.Chaotic.

      Пыль, мрак, хаос, жертвы. Все это — война. Воплощение этого всего — Властелин Камня. Относительно недавно его земли, его народ ввязались в войну, не бессмысленную, но затратную, забывая, что их сильная сторона — контракты, дипломатия, хитрость, а не силовое превосходство. Портовое королевство не было полностью готово к войне вне моря, но неготовность не значит проигрыш. Силы, преимущество все еще были на стороне земель Гео Архонта. Имея множественные связи со всеми королевствами, Ли Юэ умело выудило поддержку со стороны Снежной, с которой их и без того связывало тесное сотрудничество. Моракс остается вне человеческой войны, это их решение, они берут за него ответственность, и мужчина уверен, что они справятся. Но уверенность не отрицает заинтересованности. Чжун Ли с оценивающим интересом наблюдает за действиями на границе, каждое его появление взгляд приковывают яркие вспышки света среди блеклого поля обреченных тел. Эти вспышки — огромная страшная мощь, существо, что было отправлено Снежной прямо в гущу битвы. Оно, словно не зная усталости и чувства меры, бросается в бой, движения четки, но беспорядочны, никто не может предугадать какое действие будет следующим. Искусный воин, но хаотичность это его секретный прием и одновременно главный минус. Архонт щурится, всматриваясь, желая лучше разглядеть это существо. Кто он? Якша? Они? Нет, как бы тот не напоминал воплощение всего демонического, от него пахло человеком. Отравленным. Он идеально вписывался в окружение, его словно не существовало вне битвы, он был одни целым с ним, подобно как грозы не бывает без туч, так и этого существа словно не было без атмосферы смерти и ужаса вокруг.       Банк северного королевства — место, куда сейчас держит путь Чжун Ли. Сегодня должна состояться исключительно секретная встреча и в этом правдивости Фатуи не верить глупо. Одни заинтересованы в том, что может дать им Моракс, он — заинтересован в том, что могут сделать для него организация Снежной. Никто не верит друг другу до конца, но две стороны сейчас связаны контрактом, который разорвать никто не посмеет. Темные коридоры, люди в масках — ничего нового для обстановки организации Снежной. Порой казалось, что внутри этого здания словно веет некоторым холодком, незримо бегущем по коже. Моракса ведет к нужному кабинету невысокая девушка, на вид — крайне молодая, таким бы в пору счастливо проживать свою молодость, а не с головой окунаться в темные дела подобной организации, но она выбрала свой путь, а Властелина Камня он не волнует. — Ожидайте внутри, господин Чжун Ли.— девушка учтиво кланится и оставляет Моракса в тишине коридора, разрываемой только тихим цокотом женских каблуков о деревянный пол.       В кабинете — яркий свет. Он режет глаза резким всплеском, вспыхивая грубым контрастом на фоне полуосвещенного коридора, в котором скрасил свое ожидание Властелин Камня. В кабинете — яркий свет. А по середине — темная тень. Тень, мутный отголосок, тусклая оболочка некогда ослепляющего человека. Вошедший замирает, спокойно, не резко вздрагивая, цепенея, а просто останавливается в дверях и смотрит цепким взглядом перед собой. Мужчина… Нет, парень перед ним, вероятно, был бы где-то одного роста с ним, с Мораксом, если бы не сильно сутулые плечи, усталая шея, понурая макушка. Незнакомец стоит, сцепив ладони в крепкий замок за спиной, и слушает чужие речи, даже не вздрогнув от неожиданно появившихся лишних ушей. Чжун Ли понимает, что лишний, что пришел рановато, но, в целом, это и не его вина, ведь мужчину просто провели по коридорам, подводя к нужной двери с фразой «ожидайте внутри». Он, словно не слыша о чем продолжают вести разговор люди, да и, будем честны, он и не пытался слушать, продолжает внимательно, цепко смотреть в макушку перед собой. На рыжую макушку парня, чьи волосы были единственным ярким пятном в его блеклом силуэте. Рыжие… Такие рыжие, как огонь, разрушающий, опасный, словно воплощение кровопролитной войны. И такой же огонь он видел совсем недавно на холодном фоне бессмертия убийств. Значит все же человек. Человек, как и все остальные, из плоти и крови, с отчаянно бьющимся сердцем и живой душой. Сейчас перед Мораксом не та машина для убийств, а простой, уставший парень. Столь молодой, а руки уже не по локти, а по самые плечи в крови, даже интересно сколько душ на его счету. Это не был сопернический интерес, нет, в количестве смертей на своих руках с Властелином Камня не смогут соревноваться даже многие архонты, о чем уж говорить, если то простой смертный. Чжун Ли моргает в момент, когда парень правит собственные плечи, наконец выпрямляясь. Надо же, не прогадал, незнакомец и впрямь одного с ним роста. Быстрый разворот на мысках, они встречаются взглядами — Чжун Ли и незнакомый молодой парниша в лице которого вселенская усталость, а в глазах можно было бы найти сожаление скверны нескольких миров. Встреча мимолетна, но достаточна, чтобы цепкий взгляд мог ухватиться даже за такие детали.

