Раскаты грома

Кайгаку было неспокойно. Шли дни, а в его доме все будто замерло, умерло. Кайгаку было тошно, душно. И он даже знал, кто был в этом виноват. Кайгаку рассчитывал, что Кайо будет достаточно какой-нибудь недели, чтобы оправиться. Но время шло, а она как лежала живым трупом, так и продолжала упрямо не подавать никаких признаков жизни. Она все делала либо по команде, либо по тычку — как тупое беспомощное животное. А животных Кайгаку еще с голодного детства не любил — проку от них всегда было мало: крутятся только рядом да в рот тебе смотрят, чтоб ты добытыми на помойке объедками с ними тоже поделился. Единственное, что отличало Кайо от них — она вокруг Кайгаку не крутилась и ни о чем его не просила. Она только смотрела. Смотрела и ждала, что же сегодня прикажет ей ее хозяин. Эта новая роль всемогущего господина Кайгаку довольно быстро наскучила: учить новым командам Кайо ему быстро надоело. Поначалу Кайгаку нравилось, что Кайо при нем не устраивала истерик, ему казалось, что она довольно быстро приняла и смирилась с тем, что произошло — хоть чем-то она смогла его удивить. Вот только Кайгаку скоро понял, что ни черта она не осознала — Кайо лежала днями уставившись в потолок, не обращая ни на что внимания. Даже на него. До Кайо так ничего и не дошло. Она всеми силами старалась просто все забыть. Забыть, чтобы снова стать удобной и послушной игрушкой Господина. Вот только Кайгаку, как ни странно, все еще не считал себя ее полноправным хозяином. Кайо жила в его доме, она должна была его слушаться и не перечить на пустом месте — это все, чего он хотел. Но эта идиотка даже этого не смогла ему дать. Более того, еще и сбежать попыталась, будто Кайгаку в ее глазах был настолько тупым и убогим, что и правда мог упустить ее. Мог отпустить. Кайгаку ни о чем не жалел и даже не думал чувствовать себя виноватым за то, что Кайо сейчас лежала пустым бездвижным телом, бездумно ловя, цепляясь за каждое его слово. Она сама виновата — сама его довела. Кайгаку должен был поставить ее на место. Может быть, он в чем-то и перегнул; может быть, он должен был все-таки до последнего держать себя в руках и не срываться из-за ее непроходимой тупости. Может быть… Ну а какая теперь разница? Будто сейчас он мог что-то изменить. Будто сейчас он мог заставить их обоих отмотать все назад. И все забыть. Наверное, если бы он и правда озадачился обращением Кайо в демоны, над ее памятью и особенно отдельными воспоминаниями пришлось бы поработать — учитель подсказал бы, как. Вот только, уже который день наблюдая за Кайо, прибитой намертво к постели, Кайгаку все сильнее убеждался, что демоническую сущность эта девка в себе точно не примет — выплюнет сразу же как передержанный тунец. Да и Кайгаку был больше чем уверен, что для Кайо в обличии демона ничего не изменится: она так же будет лежать и ждать, пока ей не прикрикнут — «к ноге». Такая Кайо Кайгаку была не нужна. Кайгаку в последнее время вообще слабо понимал, для чего она ему была нужна. Его раздражало, злило, что он так цеплялся за какую-то слабую раздражающую девчонку, она будто тянула его на дно за собой. А Кайгаку должен был тянуться к Первой Высшей луне. К Господину, имени которого он пока не смел называть даже в мыслях. Вот только голова его все равно продолжала забиваться не тем, чем надо. Ему сложно было взять и отвязаться от Кайо, заняться наконец своими тренировками, заданиями — чем угодно, лишь бы перестать наконец крутиться вокруг недобитой пустой девки. Кайгаку был слишком слаб — не мог отказаться от своей самой вредной привычки. А должен был бы. «Так и будешь тут лежать? Я знаю, ты уже можешь ходить. Хватит больной прикидываться, я ноги тебе пока еще не оторвал, все нормально с тобой». Кайгаку заходил к Кайо почти каждый день и говорил ей почти одно и то же. Ему уже давно не нравилось это затянувшееся представление: ну взял он ее один раз силой и что? Многие демоны так развлекались, кто-то даже наверняка брал себе кого-нибудь в постоянные наложницы. Кайгаку тоже был демоном — и ничем не хуже остальных. Тем более, он собирался сдержать свое слово — если Кайо перестанет его злить и выбешивать на ровном месте, он к ней больше не притронется. Не стоила она того. Да и было уже понятно, что она — настоящая слабачка, и второй ночи такой с ним не переживет. Кайгаку не знал, что ему было делать с Кайо. Но просто выбросить ее куда-нибудь в канаву за двором он пока не торопился. Кайгаку ждал, когда же она оклемается, возьмет себя наконец в руки. Она же так хотела жить. Она же так хотела… чтобы ее спасли. Вот только и тут Кайгаку просчитался: он сам ей говорил уже не раз, что надеяться на чью-то внезапную сказочную помощь ей было бессмысленно. И Кайо больше не надеялась — хоть в чем-то она ему поверила. Может быть, именно поэтому она уже который день была сама не своя — дошло наконец, куда она попала. Дошло наконец, что от демона никуда она не сбежит, не денется — будет стирать его штаны столько, сколько ему того захочется. Вот только сейчас Кайгаку не мог порадоваться проснувшейся сообразительности Кайо. Ему почему-то хотелось, чтобы все стало как прежде — чтобы Кайо тормозила и раздражала его как прежде. Чтобы она снова стала самой собой. Проснулась наконец. Ну, и вслушивалась хотя бы иногда в то, что он ей говорил. Этого Кайгаку было бы вполне достаточно.

