Ритм сердца

      Джастин не успел толком проснуться, как уже почувствовал, что им завладевает смутное ощущение тревоги. Что-то было не так… И, открыв глаза, тут же в этом убедился, пытаясь остановить хаос мыслей.       Вчера он прилег ненадолго и, видимо, мгновенно уснул, а Майкл… Стараясь не думать о том, что родители наверняка уже заметили его отсутствие, Джастин сощурился, потому что не зашторенные окна не защищали от яркого утреннего солнца.       Обнаружив понурого, собирающего с пола смятые и разорванные листы Майкла, Джастин крайне удивился. Судя по тому, что соавтор делал это одной рукой, держа в другой тетрадь с расписанным сюжетом, Джастин понял, что Майкл пытается все сразу же рассортировать.       Какого… простите?!       — Что случилось?! — Джастин вскочил с кровати, поправляя сползающие джинсы и натягивая на положенное место задравшуюся футболку. — Кто все разбросал?!       — Уж поверь, не я! — Майкл сосредоточенно ползал на четвереньках, даже не повернув голову в его сторону.       — Ты не запер дверь на замок?       Судя по красноречивому молчанию, так и было. Но все равно ничего не объясняло!       — Кто мог это сделать?! Кстати, почему не разбудил меня?       — Ты слишком устал вчера. Да и вдвоем мы бы еще больше запутались. Кажется, я разобрал первые десять страниц, но, на всякий случай, проверь.       У Джастина закралось смутное и ни на чем не основанное подозрение — он явно что-то чувствовал, только никак не мог понять, что именно!       — Майкл, ты ответил не на все вопросы…       — Я думаю, что это сделал Брайан. Линдси заходила, и она тоже так считает. Но мы не можем проверить наши подозрения, потому что Брайан пропал: или спит и не слышит стуков в дверь, или куда-то ушел.       — Он прогуливает работу?! — Как бы то ни было, Джастин не мог не подумать об этом. Брайану нужно это место: судя по всему, после провала в Нью-Йорке у него не было возможности найти что-то другое.       — Нет, но Брайан обещал Линдси, что они будут репетировать и займутся подгонкой новых костюмов, и она злится.       — Но зачем Брайану портить комикс?       — Очень похоже на то, что он ревнует. — От Джастина не укрылось, что Майкл старался на него не смотреть — пусть и предположение было абсурднее некуда!       — Но это же глупо! Себя на рисунках не узнал?! Да мы весь день занимались его персоной, если что!       — Ну, мы спали в одной постели и…       — И что?! — Джастин, зачем-то схватил стопку бумаг, не дав Майклу договорить. — Одетые! И как вообще можно было подумать…       — Под одеялом этого могло быть не видно. — Голос Майкла был каким-то бестелесным, словно существующим отдельно. — И вдруг мы во сне придвинулись слишком близко? Лучше порадуйся, что Брайан на это отреагировал, значит, ты ему не безразличен.       Последние слова Майкл произнес, снова отвернувшись к стене. Джастин вдруг представил, каково ему сейчас: столько лет быть безнадежно влюбленным в лучшего друга и оказаться в такой странной ситуации. Пусть даже и в корне ошибаясь…       — Майкл, а ничего, что он послал меня открытым текстом?       — А разве он от этого стал меньше тебе нравиться? Думаю, что и ты ему — нет!       Джастин сам себе напомнил рыбу, выброшенную на берег. Потому что впал в ступор, не зная, что сказать. Но не молчать же. И не продолжать этот разговор — по крайней мере, не в таком ключе…       — А тебе… нравится кто-нибудь? — Не самый умный вариант, но все же лучше, чем обсуждать чувства к Брайану. И не важно, свои или его…       — Нет. — Ложь была настолько явной, что казалось, будто она проникала сразу под кожу, растекаясь лужей сочувствия. — Но я очень надеюсь, что встречу того, кто понравится.       А вот это было уже похоже на правду — судя по внезапно появившейся в голосе Майкла твердости. Значит, не безнадежно: Майкл понимает и старается достойно преодолеть выпавшее на его долю испытание. А любовь к Брайану Кинни, судя по собственному небольшому опыту Джастина, ничем, кроме испытания, быть не может.       — Я поговорю с Брайаном! — Может быть, и не лучший способ менять тему, называя имя того, кто, даже отсутствуя, заполнял собой небольшую комнату. Дело было не только в Майкле и его горестях, но и в нем самом. В чувствах, от которых не собирался отказываться. И еще много в чем… — Ему придется, как минимум, объясниться. И извиниться!       — Брайан никогда не извиняется, — Майкл вернулся к прерванному занятию — собиранию с пола бумаги. — На это уж точно можешь не рассчитывать. И вообще… Я, наверное, не рискнул бы писать инструкцию по обращению с Кинни, но все-таки лучше пока оставить его в покое. Пусть остынет и подумает. Да и тебя, наверное, уже потеряли? Может, стоит родителям показаться, чтобы не волновались? Потом продолжим… если ты еще хочешь…       Джастин вдруг отчетливо осознал, что на самом деле хочет. Что Гнев, Джей Ти и Зефир — не просто картинки. В них есть смысл. Может быть, он и не настолько увлечен, как Майкл, но однозначно не собирается бросать начатое.       Потому что это интересно: чувствовать себя кукловодом в окружении марионеток, подвластных каждому движению пальцев. Вот если бы и в жизни все происходило так же! Но он может сколько угодно двигать руками, даже с карандашами — нарисовать новую реальность не получится.       Значит, придется как-то разбираться с этой. Для начала кривовато улыбнуться Майклу, хлопнуть его по плечу с преувеличенно-бодрым: «Конечно! Даже не думай».       А потом быстро выйти на улицу, чтобы сделать пару глубоких вдохов и сделать несколько хаотичных движений плечами — судя по всему, у Майкла не самая удобная кровать, если ночь обернулась болью в мышцах.       

