Sexual tension

      Стоя перед входной дверью своей квартиры, из которой переехал четыре месяца назад, он вспоминает, что ни разу за три года проживания эта Малышка не видела ничего подобного.       В углу, справа от двери, спит в алкогольном отрубе молодой парень с бутылкой пива в руке и разводами чего-то жёлтого по подбородку; басы грохают так, что вибрация ощущается через громоздкую подошву кроссовок, и серый коврик с надписью FUCK YOURSELF, залитый явно блевотиной, жутко воняет даже на уровне метра и почти восьмидесяти сантиметров. — Приятный, ответственный и дружелюбный парень, да, мама? — скептически выплёвывает в воздух, отодвигает ногой коврик в сторону и на свой страх и риск открывает дверь.       Душно, жарко и громко. Гостиная и коридор превращены в танцпольные площадки из-за расположения музыкального центра, за который Чонгук отдал приличную для студента сумму. Чтобы не отвлекать парочек от танца и засасывания друг друга, он решает подойти с вопросом «Пак Чимин кто?» к столпившейся у окна кучке, раскуривающей косяк по очереди. Единственная девушка в компании четверых парней, шатаясь, делает к нему два шага, наклоняется к уху и пьяно орёт что есть мочи: — Где-то тут был! Блондин, такой в чёрном весь! С Айсой трахался недавно!       «Дохуя информативно» — саркастически замечает Чонгук, но всё же благодарно кивает даме и идёт дальше. В спальне четыре персоны устроили групповушку, и на него, приоткрывшего дверь, никто даже не обращает внимания. Приходится крикнуть: «Пак Чимин тут?», и лишь какой-то парень отвечает: «Не-а», наконец подарив причину закрыть дверь.       На кухне, по всей видимости, зона для курения обычных сигарет. Окно распахнуто настежь, все о чём-то переговариваются, стоя по двое-трое, и он решает спросить ближайшего к нему человека, с зелёной чёлкой: — Чимин тут? — Трахарь Айсы который? — встречный вопрос, и Чонгук кивает. Парень хлопает по плечу блондина, стоящего левее спиной к ним, и тот оборачивается с вопросом в глазах. — Это тебя.       Чимин переключает внимание на гостя, вопрос загорается с новой силой, но в ответ незнакомец оглядывает его недовольным взглядом и представляется: — Чон Чонгук. Я являюсь собственником этой квартиры. До меня проверять её состояние и забирать арендную плату по определённым обстоятельствам приходила мама, но с сегодняшнего дня приходить буду я.       Чимин судорожно вспоминает, какое сегодня число и чьё имя стояло в графе «собственник» в договоре аренды, и фраза «ёбаный пиздец» кружит в его голове центрифугой. Он будто трезвеет за секунду. — Давайте Вы не будете радикалить, и мы поговорим для начала? — и хватает, как выяснилось, своего арендодателя под руку, ведя в сторону раздельных ванной комнаты и санузла.       Первая оказывается закрытой из-за происходящего за дверью громкого процесса, соответствующего царящей вокруг атмосфере, поэтому выбор остаётся один.       Чонгук глубоко вздыхает, смотря на зассаный стульчак, злость кипит на медленном огне, подогреваемая женскими стонами из ванной, но симпатичность слегка пьяненькой мордашки напротив скрашивает этот душевный раздрай. Он упирается лопатками в стенку, складывая руки на груди, — Чимин напротив невольно повторяет его позу, и всё никак не начнёт разговор, разглядывая незнакомца и периодически отводя взгляд, чтобы не выглядело так, как будто он пялится. Однако проделывать этот аккуратный трюк, будучи подшофе, не рекомендуется, потому как восприятие времени искажено, и по усмешке на чужих губах Чимин понимает, что осторожно всё-таки не получилось.       Да, чёрт, он действительно пялится, потому что есть на что.       На господине Чон Чонгуке чёрные кроссовки, синие джинсы с прорезями, белая футболка и чёрная косуха, из-за которой остаётся загадкой, насколько далеко по телу забита правая рука. Выглядит просто, но стильно, а ещё довольно молодёжно, поэтому Чимин делает вывод, что они могут быть примерно одного возраста. Но совершенно разной комплекции. Он продолжает рассматривать парня более детально, подмечая три разных серьги в левом ухе и две в правом, крепкую мускулатуру и подтянутую фигуру, в целом ухоженный вид: подстриженные ногти без заусениц, отсутствие моноброви, ровный тон лица и безумно идущую стрижку и лёгкую укладку.       Мысленно пакуя вещи, Чимин всё же спрашивает: — Вы меня выселите? — Не знаю, — выдыхает с ничего не выражающим лицом, что, наверное, тоже добавляет нервозности квартиранту, помимо сложившейся ситуации в целом.       