***

— Я вижу, сбегать ты больше не планируешь. После обеда, если поешь нормально, можешь снова в грязи своей в саду посидеть. Я разрешаю, но только на час. Пока что. Кайгаку с утра пораньше пришел к Кайо с «хорошими» для нее новостями. Он даже надеялся получить хотя бы что-то похожее на благодарный кивок в свою сторону. Но Кайо будто даже не расслышала его, лишь, уже по привычке, натянула одеяло повыше себе до шеи. — Я… должна пойти в сад? — заплетающимся языком спросила она, будто ей и правда с невероятным трудом удавалось вытягивать из себя каждое слово. Кайгаку сжал руки в кулаки. Его раздражал этот вымученно тонкий голос — будто Кайо уже давно лежала тут на смертном одре. И все никак не могла отойти в мир иной — без великодушного разрешения Кайгаку. — А я тебе, что, приказал сейчас? — Кайгаку сощурился. Кайо смотрела на него взглядом загнанного забитого зверька, будто он собирался сожрать ее здесь и сейчас за любое ее глупое неверное слово. Кайгаку не нравилось, что на него смотрели так, будто он эту идиотку держал безвылазно в какой-нибудь пыточной. Кайо будто жила в каком-то своем больном мирке и совсем не хотела впускать в него Кайгаку. Пусть он и рвался к ней. — Ты так и будешь тут лежать? — Мне… встать? — Кайо приподнялась с постели, руки ее задрожали, пустое лицо побледнело. Кайгаку ничего не ответил, лишь поджал губы. С тем, чтобы выводить ее в сад, он, конечно, поторопился. Эта дура свалится в ближайшую разбитую клумбу и там же и помрет. Ей каждый день делали перевязки, иногда даже под личным надзором Кайгаку, но ей будто нисколько не становилось лучше, ее раны не собирались заживать. — Ты теперь и нужду по команде справлять будешь? Кайо вжала голову в плечи. Ответа Кайгаку так и не дождался. К горлу начало подкатывать раздражение, злоба. Пора было заканчивать этот спектакль — Кайо была ужасной отвратительной актрисой — на его вкус. — Хватит строить из себя мученицу, раньше ты была поразговорчивее. Может, тебе со мной скучно стало? Или та дура тебя недостаточно развлекает? Вы похожи, кстати, я думал, вы тут быстро общий язык найдете. Кайо мотнула головой. Кайгаку нахмурился сильнее. Он уже не помнил, когда разговаривал с Кайо просто и свободно без натужного вытягивания каждого слова. Но Кайгаку понимал: даже если он прикажет сейчас заговорить с ним на равных, это все равно превратится в какой-то безумный бред. Они здесь не были на равных. И никогда больше не будут. Кайгаку совсем забылся, совсем перестал понимать, чего же именно он хотел. — Думаешь, я так просто тебя оставлю, да? Думаешь, ты до старости в кровати тут будешь лежать и поддакивать мне? Что, про спасителей своих больше совсем не вспоминаешь? Больше не надеешься? А что, если я скажу, что тебя ищут? Кайо даже не подумала дернуться, удивиться. Она лишь снова мотнула головой. Снова раздражила Кайгаку неправильной реакцией. — Твой Зеницу тебя ищет, знаешь? Наверное, все болота уже оббегал. Может, мне ему помочь, а? Приведу его сюда, и ты сразу умиральное лицо корчить перестанешь. Ты же по нему скучаешь, да? Кайо лишь резко сморгнула, отведя взгляд. Кайгаку не сразу понял, что она пыталась сдержать позорный слабый всхлип — пыталась скрыть от демона хоть что-то живое — живую эмоцию. — Подумай, я же не шучу, — хмыкнул Кайгаку, не сдерживая натянутой усмешки. Внезапно ему понравилась собственная идея. Единственное, что могло хоть как-нибудь растормошить эту болезную — еще один болезный. В этот раз Кайгаку довольно быстро надоело вести диалоги с безмолвными стенами — нужно было оставить Кайо наедине с ее новыми тревожными думами. А ему нужно было вспомнить наконец об учителе, который ждал его сегодня с новыми поручениями. Кайгаку было совсем не интересно, куда его собирались послать на этот раз. Сейчас его занимало только то, где же сейчас и правда шатался Зеницу. Конечно, он немного Кайо приврал: ни черта он не знал о том, где носило ее жениха-соплежуя и был ли он вообще жив. Но так или иначе, разузнать о своем бывшем «собрате» Кайгаку не составит труда. Этим он и займется, когда разберется со всеми делами от Первой Высшей луны. Поиски все равно много времени не займут: Кайгаку был уверен, что его уже тоже давно искали.

