Точки соприкосновения

Невилл

Квартира Пэнси Паркинсон находилась в довольно престижном районе. Когда мужчина открыл протянутым Пэнси ключом дверь, помещение встретило его прохладой, пустотой и эхом, будто бы там никто не жил. - Свет не включай. - тихо попросила девушка, всю дорогу в машине она молчала. - Глаза болеть будут от яркого. Просто оставь меня в гостиной на диване и уезжай… В слабом свете луны, попадающем в окно, Невилл наощупь довел Пэнси до дивана и осторожно помог ей лечь, а потом тихо развернулся, чтобы уйти, но холодные пальцы вдруг схватили его за руку. - Не уезжай сейчас, Лонгботтом. Боюсь, я одна не смогу пока. - Чем я могу тебе помочь? - осторожно спросил он ее. - Может кофе приготовить или… таз принести? - Нет. - Пэнси покачала головой, чуть присев, и похлопала ладонью по дивану рядом с собой. - Просто сядь и посиди. Мне отчаянно нужен кто-то живой и настоящий рядом, чтобы те кошмары, которые я могу увидеть во сне, так и остались ненастоящими. Голос ее звучал довольно слабо. Невилл взял с кресла какой-то плед, накрыл им девушку и уселся рядом. Звучало в ее словах нечто такое… эхо какого-то отдаленного страха, что заставило его остаться, перевесив некоторый дискомфорт от нахождения в чужой квартире. Да и Пэнси казалась какой-то слишком… уязвимой, очень отличающейся от той, которую он видел с утра на работе. “Но когда такое про себя слышишь годами, оно накапливается, оседает, не находя выхода, и давит изнутри. Даже самого сильного и непоколебимого человека это может надломить” - вспомнились вдруг недавние слова Джинни. Невилл знал не понаслышке, что значит жить вот так. Но у него была бабушка, которая поддерживала его, у него были школьные друзья, дружба с которыми сохранилась до сих пор. Был ли у Пэнси Паркинсон подобный крепкий тыл или единственное, на чем она привыкла держаться - это упрямство и сила воли? - Знаешь, - вдруг произнесла она. - Мне до сих пор снятся кошмары о Том времени. О нашем последнем году в школе. Тебе снятся? - Нет. - удивленный Невилл покачал головой. - Но это не значит, что мне они не снятся совсем. - Дело даже не в тех событиях. - Пэнси вновь присела, опершись на руку и почти касаясь плеча мужчины лбом. - Дело во мне самой. Я из прошлого снюсь себе настоящей и раз за разом совершаю те ошибки, которые хотела бы забыть. Джинни сказала, эти сны означают, что мне надо признать свое прошлое таким, какое оно есть, и пока я пытаюсь его отринуть, оно так и будет являться мне во снах… Но я не могу. - девушка зажмурилась и еле из себя выдавила сквозь зубы. - Не могу себя простить. Вновь пахло розой, но на этот раз аромат имел ощутимую горчинку увядания. - Ты наверное прекрасно помнишь, каким я был в школе. - тихо произнес мужчина, пробуя подобрать нужные слова и не ранить Пэнси еще больше, чем она была ранена сейчас. - Одно время тогда мне было стыдно за самого себя. Не только из-за того, что надо мной смеялись, но и просто… потому что я не мог на это ответить, не мог открыто посмотреть в глаза своим обидчикам, высказать, дать кулаком по носу, если это понадобится. Мне было стыдно за свою слабость, но в то же время я знал, что уже не могу изменить прошлое, которое осталось позади. И в один из моментов, наверное… как раз на пороге событий последнего года, я вдруг ярко осознал, что просто хочу двигаться дальше. Каким бы я не был в прошлом, сейчас я совершенно другой и это прошлое уже не может мне диктовать то, как чувствовать и воспринимать себя сегодня. И в конце концов… именно оно в какой-то мере сделало меня таким, какой я есть на данный момент. Что я знаю о Пэнси Паркинсон из школьных времен? Она была довольно грубой, жесткой и язвительной. Но я не знаю, почему она такой была, в какой семье она росла и что пыталась доказать себе и кому-то еще своим