Разум против чувств. Что будет если.... в апреле Элизабет все же придется принять предложение мистера Дарси .

И с отвращением читая жизнь мою, Я трепещу и проклинаю, И горько жалуюсь, и горько слезы лью, Но строк печальных не смываю. (А.С. Пушкин) Для чего живет человек? Дышит, пьет, спит, ест, любит, работает, рождает и воспитывает детей, умирает? Мы не часто задумываемся от этом. И плывем по течению жизни, как щепка по волнам бурного потока — куда вынесет нас река. Но есть одно чувство, которое становится путеводной звездой и ориентиром, и лишь оно нам дает уверенность, что выбранный нами путь верен, что будущее наше прекрасно, и все, что мы делаем, — имеет смысл. Кому-то из нас повезет, и его этот добрый ангел будет хранить с самого рождения, путеводная нить не порвется, и в сердце до самого конца не погаснет огонь, дающий надежду. Кому-то придется всю жизнь блуждать в потемках, так и не увидев свет (хотя бы в конце тоннеля), так и не осознав смысл своих блужданий. А кто-то после долгих и безнадежных скитаний во тьме, вдруг выбредет на верную светлую дорогу, увидит свою путеводную звезду. И горе путнику, сначала нашедшему, а затем потерявшему ее. Великая сила, пронизывающая и собирающая воедино нашу вселенную, пятый элемент , Бог этого мира, двигатель эволюции — Любовь! Ради нее и во имя ее свершается все, что было, есть и будет когда-либо. Лишь тем, кто выбрал ее, кто служит только ей, дает она ясный свет во тьме, крепкую путеводную нить, удерживающую их на плаву в потоке бурлящих вод. Горе предавшим ее, забывшим истинную цель всего сущего, погнавшимся за ложным миражом: Богатство, власть, слава, удовольствия плоти — ваше предназначение в этом мире лишь в том, чтобы служить одной только ей — великой царице Любви, ну а тех, кто предпочтет вас и забудет ее, ждет ее неотвратимое наказание — погружение в вечную тьму без надежды на свет. Сейчас Фицуильям Дарси чувствовал себя тем самым несчастным путником, лишь недавно чудом нашедшим, но так быстро упустившим свою путеводную звезду. Еще утром он парил в облаках на крыльях самых радужных надежд, и вот, в одно мгновение его безжалостно спустили вниз, точнее — сбросили в темную пропасть. Неужели всё было лишь обманом, самообольщением? Он и в самом деле за все время своих ухаживаний ни разу не удосужился спросить Элизабет о ее чувствах к нему: почему-то ему казалось само собой разумеющимся, что она влюблена в него. Любой ее взгляд, слово, острое замечание в его адрес он воспринимал, как комплимент лично ему. Ему казалось, что почти с самой первой встречи она ищет его внимания, добивается его расположения. Он знал, что красив и нравится женщинам, к тому же, с самого детства он привык, что положение его семьи делало его всегда и везде — в любом обществе, одной из самых желанных и обожаемых всеми персон. Мужчины и женщины равно заискивали перед ним, что никогда не вызывало у него ничего, кроме раздражения. Элизабет отличалась от всех: ее поведение было независимым, взгляд — смелым, слова — остроумными и порой даже задевающими его. Ее игра с ним (да! он с самого начала их знакомства считал ее поведение тонкой игрой с целью привлечь его внимание) была забавной, интригующей, восхищавшей его своей смелостью и шармом. Он не был эгоистичен по природе — но воспитание сделало его эгоистом. Его родители были добры и ласковы с ним, он видел в них идеал супругов — они были полны любви друг к другу и к своим детям, ровны и приветливы, как с родственниками, так и с прислугой. Ему с детства прививали добрые чувства к окружающим, и врожденные качества его характера вполне соответствовали родительскому воспитанию. Но мир крутился только вокруг Фицуильяма Дарси, существовал ради него одного — он привык к этому с детства и считал, что по другому быть не может. Дурная женщина, которая приняла его предложение лишь из корысти! Этими словами, произнесенными с невыносимой горечью, она как-будто хотела оскорбить себя, но оскорбляла его. Конечно, ведь она никогда не смогла бы полюбить самовлюбленного надменного эгоиста, ради собственной прихоти разрушившего счастье ее дорогой сестры и бесчестно лишившего законного наследства ее знакомого. Конечно, упреки Элизабет были бы произнесены с большим правом, найди она в себе силы тогда отказать ему. Сегодня она уже потеряла право обвинять его хоть в чем-то, а потому винила только себя, а у него просила прощения. Просила прощения за