Марионетка в моей власти

И эта тягучая пелена сна затянула демона в царство грёз, в мир кошмаров, откуда нельзя выбраться. Разлепив сонные глаза, которые невольно заслезились от обжигающего солнца, мужчина осмотрелся вокруг. Пик Цинцзин? Ярко чувствовался аромат высаженного бамбука, ветра, затерявшегося среди леса и троп, склоняющихся куда-то вниз. По этим извилистым дорогам почти никто и не ходил, но если бы не острый слух демона — Ло Бинхэ услышал тихие, неспешные, но весьма грубые шаги — так можно было бы действительно подумать. Фигура в одеяниях цвета цин, с треском сжимая излюбленный веер, как крыльями бабочки, взмахивала, возводя поток молодых листьев в водоворот, бурю безумного танца, и они кружились в нём. Движения Шэнь Цзю были слаженные, идеально подчёркивающие его высокомерность и проворность. Подол одеяний не поспевал за хозяином, то и дело крутясь и извиваясь, белая обувь отстукивала быстрый и твёрдый, наступающий ритм. Такой живой, такой настоящий, исполненный чувствами и энергией, которую он хотел влить в свой танец. Этому ученику никогда не приходилось видеть своего учителя именно таким ярким. Чёрная фигура бросилась к заклинателю и схватила его за кисть. Ло Бинхэ заглянул в глаза, ещё исполенные блеском, чувствами, а не засевшей пустошью, разбившей душу на осколки, которые больше не собрать. Уложив руку сяо Цзю к себе на плечо, а своей притянув за тонкую талию, мужчина плавно повёл лорда за собой, иногда поддерживая, и Шэнь Цзю, со всей покорностью, следовал за ним. Их никто не видел, и никто не вздыхал томно, лишь весенний ветер, раскачивающий каштановые волосы, насыщал желанной свободной, дурманя голову. Кожа его учителя была тёплой, а кровь приятно пульсировала по венам, щёки искрились лёгким румянцем, почти не заметным, но сияющим от света. Ло Бинхэ бесстыже наклонил голову к заклинателю, позволяя лёгкой, довольной улыбке коснуться своих губ. Шэнь Цзю в этих слоях шелка казался хрупким и безобидным. Но демон хорошо знал, какой этот человек на самом деле. Взгляд — два кинжала, пропитанных ядом, а хохот — истеричный, и глава пика Цинцзин всегда сщуривал глаза. Веер, как верный друг и оружие, скрывал горделивую, насмехающуюся улыбку, заполненную злобой и издëвкой. Владыка демонов рукой обхватывает его за поясницу и резко прижимает к себе ещё ближе, заставляя упереться грудью об грудь. Мужчина долго смотрит в чужие глаза сверху - вниз, и грубо хватает за челюсть, отчего у Шэнь Цзю сводит зубы, а тëмные брови хмурятся. Демон поцелуем разглаживает эту складку между бровей, довольственно ухмыляясь. Но Шэнь Цзю всё равно ничего не говорил. Даже став правителем мира, мужчина не мог воссоздать его голос в своей голове, и тот, словно немой, продолжал только появляться в его снах, сохраняя молчание. Взгляд заклинателя обжигает льдом из-под чёрных жёстких ресниц. Ему, думается Бинхэ, наверное, тошно от зверя, что сейчас его держит. Его волосы блестели и чёрным, ровным водопадом стекали по изящным плечам. Глаза были наполнены мнимой доброжелательностью, но в чернильной тьме зрачков наставника пряталась его завистливая, злопамятная и гнусная натура. Внешняя красота неспособна скрыть уродство души. И Ло Бин-гэ это прекрасно знал. Разорвать, искалечить, уничтожить. Замучить, сжать в своих руках до треска в рёбрах и желаемой агонии. Не отпускать. Между тем за ледовым монолитом из рациональности, трезвых суждений и мыслей « какая пытка заставит тебя вновь страдать? » разгорается новое, предательское, похожее на постоянный полуголод чувство – собственничество: « моё, не отдам ». Шэнь Цзю никогда бы не смог полюбить. Ему это чуждо. Это змея, что смогла его, Ло Бинхэ, погубить. Разбить детские мечты о светлом будущем. Растоптать его желания и стремления. А бесконечная бездна добила до конца. Демону хотелось вцепиться в собственные плечи и вжаться в угол, рыдая, пока безжалостный росчерк страха пытался разбить клетку рёбер и разъесть всё изнутри. В горле застрял ком вперемешку из чернеющей ненависти к себе и блеклой жалости. Эмоции душили, слезами можно было захлебнуться. В кромешной тьме дорога только прямо и прямо, пока ноги не будут волочиться по земле бесцельно, а голову не забьют мысли о смерти. Он даже и не вспомнит, сколько раз желал закончить прямо там, не понимая, какое зло он сотворил. Или, может, его появление и было тем самым злом в жизни учителя? Рой этих мыслей подгоняет вдоль его тела танцующий озноб. Неумелый мальчишка, обученный ложными пособиями. Брошенный на произвол голодным демоническим тварям, что там обитали. Было невыносимо страшно. Подросток, что поедал их гниль, жадно уплетал кусок за куском, совсем не жуя. Скверно. Ему слишком сильно хотелось есть. Желудок сжирал самого себя в попытках выпросить кусок пищи. Но больше он помочь себе не мог.