Марионетка в моей власти

Внутри Шэнь Цзю щебетала разрывающая плоть демоническая кровь, готовая вывернуть его органы наружу, выклевать каждую частичку, как изголодавшая ворона, набросившись на горячую печень. В уголках глаз мужчины собрались капельки влаги, стëкшие вниз по щекам струйками блеска, горячие и жгучие. Поплывшая от пелены картинка вокруг заставила Шэнь Цзю сжаться в крошечный комок от горечи. Шумно втянув через нос воздух, Шэнь Цзю болезненно сжимается от подступившей колкости, смежив веки до такого же бессмысленного утра, когда его давно уже оставили одного. Надо же, как заботливо, даже убрали волосы с лица перед уходом, и накрыли одеялом, подвернув его с краю, чтобы не спадало вниз. Сухость знойно запершила во рту, когда его челюсть сжали пару острых ногтей, разжимая два ряда зубов, открывая путь к языку, отчего мужчина снова начал биться ногами, смыкая губы. — открой рот. Через волю, противясь приказу, а всё же с заминкой и явной неохотой, он приоткрыл рот. Ло Бинхэ провёл большим пальцем вдоль нижнего ряда зубов, под конец надавив на гланды. — если ты сожмëшь челюсть — я вырву тебе язык и заставлю проглотить, если ты не выпьешь лекарство, которое я тебе принёс. Едва ли не придавив коленом заклинателя, лишь бы тот не брыкался, демон начал заливать травяной отвар в его горло. — какая же мерзость, — прошипел Шэнь Цзю, сдвинув брови над переносицей. — не рассчитывай, что получишь вознаграждение в виде сладкого. Мог бы и поблагодарить, что не похлёбка от моих слуг. — уж лучше в землянке застыть от голода и есть такую похлёбку, чем обернуться в алые одежды вместе с тобой. Не боишься, что я в один вечер сотру это всё? — если бы всё это представляло для меня какую - то ценность. Учитель ведь считает меня истинным злом, верно? Однако я считаю себя правосудием, и даже если мои руки в крови — я несу лишь кару за чьи-то грехи. — монстр порождает монстра. Не думай, что здесь ты будешь чист, оправдываясь жалким правосудием. Ладонь Бинхэ высвободила лицо и вместо этого огладила горло, напоминающее мокрую бумагу, сквозь которую просвечивалось всё и вся. Он коротко надавил на кадык. — в этой комнате монстр только один, и это даже не такое " демоническое отродье ", как я. В скором времени прибудет портной. Будь готов. — тебя совсем не тревожит, что я даже не женщина? Или у тебя ко мне настолько большая привязанность? Приторно - ласково улыбнувшись, цедит Шэнь Цзю, скаля зубы. — ты думаешь, что я к тебе привязан? Как самонадеянно, но ты ничего у меня не вызываешь. Я лишь хочу опустить тебя в самое дно, к своим сосудам. Потому что ты такая же пустышка, безразличная мне, — чётко рыкнул Ло Бинхэ. Огладив тонкую талию, поднимаясь и давя на рёбра, священный демон услышал только полувдох, и почувствовал холодное дыхание, опалившее его ухо. Губы этого отродья расплылись в хищной улыбке, их смял кончик языка. Он не хотел сводить взгляда с горного лорда, от чего второй, сдерживая себя, пытался втиснуться в личину холодного и непоколебимого бессмертного. — я не собираюсь какому - то портному позволить себя тронуть. — ты уже мне противишься? Что ж, тогда я не вижу другого, быстрого решения проблемы, — прерывает Ло Бинхэ, нехотя убрав колено с наставника, быстрым движением подхватил его на руки и усадил за туалетный столик, чтобы расчесать длинные волосы. Шэнь Цзю в этот раз не возвражал. Проще было подчиниться сейчас и забрать победу потом, чем провалиться и получить одно разочарование. Гребень плавно пропускал сквозь себя пряди, распутывая их от небольших колтунов. Оставленные Ло Бинхэ шрамы украшали кожу, как трески молний, на ногах, руках, и даже если не вглядываться, их чёткий росчерк был виден. Это тело уже изношено, и крепким его давно не назвать. Но в этом Ло Бинхэ и видел свой идеал. Идеал его марионетки. Просовывая пальцы через копну волос, демон ловко переплетал их в замысловатую причёску, как тут же резко остановился, склонившись к лицу Шэнь Цзю. — поцелуй меня. И вновь удушающее молчание. — дай мне насладиться тобой ещё немного, — негромко произносит и в этот раз полноценно целует ярко выраженные скулы. Настойчиво, даже слегка прикусывая. Мужчину невольно оттягивают назад и, отодвинув взлохмаченную чёлку, целуют в киноварную метку. Цзю выдыхает едва слышно, кончики зубов впиваются в нижнюю губу, стоило ему отодвинуть ученика. Шэнь Цзю делает тихий, почти неслышный вдох. Тлеющие в окружающем медовом свете, будто угли, глаза распахиваются, и зрачок в них расширенный, пульсирующий. С последним движением Ло Бинхэ поражëнно застыл на месте, и время для него словно замерло. Шэнь Цзю неизбежно заливается пунцовой краской, вынутый из рукава, веер знакомым щелчком раскрывает с привычной механической точностью расписанный пейзаж на полотне. Он вжался в этот веер, словно прятался за гранитной стеной — скрыл выражение лица до глаз. — господин, портной Дуа Иншоу уже прибыл, — донёсся голос за дверью. Весть вывела владыку трёх миров из себя, наполнив тяжёлой, застойной злостью обстановку. Словно тот швея знал, когда нужно поспеть для разрыва столь желанного момента. — пусть войдёт, — закрепив заколкой причёску наставнику, говорит мужчина, сложив руки за спиной, величественной походкой ступив ближе ко входу.