***

      Нужно обязательно поговорить с Брайаном — так или иначе. На днях Джастин случайно услышал, как родители обсуждали дату отъезда, так и не придя к конкретному решению. Но и без этого понятно, что они в пансионате не навечно. Значит, до этого времени нужно… с чем-то определиться? А судя по тому, что он успел узнать о Брайане, определенность явно не была его сильной стороной.       Но… Джастин почувствовал, как мысли, вихрем проносящиеся в голове, обернулись вполне конкретными мурашками на коже. Придется сказать Брайану о чувствах. Иначе никак. Страшно настолько, что колени подкашиваются. И смешно немного — спать с ним страшно не было. Но об этом лучше не думать… Потому что тогда не получится думать ни о чем другом!       Только о том, как невесомо губы Брайана, дразня, скользили по его щеке. О том, сколько тока было сосредоточено на кончиках пальцев в момент, когда Брайан легко проводил ими по его коже — подбрасывало не слабо!       И до сих пор хотелось повторения. Не только в постели. Везде. Встречаться взглядами, натыкаться на улыбку и млеть оттого, что именно ты — ее причина. Постоянно думать о нем и надеяться, что он делает то же самое.       Джастин, торопясь к коттеджу, совсем не был уверен в том, что между ними с Брайаном происходило что-то подобное. Но ведь ничего же не мешало надеяться на то, что так будет?       Коттедж неожиданно порадовал тишиной. Только на постели лежала записка — за четким наклоном букв безошибочно угадывались не менее твердые интонации отца:

      «Я сказал маме, что мы рано утром вместе пили кофе, и ты снова ушел рисовать — не нужно волновать ее сообщением, что ты шлялся неизвестно где! Надеюсь, помнишь все, о чем мы говорили, и не забываешь об осторожности — я еще слишком молод для роли деда».

      Спрятав записку в карман, Джастин усмехнулся — что еще отец мог подумать, кроме как то, что подросший сын всю ночь развлекался с девушками. Да уж, неизвестно, как тот отнесся бы к правде, которую Джастин пока не планировал рассказывать. Пусть думает, что хочет. А за избавление от маминой лекции можно и спасибо сказать. Только позже…       А пока быстрый душ, поиск чистой одежды, разбрасывание по кровати недавно сделанных безобидных зарисовок цветов и бабочек — в качестве доказательства того, что на самом деле был в комнате, употребление в качестве завтрака и обеда сразу нескольких печений со стаканом сока.        И все — можно идти к Брайану. Точнее, приступать к розыску, хотя есть и большая вероятность, что он, перебесившись, спит. В конце концов, Майкл и без всяких инструкций давно знает своего друга.       А сам Джастин не знает ничего — впереди неизвестность, напоминающая густой туман. Как будто окутывающий плотной завесой плохо известную дорогу, на которой, словно островки в океане, разбросаны едва заметные «остановки»: поцелуи Брайана, соблазняющие улыбки, танец и движение тела, вплетенного в его собственное. Оплетающее невидимыми, но невероятно прочными нитями. И разрывать их не было никакого желания. А еще взгляд — тот самый, уничтожающий, брошенный на него Брайаном за один удар сердца до того, как захлопнулась дверь…       Джастин и думал об этих «остановочных островках» всю дорогу до дома Брайана, пока шел через пансионат, надеясь не встретить родителей и сестру. Вот этот куст с едва дрожащими на ветру листьями очень похож на его сиюминутные чувства: непонятно, что делать. Не то позволить ветру клонить, куда угодно, не то сопротивляться. А эти ярко-алые цветы так похожи на губы Брайана!       А на что похожа чертова дверь, которая снова заперта?! На границу между тем, что было, и тем, чего может не быть? Или наоборот…       Джастин постучал, надеясь, что стук будет наглядным доказательством его решительности. Ответом стала тишина. Снова стук — и непонятные звуки, свидетельствующие о том, что в комнате явно кто-то есть. Щелчок замка, растрепанные волосы и глаза-щелки, готовые извергать молнии.       «Не выйдет, Брайан! Не в этот раз…»