досадную ошибку — ведь их брак был всего лишь результатом случайного недоразумения. Теперь ее поведение представало перед ним совсем в ином свете: отдаваясь ему, она заливалась краской стыда, а не страсти. Видимо, она стеснялась своего влечения к нему, как чего-то постыдного, низкого. При этих мыслях Дарси сморщился, как от острой зубной боли. У него было все, кроме самого главного — любви. Единственная женщина, которую он любил, не испытывала к нему ответных чувств. Сегодня — нищий, а вчера — король. «…Был королем я только в сновиденье, меня лишило трона пробужденье.» Что ему делать дальше? Уехать в Пемберли, оставить ее здесь, в лондонском доме, одну? Другого выхода не оставалось… Не было сил смотреть ей в глаза. Она похоже заразила его своей «застенчивостью». Что ж: он сам просил ее об откровенности и она высказала ему то, что давно ее мучало. Теперь, она, по крайней мере, была с ним честна. В этот момент прозвенел колокольчик, внизу послышался шум отворяемых дверей. Слуга доложил о приходе гостей: полковника Фицуильяма и мисс Алисии Эдвардс. Дарси вспомнил, что Ричард писал ему недавно о предстоящем визите: он не смог присутствовать на венчании, так как уезжал по делам службы в Лондон, а сегодня решил лично поздравить миссис и мистера Дарси. Тетушка Алисия как раз гостила у родственников графа в Лондоне, поэтому с удовольствием присоединилась к племяннику. Мисс Алисия Эдвардс была самой очаровательной старой девой, какую видел свет. В молодости она отличалась красотой и изяществом, у нее был жених — лейтенант военно-морского флота , но к несчастью, через два месяца после их помолвки он погиб в очередной войне, которая велась в Индии Британской Ост-Индийской компанией. Алисия так и не смогла изменить памяти любимого — она отказывалась от всех предложений. Ее приданое — пятнадцать тысяч фунтов позволили ей вести сравнительно скромную (по меркам высшего света), но вполне независимую жизнь. Тетушка Алисия, в отличие от многих других родственников Дарси, тепло встретила известие о его женитьбе — ее мало волновали бедность и сомнительное происхождение новоиспеченной миссис Дарси. Проклиная все на свете, Дарси спустился в холл, чтобы поприветствовать дорогих родственников. Их радостные поздравления он встретил вымученной гримасой, изображающей улыбку. Тетушка Алисия тут же начала бойко делиться впечатлениями от своего недавнего путешествия на север Англии, поэтому его настроение, так не соответствующее статусу молодожена, пока не было замечено. Уже давно все было готово к обеду, оживленная (стараниями тетушки) компания проследовала в столовую. Элизабет присоединилась к ним спустя десять минут. Ей удалось справиться со слезами, она была бледна. Тетушка Алисия доброжелательно приветствовала молодую миссис Дарси. Она смотрела на Элизабет милыми круглыми глазками, в уголках которых залегли ласковые морщинки, вздернутый носик забавно морщился, когда она улыбалась. Мисс Эдвардс обожала своих двоюродных племянников, давно мечтала об их женитьбе, и теперь ей хотелось быть особенно учтивой с супругой мистера Дарси — компенсировать тем самым недостаток учтивости других его родных — графини Кэтрин Де Бер и лорда Мэтлока. В ту минуту, когда Элизабет вошла в столовую, компания как раз обсуждала красоты Шотландии. Мисс Эдвардс тут же вовлекла Элизабет в общую беседу. Но назвать этот разговор диалогом было бы трудно: говорила по большей части одна мисс Алисия. Будучи энтузиасткой по натуре, она до сих пор сохраняла пыл молодости. В данную минуту, такой собеседник, как она, был просто находкой: миссис и мистер Дарси оставались на редкость молчаливы. Но мало по малу, сначала поневоле, они постепенно втягивались в беседу. Тетушка перешла к другой волнующей ее теме: ей не терпелось поскорей увидеть Джорджиану. Она жадно расспрашивала Дарси о ее здоровье, успехах в музыке, настроении. В итоге мисс Алисия прямо спросила Дарси, не намерен ли он уже сегодня отправиться в Пемберли. Она тут же объяснила свое любопытство — ей срочно необходимо вернуться к себе домой в Лэмтон и заодно лично передать Джорджиане подарки от родственников. Не будут ли мистер и миссис Дарси так добры, что не откажутся взять ее с собой в Пемберли. Тетушка действительно проводила много времени в своем небольшом домике в Лэмтоне и в усадьбе Пемберли. Соседство с милым во всех отношениях семейством Дарси имело для нее массу преимуществ: ее жажда