поведением. Я не знаю, что болело у той Пэнси из прошлого настолько, что она не находила иного выхода, чем отыгрываться на других. Это правда. - Что я знаю о Пэнси Паркинсон из настоящего? - продолжил Невилл, чувствуя, что девушка, совсем близко сидящая к нему, внимательно его слушает и почему-то немного дрожит. - Я знаю, что Пэнси Паркинсон сейчас - удивительный и интересный человек, который давно уже перестал трусить перед судьбой. Я знаю, что Пэнси Паркинсон - прямая и справедливая. Я знаю, что она не побоялась поменять свои взгляды на многое и вновь влиться в жизнь. Я знаю, что эту Пэнси сейчас любят и уважают некоторые из моих близких друзей. Я знаю, что я сам уважаю эту Пэнси и в чем-то… понимаю Пэнси из прошлого. Ты слышишь мои слова? Девушка вдруг закрыла руками лицо и громко всхлипнула, одновременно засмеявшись. Слезы, сдерживаемые много лет, текли из глаз нескончаемым потоком. Невилл сделал наверное то, что должен был сделать: осторожно обнял когда-то несносную Пэнси Паркинсон и погладил ее по голове. Та вдруг прижалась к нему всем телом, обхватила за крепкий торс и продолжила плакать, уткнувшись в плечо и еле внятно проговорив что-то вроде: “пиджак и рубашку потом возмещу”. Она успокоилась где-то через полчаса, и совсем утомившись от слез, уснула прямо на руках Лонгботтома, словно маленький ребенок после истерики. Мужчина склонился над ней, внимательно вглядываясь в красивое лицо, опухшее от слез, и понял, что не находит там больше ни капли эха былой неприязни. Он некоторое время, наверное час, а то и больше, всматривался в черты Пэнси, а потом вдруг наклонился, и зная, что девушка не проснется сейчас, осторожно прикоснулся губами к мягкой щеке. Просто потому что Невилл Лонгботтом очень этого хотел.

Пэнси.

Пэнси стояла на кухне в домашней рубашке и свободных вельветовых штанах, готовя кофе. Лонгботтом все еще спал, сидя прямо на диване. Когда она проснулась, он чуть ли не навалился на нее своим торсом, и Пэнси понадобилось довольно много сноровки, чтобы вылезти из объятий мужчины, при этом его не разбудив. Ей было очень стыдно за свое вчерашнее поведение и слабость, но одновременно очень легко и спокойно. Возможно потому что именно это ее поведение стало отправной точкой для того, чтобы наконец перестать оглядываться на прошлое и просто пойти дальше. Поэтому она не собиралась устраивать скандала, угрожать или же рассыпаться в благодарностях (последнее почему-то очень сильно смущало). Пэнси хотела попросить Невилла не говорить никому о том, что он наблюдал вчера в стенах этой квартиры. Она знала, что Лонгботтом благороден по сути своей и не станет распространяться об услышанном. Девушка взяла две чашки, наполненные крепким черным кофе без сахара, и отправилась в гостиную. Лонгботтом уже не спал. Он с каким-то неясным выражением лица оглядывал комнату, в которой находился, словно бы видел ее впервые. Хотя логично, вчера же они пришли сюда в темноте. - Доброе утро. - Пэнси, набравшись смелости, твердым шагом вошла в гостиную и уселась рядом с мужчиной на диван, протянув тому чашку кофе. - Доброе. - ответил он, через некоторое время все же приняв и чуть пригубив напиток, а после внимательно посмотрел ей в глаза. - Спасибо. Ты как? - Во много раз лучше чем вчера. - Пэнси зачем-то опустила взгляд. Сейчас, после ночи откровений и тех слов, которые ей сказал Невилл, девушке было невыносимо смотреть в его светлые глаза. Собрав себя в более вменяемую кучу, Паркинсон все же вновь подняла взгляд и прямо попросила Лонгботтома держать в тайне все то, что случилось между ними вчера. Честно говоря, если бы Пэнси переспала с ним, она бы и в половину не чувствовала себя так неловко, как сейчас, после простого разговора и слез. Невилл кратко ответил согласием, и поставив недопитый кофе, стал