За спиной парня закрывается дверь.

      После делового диалога, уже в коридоре, мужчину догоняет тот самый парень. Громкий, хаотичный, одним своим появлением сразу обращает на себя внимание, его просто невозможно не заметить. — Думаю, Вас уже оповестили о плане событий, я прав? Да? Тогда позвольте представиться. — рука к груди, манерный поклон и прищуренный взгляд. В этом жесте этикета нет и капли от того грациозно-напущенного уважения, который вкладывали в него аристократы, лишь нахальный пафос. Чжун Ли становится интересно. — Чайлд, Тарталья Чайлд, Одиннадцатый Предвестник. А вы, господин Моракс... — — Зовите меня Чжун Ли. —       Темные синяки лежат неаккуратным пятном на бледной коже, на которой в разы лучше смотрится россыпь веселых веснушек, но и те от бледности выглядят серыми, сливаясь в одно море с редкими мельканиями в виде особенно темных точек. А глаза — глаза куклы. Безжизненны и матово-стеклянны. Предвестник выпрямляется, держит спину и нет в его жестах прошлой усталости, лишь харизматичная наглость. Лицом к лицу, друг напротив друга, глаза в глаза. Чайлд улыбается, его улыбка — еще одной яркое пятно. Парень смело тянет уголки губ, сухих и бесцветных, в стороны. Тут, точно алой краской по белому холсту, губы красятся в красный — лопнула губа. Трещина мелка, но ее достаточно, чтобы кровь каплей стекла вниз, мазнула по зубам, тут же растекаясь пятном, смешиваясь со слюной, делая улыбку парня похожей на злобной оскал. Оскал зуб монстра, кровожадного и страшного, которого отвлекли от поедания своей жатвы.       Чжун Ли спокоен, но невольно приковывает свой взгляд к чужим губам. Смотрит долго и внимательно, обычно так долго на чужие губы смотрят смущенные школьницы, представляя уста возлюбленных на собственных, но мужчину больше интересует другое. Неужели не чувствует? Это должно быть хотя бы немного больно, но Тарталья продолжает по прежнему улыбаться. Взгляд и молчание действительно затягиваются, именно в этот момент Чайлд перестает улыбаться. Ведет языком по зубам, следом по сухим, потрескавшимся губам, собирая кровь, зализывая ранку. Наверное, то случилось лишь потому, что парень почувствовал металлический вкус крови во рту. — Что ж, рад знакомству. И, тогда до встречи, думаю, ее не предстоит долго ждать. —       Парень ловит чужой кивок, вновь улыбается, не так широко, как в первый раз, но так же хара́ктерно и, развернувшись, махает рукой, скрываясь в тенях коридора. Неторопливо, но верно тени деревянных стен приняли в свой мир новую тень, а Моракс остался наедине со своими чувствами от встречи и ее оценкой.

