоких объятиях. Джорно нравилось чувствовать себя защищенным. Когда крепкие руки мужчины сомкнулись у него на спине, сжимая до хруста ребер и позвоночника, показывая самые сильные чувства. Что было у Леоне и Дьяволо общего? Да почти все. От черт лица до складной могучей фигуры. Но может быть одно различие было. Какое-то едкое различие, которые не заметишь под микроскопом, совершенно непосильно человеческому глазу. Джорно был обычным человеком, и даже сейчас, сжатый в теплых руках, ощущая запах сигарет, запутавшегося в волосах Леоне, он чувствовал, но не мог понять что. Леоне отстранился от Джорно, хватая его за плечи и заглядывая тому в глаза, как будто пытаясь прочитать мысли. Что происходит в этой светлой, но пустой голове? Ощущение холодной стойки, на которой парень сидел, и горячие руки контрастировали между собой. Джорно не знал куда себя деть. - Джорно, к тебе я чувствую то, что не чувствовал долгие годы. Я чувствую себя счастливым и умиротворенным рядом с тобой. Я черствый, агрессивный, а ты самый спокойный и милый человек, которого я встречал. Ты мне нравишься, Джорно.