Большая любовь в маленьком сердце

«Надо поговорить.» Та самая фраза, которая ставит в тупик, заставляет врасплох абсолютно любого человека, всегда бьет по рукам и голове немного нервной дрожью, от кого бы ни было получено сообщение с таким текстом, а если оно подчеркнуто жирной, мозолящей глаза точкой, вовсе хочется завыть и быстрее узнать, чего же от тебя хотят. Добивает окончательно, если отправитель — тот, по кому ты грезишь уже целый год, и окончательно пудрит мозги. Чифую игнорирует сообщение и откидывает телефон на мягкую постель. Что ему такого хочет сказать Ханма? Догадки и предположения начинают быстро перебираться в светлой маленькой голове. Не так давно они с Шуджи поссорились так, как думали оба парня, не поссорятся никогда, учитывая их отношения без обязательств и безразличие Ханмы в сторону этого мальчика. А все просто: влюбленный без памятства Чифую так запутался и измучился, что не выдержал и рассказал обо всем лучшему другу. Баджи, конечно, очень удивился, но вместо осуждения объяснил Мацуно, что так издеваться над собой, а уж тем более над чувствами влюбленного в тебя человека нельзя: это правда подло, как поступают только конченые уроды. Не упустил он возможности и обругать длинного укурыша, как выразился сам Кеске и чуть было не навалял ему в тот вечер прямо посреди очередной тусовки. Тогда Чифую, уже привыкший к синдрому жертвы и поискам любви где и с кем угодно, засосал лучшего друга на месте, прямо посреди комнаты, увидя в Кеске поддержку и опору. И эту злосчастную картину по иронии судьбы, конечно же, увидел Ханма. Он распсиховался до раздутых вен на лице, до гудения в собственной голове от сжатых от злости зубов, точно бы развязалась драка, особенно если учитывать тот факт, что Баджи тоже готов был набить морду Шуджи, если бы не девушка, которая тогда сопровождала его и мягко успокоила отвратительными поглаживаниями. — «Ну и сосись с кем хочешь. Не смей больше подходить ко мне, пришлепну.» — коротко бросил Ханма и удалился с вышеупомянутой девушкой наверх. Чифую тогда долго плакал, в очередной раз, черт возьми, уже в который раз лил слезы из-за Шуджи! Его колотило от мысли и несправедливости, что Шуджи мог делать что и с кем хочет, а его, Чифую, прилюдно пристыдил за простой поцелуй. Это как…свободные отношения с одной стороны, а с другой человеку запрещено все. Тогда они с Баджи общими усилиями решили, что забудут об их случайном поцелуе и то, что так продолжаться дальше, и даже хорошо, что Ханма наконец поставил точку в их одноразовых перепихонах. И больше они даже не разговаривали. Мацуно уже, казалось бы, начал жить обычной жизнью и переключать мысли совсем о другом, поставил крест на этом жестоком и эгоистичном человеке, как тут он пишет это сообщение. Парень не хочет даже отвечать на него, но характерное для его возраста любопытство берет вверх. Он снова берет в руки телефон и печатает ответ, так, чтобы он не казался заинтересованным. «Чего тебе» Даже без вопросительного знака. Идеально. Чифую точно все равно. На этом милом личике заиграла злорадствующая улыбка, вызванная непонятно чем. Может, его радует тот факт, что Ханма все же написал ему, а может то, что Шуджи теперь пусть и ненадолго, почувствует себя отшитым и проигнорированным. Почувствует это на своей шкуре. За стенами дома сейчас мирно видит десятый сон вся семья Сано: Мацуно сегодня остался на ночь в их доме. Он часто ночевал у Майки, так что просьбу Шиничиро не возвращаться домой посреди ночи и не будить свою маму воспринял нормально. Ей и правда завтра рано на работу, пусть лучше уж отоспится, чем сын прервет ее сладкий сон хлопаниями дверью и громкими шагами. Чифую уверен: все уже дрыхнут без задних ног, только он уже час ворочается и не может сомкнуть глаз. «Это не телефонный разговор» И что это такое? Что за интрига? Чифую немного психует. А может, это вообще не касается их неоднозначных отношений, а Шуджи хочет поговорить о делах банды? Тогда почему он не написал Майки или хотя бы Дракену? Догадки снова роят в голове. «Ты, наверное, не хочешь меня видеть, но я уже у дома. Открой окно или спустись, пожалуйста, это важно» Ханма говорит, нет, пишет «пожалуйста», но факт остается фактом. Наверное, скоро дождь из лягушек пойдет. «Я у Майки.» Да, вот так, пусть офигеет, пусть подумает что угодно, хоть о том, что