Прикоснись ко мне

      В растрепанных чувствах Гарри вышел из кабинета Макгонагалл. Его исключили из команды. Его метлу забрали. Его соулмейт… О нет, об этом даже думать не хочется. Как судьба могла так с ним поступить? Слишком много душевных потрясений для одного дня.       Шагая по петляющим, причудливым коридорам любимого замка, Гарри про себя размышлял. Ему и раньше не сладко жилось, привык уже к постоянным трудностям. Спасение своей-то шкуры — дело не из легких, а уж когда надо думать о масштабах покрупнее, например, о спасении Магической Великобритании или даже всего мира, тут особо выбирать не приходится. Либо ты делаешь свое дело, и, какая радость, население планеты живо-здорово, либо проваливаешься, и тогда несдобровать всему и вся. Со стороны кажется легко: просто делай как надо, как сказали более опытные волшебники; но правда в том, что когда ты тот самый, кого бросает в гущу событий, думаешь лишь: «Твоя-то мать! А как выжить?». Тебе не выдают инструкцию; каждый раз, ты чувствуешь прелести пекла во всей красе, также остро, как и в первый раз.       Жизнь Гарри предопределена: либо он убьет Волдеморта, либо тот убьет его. Когда судьба уже заочно решена в таком важном аспекте, как то: сдохнешь ты или будешь жить героем — не терпишь лишних ограничений. Соулмейты, как еще один плевок, насмешка от судьбы. Ты не можешь выбрать, будешь ли жить, ты не можешь выбрать, с кем быть. Отлично, сказочная перспектива! А потому, как только Гарри узнал о «родственных душах», «истинных» или как там их еще называют, — он всем сердцем возненавидел любые разговоры на эту тему, романтизацию и людей, делающих целью жизни поиск соулмейта. Идиоты, вас насильно ограничивают в выборе, а вы и рады!       Гарри избегал принятых в магическом мире знакомств: когда оба касаются лиц друг друга. Он боялся встретить соулмейта больше, чем Волдеморта. Гарри с особым упрямством отвергал информацию о книгах вроде «Как и где найти истинного?», специальных мероприятий «для нахождения потенциального соулмейта», где все только и делали, что как идиоты лапали чужие лица. В квиддиче он больше всего боялся не того, что его столкнут, и он расшибется, а того, что в этот момент его коснутся.       Интрижка с Чжоу Чанг, которая все же умудрилась задеть его щеку при их первом матче — была как глоток свежего воздуха, протест против предопределенности судьбы. Но с ней все быстро пошло не так, как Гарри того хотел. Чжоу только и делала, что лила слезы по своему погибшему соулмейту, и он ее искренне не понимал. Многие скажут: «Так нельзя, это жестоко!», но Гарри считал подобный исход лучшим. Есть небольшой процент людей, чьи истинные умирают до встречи со второй половиной, и он мечтал оказаться в их числе.       Мечтал, да гребаная судьба распорядилась иначе. Чертов Драко Малфой. Лучше и придумать нельзя! Мало Гарри страдал, так ему еще сверху накинули подарочек в виде слизеринского хорька с проблемным отцом. Он хмыкнул про себя. Да, как недавно выяснилось, его родитель тоже не был образцом для подражания; и по иронии все той же судьбы, они с Малфоем так сильно походили на своих отцов… Мерлин, нет! Еще не хватало находить сходства.       Гарри принял окончательное решение скрывать, что Малфой его соулмейт. От него самого в частности. На сто процентов уверенный в правильности своего выбора, Гарри бодрее зашагал в сторону Большого зала: сейчас как раз было время ужина. Расскажет друзьям о несправедливости Амбридж, напишет Сириусу… Все пройдет как обычно, будто ничего и не произошло. ***       На удивление, Малфой сидел за слизеринским столом; видимо не такие тяжелые травмы у него были; а корчился так, будто его Хвосторога поджарила. Весь такой несчастный, с пластырем на скуле, со всех сторон окруженный своими прихвостнями. Перед глазами предательски вспыхнула картина с веселыми слизеринцами на заледенелом озере. Малфой был таким счастливым в тот момент… Гарри тряхнул головой и насилу уткнулся взглядом в тарелку. Он не будет смотреть, не будет думать, вспоминать. Это его не касается, он подсмотрел чужие моменты жизни, это неправильно. Да, точно. Кому вообще в здравом уме захочется, чтобы в его разум таким наглым образом вторглись? Гарри невольно вспомнил реакцию Снейпа, когда он влез в его омут памяти. А ведь наверняка соулмейт ненавистного профессора по зельеварению тоже увидит воспоминание с деревом, достаточно яркое для этого. Гарри был уверен, что Малфой точно не обрадуется, узнав о том, что именно подсмотрели в его памяти.       — Эй, друг, ты в порядке? — вырвал его из оцепенения голос Рона. — Ладно, знаю, дурацкий вопрос, конечно не в порядке, но сейчас на тебе буквально лица нет.       — Да, Гарри, не стоит так убиваться. Мы, и все остальные знаем, что она поступила несправедливо… — красноречивый смех со стороны слизеринской компании заглушил остаток фразы Гермионы.       Подруга, недовольно сверкнув на тех глазами, поджала губы.       — Не обращай внимания, Гарри, это змеи, что с них взять, — потрепал его по спине Рон.       Дожевав пирог с патокой, его любимый, но сейчас даже не оставивший сладкого послевкусия, он поднялся из-за стола. Друзья недоуменно посмотрели снизу-вверх.       — Знаете, думаю мне нужно побыть одному какое-то время. Не переживайте, я в норме, просто надо подумать, — на ходу бросил он, вылезая из-за стола.       Гарри пошел вон из зала; ему в спину прилетело знакомое улюлюканье. Ускорив шаг и запихнув руки поглубже в карманы мантии, он про себя повторял: «Ты не должен думать, не должен…». Гарри стремительно вылетел из помещения.       И где счастливый трепет с эйфорией, о которых пишут во всех этих книжках? Хоть он и видел откровенные моменты из жизни Малфоя, но ведь в реальности ничего не поменялось. И в нем самом, казалось, тоже. Разве что теперь появился новый груз ответственности, но Гарри не привыкать.       Он без оглядки летел по коридорам, одолеваемый мыслями, совершенно не замечая, куда направляется, и что происходит рядом. Ему жизненно необходимо было побродить сейчас по замку, напитаться душевными силами от родных стен. Так, все это время Гарри неосмотрительно упускал из вида торопливые шаги за спиной. Их обладатель, по началу старавшийся маскировать свое присутствие, теперь, когда они забрели в почти пустую часть замка, не скрываясь следовал за целью. Почти завернув за угол, Гарри не успел среагировать, когда его с силой ухватили и впечатали в стену. Больно приложившись головой, он зажмурился, лишаясь возможности увидеть противника. Его руки сжали так, что Гарри не мог достать палочку. Вот же черт!       Знакомый смешок раздался у самого уха. Резко, до рези вздернув веки, Гарри вперился расфокусированным взглядом в стылые, заледеневшие глаза — озёра напротив. Малфой. Кровь болезненно застучала в висках. Нельзя дать ему коснуться лица! Завертевшись как уж на сковороде, Гарри с удивлением понял, что противник почти не уступает ему в силе. Конечно, Малфой не такой слабый, каким пытался себя показать: это все образ, для удобства. Когда люди не особо ожидают чего-то от тебя, легко застать их врасплох, продемонстрировав то, что они меньше всего рассчитывали увидеть. Вот и Гарри попался в капкан неоправданных ожиданий и чужих цепких рук.       — Кончай вертеться! — Зашипели ему в лицо, обдавая жарким дыханием. — Ты знаешь зачем я здесь, давай покончим с этим.       — Что ты… Какого черта, Малфой! Почем я знаю, что у тебя в голове, — напуганный до смертельной бледности Гарри начал отбиваться с двойным упорством, теперь уже пуская в ход и ноги с головой.       — Тебе пять лет, Поттер? Не прикидывайся дурачком, — повысив голос, сверкнул на него недобрыми глазами Малфой, — хоть это и твой конек, потрудись сейчас пораскинуть мозгами.       — Не хочу я… — но Гарри не успел закончить, почувствовав, как к его лицу стремительно поднимается чужая рука.       Резко метнувшись в противоположную сторону, он, заскользив, упал на пол. Тут же, Гарри замер, ошалело уставившись на Малфоя. Тот, не менее шокировано смотрел на него в ответ.       — Совсем уже сбрендил, Поттер? — поползли вверх чужие, почти прозрачные, настолько они были белыми, брови.       — Не надо, — только и смог выдавить Гарри, неосознанно пятясь назад. Кровь стучала в ушах, заглушая окружающие звуки. Это было очень близко, еще бы чуть-чуть…       — Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — с внезапным отчаяньем, надрывно крикнул Малфой. — Думаешь я не заметил, как ты завис надо мной после удара? Уж не сомневайся, я хорошенько все разглядел, ты ведь был в паре дюймов от моего лица, идиот!       Это конец. Точно конец. Малфой все понял. Закрыв рот трясущейся ладонью, Гарри, сдерживая рвущуюся из груди истерику, продолжал смотреть на него расширенными от ужаса глазами.       Руки Малфоя безвольно упали по бокам, рот болезненно искривился. Он вперил в Гарри глаза, похожие сейчас на течение бурной реки: столько в них было эмоций. Никогда прежде Гарри не замечал в выражении его лица такой глубины.       — Ты видел дракона? — сипло спросил Малфой, сам по-видимому державшийся из последних сил.       — Видел. Такой, со смешным оранжевым пламенем из пасти… — на выдохе, глухо обронил Гарри, несильно заботясь уже о том, что последует дальше: его полностью поглотило созерцание перемен в чужом лице. Вдруг, к нему, не успевшему даже шевельнуться или что-то понять, одним плавным, стремительным движением опустился Малфой. Стоя на коленях, он быстро отвел рукой безвольную ладонь Гарри, а другой уже потянулся к его щеке. Прикосновение приятно захолодило кожу. Малфой резко замер, переживая то же, что и Гарри пару часов назад. Да, такое сложно не заметить, подумал он, зачарованно хлопая ресницами. Также быстро, буквально через несколько секунд, Малфой вышел из ступора, удивленно распахнув серебристые глаза.       — Какой же ты идиот, Поттер, — бросил он, пораженно опускаясь на пятки.