Марионетка в моей власти

У Шэнь Цзю больше никого не осталось, и умирал он, пусть и со страхом и болью в глазах, но без сожалений. Будучи подростком, он вырезал семейство Цю, отомстив за свои страдания, убил шиди Лю, когда тот был ослаблен из-за своих ранений. Без колебаний, без дрожи, но с эйфорическим спокойствием, возбуждающим в крови каждый нерв. Единственное, о чём так горечно сожалел, прежде чем отсеклась его голова, — это старший брат Юэ Цинъюань. Да, он ушёл совершенствоваться и не вернулся за ним, но он принял его на Цанцюн, готовый пожертвовать своим почётным местом, закрывал глаза на ядовитый характер младшего, оправдываясь перед другими братьями и сёстрами по школе. Шэнь Цзю давно бы умер где-то за углом трущоб, но эта ослепляющая улыбка старшего в самые трудные моменты давала надежду и свет. Но он тоже умер. Умер трагически от стрел, желая спасти своего шиди. Ком, который распирал горло, сдавил и лёгкие. Устремив опустевший взгляд куда-то на потолок, горный лорд едва слышно шепнул. — Ци-гэ...помнишь, ты хотел, чтобы я улыбнулся? Ах, Ци-гэ, посмотри на своего шиди, он улыбается, он встретится с тобой, пожалуйста, забери меня с собой! Я больше...я больше не могу, — завопил Шэнь Цзю, без толики лжи и обыгранности, сомкнув малахитовые глаза навсегда. *** Время шло, тело сяо Цзю было выброшено, а сердце вырвано и заморожено во льдах. Оно даже там билось от поддерживающей его демонической энергии и никогда не гасло, как яркий огонëк в пляске костра. Голову лорд демонов оставил для себя как трофей, забальзамировал кожу, избавляя от процессов истления. Волосы покоились, спадая вниз, безжизненно и прямо, но мягко и даже...маняще. От Цзю всегда пахло бамбуком, что густо рос на пике, листьями зелёного чая, который он всегда пил в обед и однажды пролил кипятком на голову своего ученика, ошпаривая кожу. Ло Бинхэ ненавидел себя. Жизнь для него давно потеряла смысл: он не понимал, что значит любить, что значит чувствовать себя для кого-то нужным. Демоническая энергия застаивалась в его крови, мужчина пытался подавить собственное " я ". Он был совершенно разбит, а внутри кипела желчь, обжигая и сводя с ума. Бинхэ знал. Знал, что любовь жён нарочита и притворна, и от него желали лишь достойное место для себя, роскошь и деньги, украшения и наряды, вышитые золотом. Он знал, что женщины кланялись перед ним лишь из-за его лица, где не созерцалось изъянов, из-за тела, крепкого и мускулистого. Чей - то приторный, слащавый голос залепетал у ушной раковины. — мой любимый, может...пора сжечь эту голову? Она пугает меня каждый раз, когда я захожу в твои покои! Почему ты хранишь голову своего... Своего бывшего учителя прямо здесь?! — уходи, раз тебе не нравится. Тебя здесь никто не держит, — холодно отрезал брюнет, махнув рукой. — можешь никогда не возвращаться, особой ценности ты не представляешь. — но я твоя жена, ты не можешь прогнать меня просто так, ты всегда звал меня к себе! — с явным недовольством и непониманием залепетала эта пташка, когда её подхватили за руку и вывели за дверь. Обида, засевшая внутри неё вспыхнула, когда она бросалась к длинному, тёмному рукаву демона, вцепляясь в него ногтями. — А-Ло, А-Ло, не выгоняй меня! Эта недостойная супруга всё осознала! — от скрежета её голоса брови Бинхэ, как два лезвия, сошлись на переносице, и она испуганно отступила. — принесите мне отрубленные части Шэнь Цзю. Голос звучал твëрдо и уверенно, но один из подчинëнных оробело и торопливо проговорил, словно желая укрыться от своего хозяина, который от любого недовольства проломит ему голову. — боюсь, что это невозможно, господин. Вы лично вырвали его руки и ноги, и бросили их в древесные, демонические земли у своего дворца...их могли растащить другие демоны низших уровней себе на пищу... Вы ведь и сами понимаете, каким лакомством для них является человеческая плоть. — если не найдëте, — с лихорадочным, пылающим сумасшествием отрезал лорд демонов, — я привяжу вас лицом вниз и вскрою спины, буду обламывать рëбра, раздвигая их наподобие крыльев у позвоночника. Чужая глотка судорожно задрожала, выдав чёткое " будет исполнено ".