собираться. Девушка ничего не делала, просто смотрела, как он уходит, но потом все же бросила на пороге: - На почту пришли мне счет за рубашку и пиджак. Лонгботтом вдруг остановился, оглянулся прямо на нее и довольно твердо произнес: - Мои рубашка и пиджак меня полностью устраивают, их история тоже. Другого мне не надо. А потом ушел, прикрыв за собой входную дверь. Следующая рабочая неделя прошла спокойно, без эксцессов. Лаванду Браун и ее подругу уволили, причем Паркинсон узнала об этом почти самой последней, а Джинни, смеясь, шепнула ей на ушко, что в вечер корпоратива Браун ушла домой полностью облитая липким пуншем, но преступника, совершившего данное возмездие, никто не заметил. Судя по хитрому взгляду рыжей бестии, этим злоумышленником была она сама. С Лонгботтомом же они часто пересекались на работе, вежливо здоровались, иногда перекидывались несколькими словами, но Пэнси все равно чувствовала некоторое напряжение. - Ты посвежела и повеселела. - заметила Джинни, когда они вдвоем обедали в ее кабинете, расположившись прямо на мягких креслах-мешках. - Значит твоя терапия успешна. - ответила Пэнси, про себя добавив: “И лонгботтомотерапия видимо тоже”. - Что-то ты скрываешь, подруга. - рыжая подозрительно прищурилась. - Уж не любовника ли? - Поверь мне, о любовнике я бы оповестила тебя в первую очередь. - хмыкнула Пэнси, накручивая на вилку спагетти с морепродуктами. - Никогда не стесняюсь делиться своим обширным постельным опытом и давать возможность окружающим получить теорию необходимого сексуального образования. - Язва. - Уизли покачала головой, телефон рядом с ней вдруг завибрировал. Джинни подхватила его, нажав на экран, прочитала какое-то всплывшее сообщение, и лицо ее вдруг исказила забавная гримаса недоумения пополам со смешком и некоторой заинтересованностью. Уизли была потрясающе эмоциональна и не стеснялась этого, чем по своему восхищала Пэнси. - Что у тебя там? - с интересом спросила брюнетка, макая в оливково-лимонный соус брускетту. - Забини. - ответила Джинни, вздернув бровь. - Зовет на матч “Холихедских гарпий”, обещает не приставать. - Ну и сходи. - спокойно ответила Пэнси, мысленно одобрив действия Блейза, который наконец сообразил, как надо ухаживать за Джиневрой Уизли, и начал действовать. - Чего ему все-таки от меня надо? - рыжая бестия вновь с прищуром уставилась на подругу. - Хоть ты ответь мне. Ты же с ним с детства знакома. - Я могу ответить тебе, какой Блейз Забини для меня, но о его намерениях относительно тебя судить не берусь. - туманно произнесла Паркинсон, избегая касаться темы чувств старого друга. Об этом Уизли он должен сказать сам. - Но он большой поклонник женского футбола еще со школы. - добавила девушка. - Ни одного матча не пропускал. - Знаю я, почему не пропускал. - недоверчиво хмыкнула Джинни, вспоминая развязные повадки Забини. Но в голове тут же всплыл и вечер корпоратива, где они вдвоем танцевали степ на барной стойке. Блейз тогда пусть и острил, но не переходил положенных границ и в целом показал себя с совершенно новой и довольно искренней стороны. - Ладно. - сдалась рыжая бестия. - Учитывая, что за билеты и закуску платит он, так и быть, схожу. И быстро набрала пальцами смску, в конце добавив: “И ничего о себе не думай”. Через минуту пикнул ответ: “Буду думать то, что захочу”. - Дурак. Пэнси лишь усмехнулась. Чары Забини уже начали потихоньку действовать на Уизли. Но они оба друг друга стоили и имели гораздо больше точек соприкосновения в характерах, чем знали и догадывались. Девушка вдруг задумалась, а есть ли на свете тот, с кем у нее много общих точек соприкосновения? В голове почему-то тут же всплыл Лонгботтом, но брюнетка удивленно покачала головой, подумав: “Вот с ним-то мы точно разные”. Событие, заставившее Пэнси частично