общения с родными, с их ненаглядными детьми, любимыми ей с детства, была удовлетворена в полной мере. Полковник Фицуильям присоединился к просьбе тетушки и также заявил о своем желании побывать в Пемберли и засвидетельствовать свое почтение мисс Дарси. Дорога туда от Лондона занимала немногим более шести часов. В веселой беседе время пролетело бы незаметно. Дарси понял, что его планам уехать в Пемберли одному не суждено сбыться. Посвящать своих родственников в подробности ссоры он и помыслить не мог — настолько это казалось стыдным. Итак, им с Элизабет пришлось изображать перед гостями дружную супружескую пару. Недоразумение, с которого началась помолвка, упорно продолжало соединять их судьбы: тогда это были Коллинзы, сейчас их добрым ангелом стала тетушка Алисия. После обеда экипаж с четырьмя путниками на борту отправился в путешествие. Всю дорогу мисс Эдвардс не смолкала ни на минуту, чем избавила молодоженов от многих проблем. Поистине, мисс Алисия была незаменимым собеседником для них в эти часы. Они даже смогли отвлечься от своих мрачных дум и почти без усилий изображали на лицах веселое оживление. В Пемберли гости прибыли поздним вечером. Возвращения хозяев давно ждали, оно планировалось заранее. Джорджиана легко сбежала по ступенькам дворца и бросилась на шею сначала брату, потом в объятия тетушке и полковнику. Миссис Дарси она с радостной улыбкой пожала руки. Джорджиана ужасно по ним соскучилась, ей надоело проводить все дни напролет в обществе одной лишь чопорной, молчаливой мисс Энсли — ее гувернантки. Элизабет искренне приветствовала свою невестку. Джорджиана была очень миленькой молоденькой девушкой с большими серыми, как у брата, глазами и каштановыми волосами. Выражение непередаваемой радости от встречи с вновь прибывшими родственниками не сходило с ее лица. Сейчас это был прыгающий от восторга ребенок, получивший лучший подарок в своей жизни — счастье вновь увидеться с любимыми родными после долгой разлуки. Элизабет с удивлением и даже грустью отметила про себя, как не соответствовало то, что она встретила в семействе Дарси, ее прошлым представлениям о нём: какая любовь, какое искреннее дружеское участие царило здесь! И вот сегодня она, помимо своей воли, оказалась в центре этой бури восторгов, шуток, дружеских объятий и поцелуев. Почему-то вдруг больно стало от мысли, что она здесь чужая. Она здесь только по досадному недоразумению. Ей не стоило забывать об этом факте. Миссис Дарси стояла среди них с приклеенной к лицу улыбкой. В какой-то миг она уловила взгляд своего мужа: тот был так же грустен, как и её. Как хорошо, что никто пока не заметил их печали! Спасибо говорливой тетушке и галантному полковнику Фицуильяму. Поздний ужин прошел в теплой дружественной атмосфере. Мисс Алисия упросила Элизабет и Джорджиану сыграть им в четыре руки. Невестки спелись удивительно быстро, они и сами не ожидали такого успеха. Публика бурно аплодировала юным пианисткам. Джорджиана с восторгом обняла Элизабет после их представления. Обе порозовели от радости. У Элизабет даже навернулись слезы от той искренности, с которыми Джорджиана раскрыла ей навстречу свои объятия. Нет, она не заслуживает доверия этой наивной девочки! Она боялась поднять глаза на мистера Дарси, когда, попрощавшись со всеми, они шли к своим покоям. Оба не проронили не звука. Возле комнаты миссис Дарси он молча поцеловал ей руку и откланялся. Супруги, разделенные лишь тонкой стеной спальни, долго еще не могли заснуть. На этот раз в их душах царило удивительное единство — ими владело одно и то же чувство черной меланхолии. Будущее выглядело безнадежным. Ночь напомнила им о своей предшественнице. Господи, неужели это происходило с ними только вчера?! Фицуильям закрывал глаза и снова видел её — Элизабет — обнаженную, ослепительно прекрасную, с сияющими, как звезды глазами. Воспоминания сводили его с ума. У него всё сжалось в груди при мысли о том, как близка и как невероятно далека она от него сейчас. Если бы он только мог войти к ней в комнату и прижать к своей груди! Но он в один миг потерял все права на нее. Несколько слов разрушили его счастье. Ему казалось, что навсегда. Встреча с сестрой несколько уняла эту боль, но ночью та вернулась с новой силой. Глупец — так поддаться самообольщению, быть настолько ослепленным своим эгоизмом! Столь самонадеянно верить, что любая женщина должна влюбляться в него с первого взгляда! Он даже не