Мацуно решил переспать с главой свастонов, и молча скрипит зубами. Юноша никогда еще так не злорадствовал. «Я знаю. Открой.» Не успевает Чифую ни офигеть, ни придумать ответ, как тут тихий тройной стук по стеклу заставляет подпрыгнуть и повернуть голову. Черт бы его побрал!!! Ладошки тут же покрываются потом от волнения, в голове куча мыслей, которые летают по мозгу как жужжащий пчелинный рой. — «Господи-господи-господи, почему он всегда так внезапно появляется?!» — мысленно ругается Мацуно, когда его тело само подходит к окну и поворачивает пластиковую ручку в сторону. Ханма бесцеремонно забирается внутрь комнаты, как будто вот так пролезать в чужие дома для него — обычное дело, слишком обычное. И это злит. — Привет, — придурковато улыбается Ханма в порядке вещей. — Какого ты творишь?! — тут же зашипел на него Мацуно, — Как ты вообще понял, что я тут?! — Сам же час назад запостил фотку с Эммой, — пожимает плечами, — Вы оба такими милашками получились. Издевается. Опять он издевается! У Чифую дергается глаз от всей обиды на Шуджи, от того, что его, блять, до сих пор тянет к нему, хочется завалить его на кровать и постанывать под его телом, пока другие спят и даже не подозревают о том, что он, Мацуно, такой шалунишка. Парень нервно сглатывает и проклинает собственные мысли. — В общем, — осторожно начинает Шуджи, — Прости меня. Я поступал с тобой как последний урод. Пиздец. Мир Мацуно перевернулся, но долго сердиться на человека, который сильно нравится невозможно. Он немного смягчается и делает глубокий вдох, взывая к собственному спокойствию. Лучше уж правда поговорить и остаться хорошими друзьями, но возвращаться к слезам от неразделённой любви и быть игрушкой он точно не собирается. — Да уж, я рад, что ты это понял, — ответил Чифую. Ханма мягко улыбнулся ему и, добивая парня, выудил из кармана недавно купленную шоколадку, перевязанную розовой ленточкой. Любимую, дорогую шоколадку Мацуно. — Это тебе, — он неловко протягивает сладость. Чифую продолжает молча охуевать от жизни, но подарок принимает, стараясь при этом не показывать всей своей радости. — Спасибо, — неловко благодарит он и осторожно кладет шоколадку на тумбочку, — Я съем завтра. — Как пожелаешь. Они немного помолчали, и обоим было неловко от всей этой ситуации. — Слушай, Чифую… — вновь разорвал тишину Ханма, — понимаю, что вел себя крайне хуево, зная, что ты чувствуешь ко мне, и ты навряд ли когда-нибудь простишь меня. Я бы не простил. Но я должен был хотя бы извиниться. — Все в порядке, мои чувства пройдут, если их не подпитывать, — успокаивает Мацуно, — Все мы иногда поступаем как козлы, ты тут умудрился первое место занять. Но все заслуживают прощения, особенно если осознают свою ошибку и извиняются. Не так своеобразно как ты, конечно, но все же. — Хы, я никогда этого не делал, — пожал плечами Ханма, — Я долго думал, и когда почувствовал прилив смелости, понял, что это мой единственный шанс. Если я бы не сделал этого сейчас, я бы никогда не решился. — Ого, так я поставил тебя на путь истинный? — дружелюбно разулыбался Чифую. Все-таки он рад видеть Шуджи, пусть даже они и «расстаются окончательно». — Типа того. Говорили оба шепотом, так, чтобы никого не будить. Чифую бы не беспокоился, если бы не находился в чужом доме, ситуация до сих пор заставляет чувствовать себя в замешательстве. — Это все? — на всякий случай спрашивает, желая поскорее выпроводить Шуджи и избавиться от чувства вины перед Майки. Ханма отрицательно качает головой, и его взгляд становится серьезным, слишком серьезным для него. — Я не хочу, чтобы твои чувства проходили. — А? — удивился Мацуно, а потом снова начал немного злиться, — Ну уж нет, я не собираюсь возвращаться в состояние привязанной собачки. Похоже, ты не до конца понял, что поступил отвратительно. — Я больше не сделаю тебе больно, обещаю. Постараюсь, во всяком случае, — Шуджи поджимает губы, — Никогда не умел проявлять чувства правильно, да и не умею. Научишь? — Я тебя не понимаю, — обреченно вздыхает Мацуно. Смысл сначала так издеваться над человеком, а потом чуть ли не на коленях просить прощения и говорить всякую любовную муть? Как бы он не хотел, полностью доверять Шуджи он уже не может, во всяком случае пока. Может быть, он говорит так, просто чтобы вернуть Чифую к своей ноге, а может и правду. — Я