***

— Слышала, у нас скоро новый гость появится, да? Это ваш общий друг с Господином? Простите, я не подслушивала, просто мыла полы у вашей двери. Служанка проскользнула в покои Кайо почти сразу же, как только Кайгаку покинул поместье. Кайо все еще сидела на постели и будто боялась лишний раз пошевелиться. Боялась очнуться, боялась принять последние слова Кайгаку не за очередную издевку, а за чистую монету. Служанка между тем поставила перед носом Кайо тарелку с данго и шоколадом. Та даже не взглянула в сторону сладостей, продолжила всматриваться в точку в стене. — Он… не придет, — пробормотала Кайо словно в забытьи. Служанка улыбнулась, покачала головой. — Вы не переживайте, госпожа. Если Господин захочет, он любого из-под земли достанет. Уж я-то знаю. Лучше давайте подготовимся к приходу вашего гостя: что он любит поесть? Я в последнее время столько новых рецептов вычитала… Кайо перевела взгляд на служанку. В синих глазах ее впервые за долгое время проснулся живой неподдельный страх. — Он убьет его, — одними губами прошептала она, все сильнее сжимаясь от собственных слов. Гробовую тишину разбавил глупый смешок. — Конечно, убьет. И вас убьет, и меня убьет. Вы передо мной в очереди будете, вы это знаете, да? Кайо непонимающе уставилась на служанку. Ей уже давно казалось, что эта девушка бредила даже больше, чем она. — Ладно вам, госпожа. Хоть умирать вместе не скучно будет. Я, вот, уже давно от скуки страдаю, а умереть мне все не разрешают, держат. Чтоб было кому за вами подтирать, пока вы по ночам по глупостям плачете. Может, ваш общий друг хоть немного меня тут сменит. А я пока для вас всех праздничный ужин приготовлю. Кайо снова посмотрела на служанку пристально, выжидающе. Та невольно дернулась, немного стушевалась. А затем, словно что-то запамятовав, засеменила неровной походкой к двери. — Я пойду, у меня дел еще много, — откланялась она, пряча глупую улыбку. Кайо машинально кивнула. Как только служанка закрыла за собой дверь, она поднялась с постели и начала медленно, пошатываясь, ходить из угла в угол. Кайо впервые за долгое время начала нервничать, переживать. Бояться Кайгаку. Если он и правда притащит сюда Зеницу лишь затем, чтобы надругаться уже над ними обоими, она этого не вынесет. Кайгаку было скучно. И виновата в этом была Кайо. Кайгаку хотел, чтобы она вела себя как прежде, не забывая слушаться своего хозяина. Пока у Кайо ни черта не получалось. Каждый день она смотрела на Кайгаку, каждый день она пыталась увидеть в нем того, с кем когда-то ей приходилось коротать вечера на кухне; кого она когда-то привыкла поджидать у ворот после возвращения с заданий. Но, как она ни старалась, сейчас вместо Кайгаку он видела лишь жестокого монстра. Монстра, который уже не знал, чем ему еще насытиться. Кайо недостаточно утоляла его голод, недостаточно прислуживала. В словах служанки она не сомневалась: если Кайгаку захочет, Зеницу будет здесь со дня на день. Зеницу будет разбит и изничтожен сильнее, чем она. Бесцельно проходив по комнате несколько часов, Кайо обессиленно опустилась на холодный пол. Плечи задрожали, но на белом лице не дрогнул ни один мускул. Она обязательно что-нибудь сделает, что-нибудь придумает. Обязательно заставит Кайгаку отказаться от его же безумной жестокой идеи. Она обязательно спасет Зеницу — и не увидится с ним больше никогда.