Сладкие мечты и лечебница для душевно здоровых.

После снега вперемешку с дождем, улицы затянуло туманом так, что дальше 10 метров не было видно ничего, кроме тусклого света фонарей и неоновых вывесок. Одна такая окрасила улицу в ярко-зелёный, периодически мигая, тем самым придавая окружающему миру особый шарм. Зелёный цвет, как зелёный противный и склизкий страх, этот холод, пробивающий до костей, и ветер, завывающий в сточных трубах. Он сбивал волосы в кучу, гуляя между улиц, выискивая тех, кто не укутался в теплый шарф. Леоне был одним из таких. Наличие шапки или даже капюшона испортило бы укладку, на которую он потратил больше часа времени и кучу воска. Он шел по улице, пиная слипшиеся листья, чувствуя, что с каждым шагом грязь отлетала от пяток берцев на его джинсы. Вставные вампирские зубы натирали кожу изнутри, так и норовя слететь с настоящих зубов. Леоне шел по заученному маршруту с корзинкой-тыквой, заполненной самыми разными сладостями. Если бы из всех конфет, лежащих внутри, можно было вытащить сахар - он бы явно превысил объем корзинки. Но разве не в этом смысл Хеллоуина, чтобы жевать конфеты под дешёвый ужастик 80х, а потом шарахаться от каждого звука с улицы? Леоне шел между домов, украшенных разноцветными гирляндами, а с витрин выглядывали пластиковые скелеты с завлекающими табличками. Подходя мимо высотки, он невольно посмотрел наверх, ища глазами тот балкон, поморщился и ускорил шаг. Свернув с ярких улочек, он зашёл в темный район, где единственными источниками света были тусклые почти сломанные лампы над подъездами. Лишь в одном окне мигал зелёный свет. Рывком открыв подъездную дверь, он ввалился в теплое помещение, вытирая ноги об замызганный кусок тряпки. Если бы он этого не сделал, милая бабушка из квартиры напротив вырезала бы ему скальп и сделала из него тряпку. Леоне быстро отряхнулся, открыл корзинку и позвонил в дверь. Через минуту несмазанный дверной замок заскрипел на весь подъезд, и из-за двери выглянула светлая макушка. - Сладость или гадость, - не успел Леоне договорить, как из его рта вывалился вставной зуб и упал в кучу конфет, - ой, блять. Джорно заливисто засмеялся, заключая Леоне в объятья: - Ты считаешься сладостью или гадостью? - Вот засранец.