пересмотреть свои мысли, случилось в следующий понедельник. Выкурив сигарету на своем привычном месте, девушка возвращалась в кабинет, дописывать сетку нового годового плана работы ее отдела, над которым трудилась еще с начала января. Вообще-то сроки сдачи были в марте, но Пэнси предпочитала делать все заранее, чтобы потом с легкой усмешкой наблюдать за тем, как стонут от тяжелой руки дедлайна ее нерадивые коллеги. В коридорах было пусто, из кабинетов слышался ровных гул голосов. Свет яркого солнца падал на только что вымытые полы квадратами, обозначенными окнами. Сегодня Паркинсон была обута в мягкие кроссовки, и видимо поэтому смогла остаться незамеченной, когда услышала голоса за поворотом коридора. Один из них принадлежал бухгалтеру, то ли Эрни, то ли Мэни: - Эй, Лонгботтом! - именно эта фамилия заставила Пэнси затормозить и остановиться. Обычно она не стеснялась открыто проходить даже мимо целующихся в тихих местах парочек, специально смущая их своим начальственным видом. - Говори быстрей, у меня дела. - откликнулся голос Невилла, и загремели какие-то инструменты. - Я заметил, ты на короткой ноге с Коброй. Постоянно переглядываетесь и здороваетесь. - с усмешкой продолжил Эрни-Мэни. - Она тебе уже дала? Посоветуй, как найти к ней подход. Может быть мне тоже удастся побывать под шипастым каблуком нашей Стальной Госпожи. Лонгботтом молчал, только странно зазвучали садовые инструменты, будто бы ящик с ними бросили на пол. А потом раздался удар. Пэнси прекрасно знала этот звук. Так били кулаком по лицу. Девушка еле сдерживалась, чтобы не вмешаться и самой не расцарапать болтливому бухгалтеру лицо. - И так будет каждый раз, когда я услышу нечто отвратительное из твоего рта. - раздался спокойный голос Невилла, пока Эрни-Мэни постанывал от боли. Шаги Лонгботтома стихли, хлопнула дверь черного входа. Пэнси вышла из-за угла с очень зловещей ухмылкой. Бухгалтер лежал на полу, а как заметил ее, попятился задом прямо к выходу. - Ну, что, славный мой мальчик. - сладко проговорила Паркинсон, наступая ногой прямо на спину обидчика. - Как видишь, я исполняю твою мечту. Только шипованных каблуков с собой не прихватила, а жаль, их бы ты почувствовал сильнее. - голос девушки стал жестким. - Через полчаса заявление об увольнении по собственному на стол. Не придешь сам, я найду к чему прикопаться, и тогда тебя даже в мак уборщиком не возьмут. И ушла к себе, услышав за спиной тихое шипение: “Кобра”. Весь оставшийся рабочий день Пэнси провела в раздумьях. На самом деле ее очень интересовало, почему Невилл так поступил. Он пожалел ее? Подобная мысль бесила. Или же это благородство, свойственное почти всем, кто дружит с Поттером? Более логично. Думать о том, что Паркинсон могла каким-то образом понравиться Лонгботтому, она даже не хотела. Но чувствовала себя как-то… приятно. За нее впервые вот так просто и спокойно, без задней мысли, вступился мужчина. Ей впервые не пришлось шипеть самой и рвать когти о лица собственных обидчиков. Пэнси ощутила какое-то странное расслабление в груди и руках. Джинни говорила, что когда подобное происходит, значит, один из каких-то личных психологических зажимов растворился. Девушка закончила работу с планом только через полчаса после завершения рабочего дня. По коридорам и кабинетам уже ходили технички с ведрами, большинство сотрудников давно покинуло свои рабочие места. Даже Джинни не было в кабинете. Точно. У нее же свидание с Забини, о котором тот думает как о свидании, а рыжая называет это просто совместным походом на матч. Пэнси хмыкнула, выходя на улицу, и остановилась застегнуть плащ. Она вдруг заметила Лонгботтома, с тачкой земли движущегося в сторону оранжереи. - Пфф… - возмущенно качнула головой и направилась вслед за мужчиной. В оранжерее было сумрачно, но