And They Were Soulmates

      Эмоциональный пик октябрьских праздников, связанных с розыгрышами, всегда длится ещё три дня в ноябре, чтобы отпраздновать день рождения Сириуса. В этом году они не ожидали, что он продлится четыре, потому что Джеймс планировал получить не только сливочное пиво, но и огневиски от Мадам Розмерты. Он заплатил близнецам Пруэттам, чтобы они забрали огневиски для него, и отправил Пита и Мэри на кухню за провизией, состоящей из всех любимых блюд Сириуса. Римус должен был отвлечь Сириуса, пока Джеймс, Марлин и Доркас не подготовили гостиную для сюрприза. Ему даже удалось заставить Лили закрыть на это глаза в духе празднования и поклялся, что игры в бутылочку не будет. Всё было подготовлено к вечеринке в рекордно короткие сроки и прошло без сучка и задоринки.       На другом конце замка Римус и Сириус не торопясь отправились в библиотеку, чтобы вернуть книгу, позаимствованную Римусом после проверки возможного потайного хода на третьем этаже, который, как думал Пит, он нашёл на днях. Сириус подозревал, что проход был уловкой, чтобы удержать его подальше от башни для какого-то сюрприза, но поскольку Лунатик отвечал за то, чтобы отвлечь его, он не собирался жаловаться.       — Скажи мне, Лунный луч, почему мы возвращаем твою библиотечную книгу сегодня, а не вчера, когда мы уже были здесь, заканчивая наши эссе по зельеварению?       — «Мы» ничего не заканчивали. Я заканчивал своё эссе, а ты переписывал. Я едва ли могу назвать эту деятельность «нашей».       — Ты уходишь от ответа, Лунатик. Ответь на вопрос.       Римус вздохнул, понимая, что Сириус подозревает какой-то сюрприз по возвращению в башню. Однако он не был готов сдаться без боя.       — Ты действительно жалуешься на то, что проводишь со мной время? Ещё две недели назад ты дулся из-за того, что мы никогда не проводим время вместе. Тебе уже надоело моё общество?       На этих словах Сириус почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Неужели он так явно хотел провести время со своим Лунатиком? И с каких это пор он стал думать о Римусе как о «своём»? Не желая отступать сейчас, Сириус протянул:       — Лунатик, сегодня мой день рождения, ты тащишь меня в библиотеку из всех возможных мест. Я узнаю технику отвлечения внимания, когда вижу её.       — Неужели это правда? Я не заметил, что у тебя день рождения, почему ты не сказал это раньше, Бродяга! — голос Римуса сочился сарказмом, пока он пытался спрятать ухмылку.       «Маленький засранец»       — О, разве ты не был на завтраке, когда десятки сов доставляли мне открытки от тайных поклонников? У тебя были заложены уши, когда я открыл ревун, который пел дифирамбы моей красоте? Или сегодняшняя утренняя перепалка вылетела у тебя из головы?       — Ух ты, теперь, когда ты упомянул об этом, я думаю, что действительно помню всё это. Спасибо, что освежил мою память. Я бы так потерян без тебя, Бродяга, — Римус широко улыбнулся и подмигнул Сириусу, когда проскользнул в библиотеку, чтобы вернуть свою книгу, оставив Сириуса в коридоре, чтобы тот успокоился. Саркастичный Лунатик отличался от Лунатика-шутника, но был не менее привлекательным. Сириусу правда было плохо.       Несколько минут спустя, ровно столько, чтобы Сириус мог прийти в себя от красивой улыбки и дерзкого подмигивания, Римус вышел из библиотеки с другой книгой. Судя по обложке, это была книга о метках родственных душ.       — Я думал, ты закончил читать об этой чепухе, — сказал Сириус, собирая свои тёмные, чёрные волосы в пучок и закалывая их волшебной палочкой. — Если мы узнаем об этом больше, это не изменит того факта, что у нас этого нет.       Римус на мгновение замолчал, тщательно подбирая слова:       — Я знаю, но дискуссия с молотком заставила меня задуматься. Этот момент поднял некоторые важные вопросы, и я хочу ещё немного покопаться в тех областях, которые я мог упустить из виду или проигнорировать.       Это было важно. Римус некоторое время назад отказался от «поиска любви», сославшись на то, что люди с метками родственной души редко находят длительные отношения и что ему было бы ужасно встречаться с кем-то с меткой, зная, что им никогда не суждено быть вместе. Мародёры попытались урезонить его, сказав, что могут пройти годы прежде чем они встретят свою вторую половинку, и что Римусу не нужно больше лишать себя радостей жизни. Если тот случайный разговор с дверным молотком мог привести к тому, что Римус решит снова встречаться с кем-то, то Сириус послал бы молотку корзину с фруктами или что-то в этом роде, эквивалентное дверному молотку. «Однако это не значит, что он хотел бы встречаться со мной».       — Тогда какие области требуют дальнейших исследований? — Сириус попытался выглядеть непринужденно, но не был уверен, что ему это удалось, судя по подозрительному взгляду, который бросил на него Римус, прежде чем продолжить.       — В основном, те, в которых говорится о том, как работает магия, и могут ли у тех, у кого нет меток, теоретически иметься родственные души, также неотмеченные. У нас просто нет подтверждения.       Было широко известно, что происходит, когда ваша вторая половинка касается вашей метки — из метки начинает литься золотой свет. Иногда свет ярче и сильнее, и предполагается, что это как-то связано с силой связи, будь она платонической или романтической, или с тем, насколько сильны первоначальные эмоции, но ничего не доказано, так как это зависит от каждой пары. Нередко можно было услышать о том, как пары показывали друг другу метки своих родственных душ для проверки и не было ничего необычного в том, что некоторые люди отказывались показывать метку одной душе. Все по-разному относились к этой ситуации, но наиболее распространенной реакцией было: «Надеюсь, однажды я найду свою вторую половинку». Сириус был внутренне огорчен отсутствием метки, думая, что тёмная магия в его семье помешала чистой, светлой магии укрепиться — ни у кого в его семье не было метки, а если и были, то он об этом не знал. Римус был в равной степени убежден, что его шансы на метки родственной души были уничтожены, когда он стал тёмным существом. Его родители не помнят наличия метки до укуса, но, возможно, они её не заметили — иногда метки размером с веснушку или больше, чем отпечатки ладоней.       «Тайные родственные души, может ли это быть правдой?». Сириус почувствовал тепло, расцвела надежда, что, может быть, только может быть, что он сможет убедить Лунатика встречаться с ним. Они уже были лучшими друзьями, почему они не могут быть еще и родственными душами? Вскоре они добрались до портрета, и все мысли о тайных родственных душах были отброшены в сторону, когда он вошёл, чтобы увидеть результат тяжелой работы Джеймса.       Громкое — С днём рождения, Сириус! — раздалось от всех присутствующих в комнате. Сириус окинул взглядом всех своих собравшихся друзей, стол с его любимыми блюдами, красные и золотые воздушные шарики и лентами, что-то похожее на стол, полный сливочного пива, и, наконец, улыбающегося Римуса, закрывающего за ними дыру в портрете.       — С днём рождения, Бродяга, — мягко сказал он с теплой улыбкой. Это была любимая улыбка Сириуса, и, казалось, она предназначалась только ему. Не то чтобы он следил за всеми улыбками Римуса, это было бы смешно. «За исключением того, что я это делаю и я люблю больше всего. Милый Мерлин, мне плохо».       После обязательных объятий с собакой-мародёром и тоста за именинника, вечеринка началась. Музыка играла из зачарованного магловского проигрывателя Лили, и в середине комнаты было выделено место для танцев, диваны были сдвинуты в угол для поцелуев. Примерно через час после начала торжества Джеймс подарил Сириусу огневиски.       — Бутылка «Огдена», полученная специально для этого особого случая! — Сохатый практически кричал в своем не очень трезвом состоянии. Лили бросила на Римуса острый взгляд, который кричал: «Если нас поймают, это скажется на твоём значке, а не на моём», и встала в очередь за шотом, к большому удивлению Джеймса и Римуса. Она знала, что ей не грозит бутылочка, поэтому один шот не затуманит её рассудок и не позволит втянуть её в игру, где ей, возможно, придётся поцеловать Джеймса.       Джеймс налил всем Мародёрам двойную порцию и предложил сыграть в магловскую игру «Правда или действие», потому что «вращать бутылку — это для третьекурсников». Все младшие ученики были отправлены спать старостами, так что поблизости не было третьекурсников, которые могли бы повозмущаться из-за клеветы. Остальные либо разошлись, не желая вступать в столь рискованную игру с участием Мародёров, либо присоединились к кругу. Четверо Мародёров, Лили, Марлин и Доркас, Мэри, Фрэнк и Алиса, близнецы Пруэтт и Эммелин — все они остались. Лили постаралась сесть как можно дальше от Джеймса и заняла место слева от Римуса, между ним и Мэри, опираясь на него как для моральной, так и для физической поддержки. Сириус занял место справа от Римуса, сидя ближе, чем сидел бы, будь он трезв.       — Ладно, все, успокойтесь! Правила таковы — вы должны выбрать правду или действие. Если вы не хотите выполнять задание или отвечать на вопрос, вы должны будете выпить. Вы можете пропустить только дважды, после вам нужно будет пить, если вы пропускаете ход. Мы бы не хотели, чтобы люди пропускали направо и налево. Мы же гриффиндорцы, не так ли?! Будьте храбры и примите вызов! — и с этими словами Джеймс сел и указал Сириусу начать, так как он был именинником.       — Хорошо, Сохатый, правда или действие?       — Действие, естественно.       — Я предлагаю тебе пробежать мимо Филча… голым.       Джеймс, всегда поступая как гриффиндорец, принял вызов. Он побежал наверх под предлогом раздевания, чтобы схватить плащ и карту, и спустился в одном полотенце, оба предмета были надежно спрятаны под ним. Остальная часть круга заулюлюкала, а Пит издал впечатляющий волчий свист, когда Джеймс исчез за портретом.       — Сколько времени это займет? Филч может быть где угодно в замке, — спросила Мэри, потягивая сливочное пиво. Римус заговорил первым:       — Мы знаем его маршруты, так что найти его будет быстро. Это, и Джеймс будет бежать быстрее, чем когда-либо, чтобы вернуться сюда и избежать наказания, — круг согласно кивнул и стал ждать. Прошло пятнадцать минут, и в комнату ворвался Джеймс, тяжело дыша, и без полотенца. Остальная часть группы закричала и отвела глаза, когда он побежал обратно наверх, чтобы снова одеться.       — Отличное действие, Бродяга. Действительно, задаёшь высокую планку, — он сел на свое место и перевел дыхание, оглядывая круг в поисках следующей жертвы.       — Хорошо, Алиса, правда или действие?       Она сразу же выбрала правду, так как нагота уже была выполнена.       — Хорошо, расскажи нам историю о метках родственной души у тебя и Фрэнка.       Девушки (и Пит) одновременно издали «оуу», когда пара обменялась нежными взглядами. Фрэнк и Алиса обнаружили, что они родственные души незадолго до окончания семестра в прошлом году, и о них много говорили в башне. Сириус почувствовал, как Римус напрягся рядом с ним, и сделал большой глоток сливочного пива. Он не мог обратить внимание на историю, потому что остро чувствовал каждую реакцию Римуса на этот рассказ. Он был уверен, что кто-нибудь заметит, как он пялится, но он не мог оторвать взгляд от глубокой печали, которая осталась в глазах Римуса после окончания истории.       С этого момента игра прогрессировала, близнецов заставили рассказать сколько раз они выдавали себя друг за друга, чтобы обмануть на контрольных (по крайней мере, не менее 7 раз), а Пит осмелился надеть юбку из травы (и ничего больше) и станцевать хула. Пропуски были минимальными, и до сих пор никто не осмеливался целоваться, к всеобщему удивлению. После смелого начального действия Сириуса все почувствовали, что должны соответствовать уровню сумасшествия, а поцелуи не были достаточно креативными. Несмотря на то, что пропусков было немного, ребята свободно пили и к двум часам ночи уговорили большую часть сливочного пива и огневиски. Снова настала очередь Сириуса, и, в опьянённом состоянии, он повернулся к Римусу:       — Правда или действие, Лунный Луч?       Он задумался на мгновение, глядя в глаза Сириусу, и пытался решить, какой вариант будет более безопасным. Но у него ничего не вышло:       — Действие, я полагаю.       — Я предлагаю тебе поцеловать меня, — Сириус осознал свою ошибку, как только эти слова слетели с его губ. Его мозг, опьяненный алкоголем и безответной любовью, хотел только одного — поцеловать Римуса. Однако его просьба не возымела желаемого эффекта. Римус побледнел, затем густо покраснел, а после схватил бутылку «Огдена» и сделал большой глоток, прошептав «пас» и избегая любого зрительного контакта. Сердце Сириуса упало в желудок. Римус встал, нетвердо держась на ногах, и сказал что-то о том, что Лили займет его очередь, а он пойдет спать. Сириус мог только смотреть, как Римус исчезает, поднимаясь вверх по ступеням, сначала медленно, а потом быстрее, когда ему удалось восстановить равновесие. Он почувствовал холод не только из-за потери тепла тела Римуса рядом с ним. «Хорошая работа, ты его отпугнул. Один разговор о тайных родственных душах, и ты уже пытаешься засунуть свой язык ему в глотку».