дал себе труд задуматься о её чувствах: что она должна думать о человеке, лишившем её родную сестру возлюбленного, а её случайного знакомого — законного наследства? Она всего лишь сказала ему в лицо неприглядную правду, которую на её месте скрыла бы от него любая другая женщина. Его богатство, положение, молодость и обаяние открывали перед ним любые двери. Единственные двери, которые он не мог открыть — дверь в соседнюю спальню своей жены, и дверь в ее сердце. Его супруге тоже не спалось. Теперь её преследовало раскаяние за свои необдуманные слова. Зачем она это сделала? Правда — ее так легко говорить, она сама рвется наружу. Напротив, приходится делать над собой серьезное усилие, чтобы её утаить. Ей было тяжело скрывать от него правду, но сейчас ей стало тяжелей в сто крат. Совесть её нисколько не была успокоена, наоборот, грызла свою хозяйку с удвоенной силой. Кем её теперь считал Фицуильям, Элизабет даже боялась себе представить. Ей также не давали покоя воспоминания о вчерашнем дне: как заботлив и нежен он был с ней, какой восторг испытала она в его руках ! Подумать только: в этот миг она могла бы блаженствовать в его объятиях. Но это больше невозможно. После того, как она смертельно оскорбила его своим признанием, он должен её возненавидеть. Семья мистера Дарси оказалась чудесной, они были так добры к ней. Она не заслуживает их доброго обращения. Как завтра она будет смотреть им всем в глаза? Бедняжка Джорджиана, она ни о чем не подозревает, ей то уж точно нельзя ничего говорить, хватит ей и своих проблем. Утро выдалось на редкость солнечным и теплым. Тетушка Алисия за завтраком предложила мистеру Дарси познакомиться Элизабет поближе с Пемберли и тут же рекомендовала себя в качестве экскурсовода, а всех остальных попросила следовать за ней — большая шумная компания была ей жизненно необходима. Мисс Алисия Эдвардс была по натуре настоящим солнечным зайчиком — таким же непоседливым и неугомонным. Где она появлялась, там воцарялась веселая кутерьма, закипала бурная деятельность, раздавался громкий смех. Родись она в наше время, ей бы вполне удалась карьера звезды комедийного шоу или пресс-секретаря министерства иностранных дел некой региональной державы — милой блондинки в розовой кофточке, способной рассмешить не только десяток коллег-журналистов, но и разом весь мир. В юности ей досталось немало горя, но она слишком любила жизнь, поэтому радовалась ей: путешествовала, слушала музыку, от души сплетничала, рассказывала анекдоты в гостиных, заводила друзей, баловала племянников. Её темпераментный бойкий нрав не вполне соответствовал духу светских салонов, зато в кругу близких родственников — таких, как Дарси, она пользовалась неизменным успехом. Даже надменная графиня Кэтрин де Бёр, казалось, становилась более человечной в её присутствии. Экскурсию тетушка Алисия начала с картинной галереи Пемберли. Галерея бывала открыта для посещения публики (как правило, когда хозяева находились в отъезде) — шедеврами могли полюбоваться путешественники, прибывшие с других графств Англии и даже из Европы. В двух огромных залах были размещены сотни полотен и скульптур известных и малоизвестных мастеров. Их собирали на протяжении нескольких поколений семьи. Значительную часть галереи составляли портреты представителей семейства Дарси. Здесь были даже портреты кисти самого Лиотара. Сопровождавшая группу экономка миссис Рейнолдс с гордостью показала Элизабет детские и юношеские портреты мистера Дарси и его сестры. Миссис Рейнолдс знала молодых хозяев с самого детства и, по всей видимости, души в них не чаяла. Ей хотелось, чувствуется, много хорошего рассказать о них, но в их присутствии сделать это было затруднительно. Сходство с оригиналами было значительным. Пятилетний малыш с портрета смотрел на Элизабет серьезным взглядом чистых светлых глаз. Воспользовавшись тем, что они оторвались от основной группы, миссис Рейнолдс шепнула Элизабет на ушко — ну правда же, это самый милый ребенок в мире? О миссис Дарси, за все время, что я знаю мистера Дарси, а я с ним знакома с раннего детства, он не сказал мне не одного плохого слова, это был самый добрый, самый отзывчивый мальчик на свете! Среди портретов Элизабет увидела еще одно знакомое ей лицо. Присмотревшись, она узнала Уикхема. Миссис Рейнолдс, заметив ее интерес, сказала, что это сын бывшего управляющего. Она отозвалась об Уикхеме прохладно: - Ох, и сорванец же