Марионетка в моей власти

Время во дворце текло медленно, подобно мёду и смоле, растягивая минуты, вгрызаясь в часы, пока и вовсе не остановилось. Это место с мрачными коридорами и цветущими садами, темнеющим лесом и дворами, покрытыми мхом. Это место наполнено тишиной настолько глубоко, что, кажется, она уже погрузилась в недра костей, ведь даже собственные движения Шэнь Цзю казались ему медленными. Чувство плоти Юэ Цинъюаня осталось на зубах, когда ещё волокнистое, хорошо протушенное и зажаренное мясо, стремившиеся в глотку, выплескалось рвотным всплеском на пол. Конечно же, слуги это убрали, но вот воспоминания, увы, никто ему стереть не сможет. И горный лорд не хотел, не желал ни этого знания, ни этих воспоминаний, сумрачных, как мутная, застоявшаяся вода в обмелевшем озере. Ему в целом, больше не хотелось есть никакое мясо, и даже рыбу. — мастер Шэнь, прошу вас, поешьте. Господин ведь будет зол и на вас, и на меня, если вы не съедите этот суп, — пролепетала куховарка, что лично принесла ему этот в суп в покои. А ведь когда-то мастер Сюя был беден, по настоящему беден – единственное блюдо, которое он мог позволить себе с старшим братом, был рис с тонкими кусочками морской капусты, зачастую настолько жёсткими и старыми, ускользающими под палочками и невкусными, что проще было съесть только рис. Когда-то он был доволен, если удавалось пойти спать не голодным. Когда-то всевозможные запахи из лавок – сочного, медового цыплёнка, наваристой каши с добротным куском сливочного масла, таким, что блестели бы от жира губы, приторно-сладких, запечённых в карамели фруктов – заставляли его торопливо проходить мимо, чтобы не поддаться искушению, и не купить что-то поесть, чтобы просто растянуть полученные попрошайничеством копейки на неделю-две. — меня ведь это совершенно не волнует, Шоу Тоу, — огрызнулся мужчина, отодвинув поднос с едой. — я не буду ничего есть, где будет мясо. — это грибной, здесь нет ни одного кусочка животного, — сухо проговорила девушка, демонстративно помешивая блюдо ложкой несколько раз, чтобы показать лишь наличие овощных продуктов. — Шоу Тоу, от тебя всё равно несёт запахом томлённого риса и жареного няньгао с свиными рёбрышками, — голос звучал как лязг металла, отразившись эхом по всей комнате. Ядовитый, пронзительный взгляд перевёл своё внимание с погружённый в суп ложки, а уста растянулись в самой гадкой улыбке. — но, впрочем, у меня к тебе есть более интересное предложение. — я не думаю, что есть то, что могло бы меня заинтересовать, мастер Шэнь. — уверена? — отозвался он, постукивая веером. — ты такая осунувшаяся и невзрачная, неужели твой беспутный супруг совсем забыл о таком жемчуге, как ты, сослав тебя на кухню? Жалость-жалость, ведь тебе я могу найти достойную работёнку. — ближе к делу. — добудь для меня цианид, много ростков пионов, а так же заготовь на кухне иглобрюхов для гостей на церемонии. Остальные компоненты будут в списке, тебе их нужно будет отдать только в лавке Мо Янь, и постарайся быть незамеченной. Никто из нас не хочет проблем, — скрыв лицо до уровня глаз, Шэнь Цзю ехидно и бесшумно усмехнулся. — а каков приз? Ты получишь Ло Бинхэ, после того, как какое-то время будешь поливать цветы раствором, что указан последним в списке. Если он не может выбраться за пределы дворца сам, это неприменно сделает кто-то другой. Эту демоницу на наживу, он, кажется, поймал. — хорошие и стойкие пионы найдёшь в Гу Лао, если ростков не будет. В глазах женщины кажется, загорелись две яркие искры. Шоу Тоу осторожно приняла свёрток, довольно улыбнувшись. — он будет только моим? Как долго я должна ждать? — даже голос её звучал свежо и оживлённо, словно она ухватилась за спасительную соломинку, не зная, что та пропитана трупным ядом. — мне он незачем. После ожидания — достаётся только самая лучшая награда. — поняла. Обычно все стихают к вечеру, а к ночи я точно буду уже здесь. Утром будет всё исполнено, — залепетав и зарокотав, девушка сложила бумагу в потайной карман своего фартука. Эта Шоу Тоу такая забавная. Стоило заговорить об этом зверёныше, даже не подумала о возможных для себя последствиях. Но Шэнь Цзю это уже не волновало.