пойму, если ты отошьешь меня, это будет справедливо. Я не идиот, понимаю, что натвори… — Идиот, — перебивает его Мацуно и снова улыбается. Он все еще злится. — Да, да, идиот, — соглашается, а потом исправляет — Влюбленный в тебя идиот, — и терпеливо ждет реакции. — Ты… Что? — уже который раз Мацуно словно ударяют по башке сковородой. Он долго переваривает то, что сказал ему Шуджи и до сих пор не верит, что все происходит в реальности. Сердце предательски закололо. Тяжело даже простить человека в такой ситуации и продолжить с ним нормально общаться, и совсем немыслимо вернуться к нему после тех гадостей, что он натворил. — Ты серьезно? — Да, — подтверждает Шуджи и виновато смотрит вниз, шкрябает носком кроссовка по полу, — Я не осознавал этого, пока не провел все это время в одиночестве и не понял, какой же я идиот. Чифую страшно, Чифую не знает, что ему делать. Безумно хочется обнять, прижаться, поплакаться и пожаловаться, чтобы утешили, погладили по голове, и чтобы все было дальше как в сказке, но все равно что-то останавливает. Даже если и допустить мысль ответить Ханме согласием на свой страх и риск, страх наступить на грабли, которые бьют очень больно, никуда не девается. — Та девчонка, с которой я был, — продолжил он, — У нас ничего не было. Мне было противно касаться ее, я тогда даже не понял в чем дело, но мне пришлось послать ее, и я сам злился на себя за это. Привык жить в роли эгоиста и плевать на всех, кроме себя, привык избегать и не хотеть любых длительных отношений, но с тобой эти фокусы не прокатили, как видишь. Нет, это точно не похоже на шутку или блеф ради собственной выгоды. Чифую снова делает глубокий вдох, взглядом проходится по телу Шуджи, по его мокрым от уличной мороси волосам и понимает, что не готов ставить это злосчастную точку. — Ну я… Ох, да к черту! — Мацуно посылает весь здравый смысл и буквально налетает на Ханму, сжимая его в объятиях. Похоже, его тело знает само, что ему нужно. Шуджи обнимает своего маленького мальчика, проклиная себя за все ту боль, что причинил ему, и наслаждается близостью, прижимая к себе свой маленький теплый комочек счастья. Он точно знает: не заслужил такой искренней и чистой любви и преданности, и это выворачивает, заставляет тошнить от самого себя. Тем не менее, запах юношеского тела успокаивает и согревает, и умиротворение захватывает с головой. — Я скучал, малыш, — ласково зовет он Чифую и делится мыслями — Я не заслужил тебя, но я буду стараться. — Я тоже скучал… — хнычет Мацуно и в кулаках сжимает пропахшую сыростью чужую джинсовку. — Прости, что так поздно все понял. Они встречаются в мягком, неспешном поцелуе, который координально отличается от всех тех, что были по пьяной страсти. Будто изучают друг друга по-новому, и Чифую готов поклясться, что искренние прикосновения Шуджи лучше всего на свете. — Давай поспим вместе? — предлагает Мацуно, — Не хочу, чтобы ты сейчас уходил. — Я тоже не хочу тебя отпускать, — признается Шуджи, — Но утром мне придется уйти. — Помолчи, — улыбается Чифую и забирается на Ханму, словно коала на дерево, — Это еще не скоро… Шуджи подхватывает парня под бедра, мягко опускает парня на кровать, сам нависая сверху. Под их общим весом матрац значительно прогибается, Ханма продолжает накрывать чужие губы своими, немного мешкая и ерзая, он параллельно снимает уличную кофту, так, чтобы она не мешала чувствовать тело Чифую и остается в одной футболке. — Ты запер дверь? — ненадолго отрываясь от поцелуя спрашивает Шуджи, — Не хочу, чтобы Майки спалил нас тут. — Ага… Неприятный осадок прошлого исчез, но Мацуно знает — он обязательно вернется потом, когда они оба вернутся домой и будут переваривать все произошедшее без дурманящего мозг запаха друг друга. Но он также знает, что со временем он окончательно растворится, если Ханма будет доказывать свою любовь поступками, а не просто словами. — Я хочу уточнить, — на всякий случай спрашивает он, — Ты хочешь встречаться со мной? — Хочу, — отвечает Мацуно и тут же лезет за новым поцелуем. Он балдеет и плывет и от прикосновений, и от влажных тихих причмокиваний, молится всем Богам, чтобы стены в доме Сано были достаточно толстыми, чтобы Шиничиро в соседней комнате не дай Боже не услышал, и чтобы это прекрасно чувство, вновь зародившееся в сердце, никогда-никогда не заканчивалось…