он был, с детства часто обманывал прислугу, намучились мы с ним! Говорят, и сегодня он не подает больших надежд, хотя старый хозяин — отец мистера Дарси вложил немалые средства в его образование. Элизабет была поражена характеристиками, данными экономкой, многое после экскурсии представало перед ней в совершенно новом свете. Далее мисс Алисия провела компанию по крытым оранжереям в сад. На робкую просьбу Элизабет осмотреть библиотеку, она лишь отмахнулась: — Ах, дорогая моя миссис Дарси, поверьте мне, сейчас в мае, когда сады Пемберли в цвету, нет на свете места лучше, чем это. А в библиотеке вам придется коротать долгие зимние вечера, она еще успеет вам надоесть. Сады Пемберли и вправду были чудесными. Деревья вокруг, насколько хватало глаз, были словно залиты бело-розовой пеной, воздух был напоен волшебными ароматами . Как только они оказались на улице, мистера Дарси тут же отозвал по делам усадьбы его управляющий. Полковник Фицуильям с Джорджианой ушли далеко вперед, а три дамы не спеша двигались по гравийной дорожке мимо пышных кустов шиповника. Миссис Рейнолдс снова завела разговор о своем хозяине, по всей видимости, это была её любимая тема: — Я помню, здесь раньше работала девушка Энн — она потом вышла замуж за нашего садовника Тома. Крошка Энн была круглая сирота, у нее на попечении остались двое младших братиков. Старый управляющий, мистер Уикхем, пожалел ее и взял к нам в усадьбу. Так вот, мистеру Дарси было тогда двенадцать лет. Он сделал ей подарок на свадьбу — отдал ей все свои деньги, что были у него в копилке, — больше трехсот фунтов, потому что случайно узнал, что у бедняжки не было ни пенса приданого — она и хлеба-то досыта не ела, пока не стала работать в Пемберли. Мисс Алисия поддержала экономку: — Прекрасно помню тот случай, миссис Рейнолдс! Джордж рассказывал нам эту историю. Он знал о поступке сына, но ничего не сказал ему, он и сам бы так поступил на его месте. Элизабет верила и не верила своим ушам, настолько не соответствовали все ее прошлые представления о мистере Дарси и об Уикхеме тому, что она слышала сейчас. И она еще считала себя проницательной! Да более легковерного слепого существа, чем она, не найти во всей Англии! Как легко Уикхем смог польстить её тщеславию, с первого знакомства оказав ей особое внимание и доверив ей свои секреты. Как часто порок рядится в одежду добродетели, а у настоящей добродетели не достает возможностей показать себя в истинном свете! И где же оказывается в это время наша хваленая проницательность? Элизабет почувствовала себя совсем плохо, когда мистер Дарси вернулся к ним. Он должен был взять ее руку в свою и пойти рядом, иначе у окружающих возникло бы много вопросов, на которые супруги не хотели отвечать. Элизабет ответила на его взгляд своим пристыженным взглядом. Ей хотелось просить у него прощения за те слова, что она ему высказала вчера. Но как? На людях они изображали дружную семью, обменивались вежливыми, ничего не значащими репликами. Мальчик с благородным отзывчивым сердцем вырос и стал мужчиной. Прекрасным принцем. Он выбрал её — бедную Золушку и решил сделать своей принцессой. А она отказалась от своего счастья. Она сама — собственными руками разрушила волшебную сказку, которую ей подарила судьба. Как она могла так поступить с ним?! И с собой?! Она поверила негодяю и дурно думала о порядочном человеке. Ей стало горько от этих мыслей, даже слёзы навернулись на глазах. Кажется он заметил их. — Элизабет, вам нехорошо? Может быть вернуться в дом? — Нет, нет, спасибо, не стоит. Мне соринка попала в глаз. Фицуильям, прошу вас, мне бы хотелось поговорить с вами после обеда. — Конечно, я к вашим услугам, дорогая. Прогулка продолжалась до полудня. Они прошли более четырех миль, но не обошли и десятую часть грандиозного парка, окружающего поместье. Разговор держался в основном на энтузиазме мисс Алисии и миссис Рейнолдс. Впрочем, его хватало вполне. Когда они подошли к дому, хозяина снова позвал управляющий поместьем мистер Уилсон. На этот раз дело было серьезное, потому что мистер Дарси спустя полчаса известил собравшихся в гостиной родственников, что по судебным делам поместья ему срочно необходимо отправиться в Лондон. Ответом ему был общий разочарованный вздох. Дарси коротко попрощался со всеми и сразу же отбыл. Он только пожал жене руку на прощание, его взгляд был так же грустен, как и вчера. Поговорить с ним так и не получилось.