тепло. Пахло землей и влагой. На чистых столах аккуратно расставлены глиняные горшки, которые Невилл сейчас наполнял доверху землей. - Рабочий день уже закончился. Почему домой не идешь? - прямо спросила Пэнси, когда мужчина оглянулся на нее, стоящую в дверях. - Машина с рассадой цветов из Садового Центра опоздала. - ответил тот, продолжая насыпать землю в горшки, и указал головой в сторону больших контейнеров, полных кудрявых зеленых ростков. - Нужно пересаживать сейчас. К завтрашнему дню они скорее всего завянут. Пэнси вздохнула, потерев переносицу. Знала же, что так будет. Девушка скинула плащ, уложив его поверх чистых мешков и взяла в руки свободные перчатки. - Говори, что делать, Лонгботтом, и не спрашивай меня, почему я тебе помогаю. Настроение такое - в земле копаться. Хочу, знаешь ли, мысли в порядок привести. Мужчина все же пораженно смотрел на нее некоторое время, а потом кивнул и начал спокойно объяснять, в каких пропорциях выкладывать в горшок дренаж и разные виды почвы, предварительно смешивая их с удобрением. Спустя час Пэнси неплохо наловчилась фасовать землю и намешивать грунт для нескольких сортов цветов. “Что ж, - иронично подумала девушка. - Добавим это в свое резюме”. Помимо прочего, ей удалось каким-то образом найти общий язык с Лонгботтомом. По крайней мере, за весь их час беседы не возникло неловкой паузы, а про тот вечер в ее квартире никто так и не вспомнил. Невилл рассказал где учился, про свои ботанические экспедиции по лесам Новой Зеландии и практику в Королевском ботаническом саду. “Да у этого парня жизнь гораздо насыщенней моей” - заметила про себя Паркинсон, которая в последний раз за границу ездила несколько лет назад, да и то по работе. Время пролетело незаметно. Пэнси было как-то уютно в сизом сумраке оранжереи своими руками делать довольно однообразную и простую работу. От интеллектуального труда девушка устала, и ей явно требовалась перезагрузка. Работа с землей оказалась довольно занимательным и успокаивающим занятием. Джинни была права, когда советовала Пэнси в качестве одного из видов терапии просто покопаться в огороде. Но тогда своего огорода у Паркинсон не было, вообще ни разу в жизни, а попробовав ковыряться в земле сейчас, она вдруг поняла, что ей это нравится. Может быть не как постоянное занятие, а скорее дело, напоминающее нечто вроде хобби. Да и с Лонгботтом рядом было почему-то странно комфортно и расслабленно. Наверное, влияло то, что он не пялился на нее вожделенно и не шутил вымученно, пытаясь привлечь внимание девушки, как делало это большинство мужчин из ее окружения. Лонгботтом был самим собой, и это успокаивало. Пэнси опять со усмешкой вспомнила свое недавнее словечко “лонгботтомотерапия”. - Ты ведь и дальше на неделе будешь сажать, да? - спросила она мужчину, когда они оба вымыли руки, и Невилл запирал оранжерею на ночь. Тот кивнул. - Не возражаешь, если я временами буду присоединяться к тебе? - вдруг предложила Пэнси, сама себе удивляясь. - Оказывается, занятия подобного рода меня очень успокаивают. Естественно в свободное от работы время, если будешь задерживаться так, как сегодня, по обстоятельствам. - Приходи. - не задумываясь, ответил Лонгботтом, как по-новому взглянув на Пэнси, от чего-то в ее груди что-то неясное заволновалось. - И спасибо тебе за помощь, мисс Паркинсон. - вдруг добавил он, немного смущенно назвав девушку по фамилии. - Один я бы провозился до девяти. - Без проблем. До завтра. - та махнула рукой, направляясь к машине быстрым шагом. Она не хотела, чтобы Лонгботтом сейчас видел ее лицо даже в темноте. Лишь прогрев машину, Пэнси немного расслабилась и похлопала себя по щекам, глянув в зеркало, откуда на нее смотрела совершенно не знакомая, чуть взъерошенная и совершенно живая девушка с блестящими темными глазами.