И он действительно не знает. Смотрит на парня, застыдившегося, нервничающего и слегка подвыпившего, но с головой на плечах, которая ещё в состоянии думать, взвешивать pro et contra и делать выводы. Травкой не пахнет, табачной отдушкой тоже, а вот пивом — да. На чёрных джинсах тёмные пятна, вероятно, от пролитого алкоголя, подошва белых кед отдаёт желтизной, шнурки — серостью, на нижнем крае серой же футболки засохло что-то наспех размазанное белёсое, и Чонгук старается не думать, что бы это могло быть. Заметив чужой взгляд, Чимин понимает, что невъебически фейлит ещё раз, открывает рот в попытке оправдаться: — Это не… — и замолкает, понимая, что бесполезно добавлять «то, что Вы подумали», потому что это действительно то. Заправляет футболку в джинсы, чтобы пятно не раздражало взгляд, и переступает на месте, без понятия, как ему теперь вылезти из ямы, из которой он только что выкинул последнюю горстку земли.       «Красивый» — думает Чонгук, когда тот, закончив разглядывать, задерживает слегка пьяненький взгляд и светит красными щеками. «Мило»— когда парень нервно жуёт нижнюю губу и зачёсывает блондинистые волосы с отросшими тёмными корнями назад, а после не знает, куда деть руки, и через пару секундных метаний убирает их за спину. «Интригующе» — когда, проведя пару раундов внутри своей головы, Пак делает шаг вперёд, а после встаёт на колени.       И Чонгук не спрашивает глупое «И что ты делаешь?», потому что всё яснее некуда. Его больше интересуют пояснения, поэтому: — Какие условия должны быть выполнены с моей стороны? — Ты меня не выселяешь, не поднимаешь арендную плату и забираешь оплату через недельку, ок? — и поднимает голову, смотря снизу вверх.       «И довольно горячий» — оценивая то ли смущённый, то ли застыдившийся вид парня, но внешне ничем себя не выдавая. Пак смотрит в ответ долго, кусает губы и нервничает лишь больше, не слыша, не видя и не чувствуя ни положительного, ни отрицательного ответа. Время тикает, и с каждой секундой в Пак Чимине всё меньше уверенности и всё больше стыда. — Блять, ты можешь нормально ответить, согласен или нет? — шепчет раздражённо, кося взгляд на частично отбитую плитку рядом с дверью и чувствуя адскую уязвимость. Дыхание сбито, руки трясутся и потеют.       Биты стучат за дверью, стоны за стенкой прекратились, и чувство, что в молчании проходит целая вечность, капает на нервы. Тот факт, что парень продолжает стоять на коленках, говорит сам за себя: квартира нужна позарез, идти некуда, но и денег на данный момент нет. Скорее всего, между этими очевидными фактами более сложная взаимосвязь, нужно лишь узнать ещё пару переменных, и всё встанет на свои места. Чонгук не привык делать выводы о человеке, основываясь лишь на поведении, речи, внешнем виде, единичной ситуации разного характера, поэтому всегда даёт шанс, если просят.       Но только один.       Чон делает глубокий вдох, Чимин замирает в ожидании ответа, чувствуя, как на плечо ложится ладонь, и подаётся вперёд, намереваясь начать расстёгивать ширинку. Но, как оказывается, из-за слишком быстрых выводов понимает чужие намерения неправильно: через секунду рука крепко сжимает его плечо и раздаётся короткое «встань». Он смотрит снизу совершенно растерянно и не успевает издать и звука, как его вздёргивают вверх, словно непослушного кота за шкирку. «Твою ж!» — едва не выплёвывает вслух от таких неожиданных действий в маленьком пространстве.       Чонгук вжимает его в стену, надавив на грудь правой широкой ладонью, а левую поставив около головы, придвигаясь ближе и прекрасно читая по лицу парня, что у того те ещё скачки эмоций: чёрная чистокровная Растерянность соперничает с рыжим Непониманием, и немного позади за бронзу маячит серая мордочка Страха. Сердце под ладонью бьётся быстро-быстро, частое дыхание опаляет губы и подбородок, но в ответ Пак не пытается оттолкнуть, принимая собственную пассивность в ситуации без излишней суеты. Руки на плитке позади, взгляд опущен. — Почему ты устроил вечеринку? — интересуется Чон спокойным ровным тоном.       Чимин сглатывает, не решаясь дёрнуться, чувствует аромат дезодоранта, парфюма и собственный запах парня. Чон пахнет приятно, выглядит опрятно и производит впечатление привлекательного и рассудительного молодого человека, который никогда не рубит сгоряча, а принимает решения на холодную голову.       О том, какое впечатление произвёл он сам, Чимин старается не думать. — Проблемы. Я учусь заочно и работаю. Ну, работал. Персонал сократили, и меня в том числе, и ещё задерживают зарплату за последний месяц. Я пока что не знаю, чем платить за учёбу и квартиру.       А вот и переменные, которые, складываясь с уже известными, выдают вполне себе решаемый пример. — Я зайду через неделю, в субботу в семь вечера. И мы всё решим, — и уходит, оставив последнее слово за собой.       Единственное, что делает Чимин — угукает в стену напротив, совершенно запутавшись во всём, в чём можно, и находясь в ахуе от ситуации.