***

      Тарталья, как бы не была иронична эта метафора, как будто в воду глядел, предвещая их скорейшую встречу. И нет, эта не была формальная встреча, очередное собрание, обсуждение их договоренности или уже исполнение плана в жизнь. Напротив, это была самая обычная встреча на одной из улиц под сводом сумеречного неба, когда только-только начинают загораться фонари и люди выползают на вечерние прогулки вдоль чернеющего моря. Вышел и Чжун Ли, но не на простую прогулку, его задачей было заранее подготовиться к последствиям задуманного, а того он именно сейчас стоял перед продавцом, ища кошель с морой по карманам. Снова забыл? Удивительно, как существу с такой хорошей памятью, который может наизусть прочитать большинство сказаний Ли Юэ, исключая совсем новые, но только по причине, что не успел еще с ними познакомиться, который помнит каждую страницу истории, но каждый раз упорно забывает взять с собой деньги. Забавно, быть постоянно нуждающемся в море довольно необычное чувство. Возможно, будь и мы создателями чего-то настолько масштабного и великого, мы бы тоже относились к своему творению с пренебрежительной забывчивость. Может и так, а может и нет. Последний карман проверен, а Мораксу приходится произнести учтивое извинение, он слишком долго живет, чтобы чувствовать пресловутую неловкость или стыд. Не сегодня, так придет в следующий раз, постаравшись хоть тогда не забыть средства оплаты. — Да, да, простите за опоздание. Сколько с нас? — звонкий, зудящий голос раздается прежде, чем Чжун Ли успевает покинуть место под недовольный взгляд продавца у которого, в перспективе, могла обломаться довольно выгодная сделка. Тарталья. Парень без секунды промедления, расстается со своей морой, оплачивая чужие покупки, о которых не имеет и малейшего понятия. Интересно, Предвестникам много платят и платят ли вообще? Чжун Ли молчаливо смотрит, как пакеты переходят в молодые руки, решая не вмешиваться, не противиться, ведь это значило бы отрицание своевременности появление Чайлда, а отрицать этого мужчина не желал. — Необязательно было за меня платить, Чайлд. — Чжун Ли шагает вдоль по улице, пожалуй, сегодня покупкам стоит сказать «стоп». — Это так звучит «спасибо, что безвозмездно оплатил мои покупки» из уст самого Властелина камня? Хах. Странно, что о море забыли именно Вы. — в словах ни капли язвы, лишь легкая подковырка и усталая усмешка. Даже при всей своей мрачности, Чайлду удается пылать, гореть, словно сам феникс, который расправляет свои вспыхнувшие крылья из пережженного пепла. Сжигать себя и вновь пламенеть.       Чжун Ли бросает внимательный взгляд вокруг — не единой души. Ах да, как он мог только подумать, что у члена Фатуи будет отсутствовать должное количество внимательности, позволяющего оценить ситуацию и четко понимать, когда и какие слова можно произносить. — Хм… Верно, прошу простить мою невежливость. Спасибо, Чайлд, позже я верну.       Чжун Ли — человек сошедший со страниц истории в чьих речах сохранилась остаточная, непривычно звучащая аристократия прошлых лет. Он и есть воплощение той самой истории, и он прямо сейчас перед ним, смотрит глаза в глаза. Тарталье не удержаться от того, чтобы вновь облизнуть собственные губы, которые неприятно тянули — незаживающие обветривания, не то чтобы влажному касанию языка под силу исправить ситуацию, но под таким внимательным взором хотелось сильнее расправить утомленные плечи, иными словами — выглядеть соответствующе. Ведь Чайлд прекрасно знает, как выглядит со стороны, еще не забыл, что значит увидеть свое отражение в зеркальной поверхности. Знает, но ничего не делает, да и не может. Остается только править плечи и продолжать держаться за маску беззастенчивости. Смелой и сумасшедшей, ведь иначе как «безумие» нельзя описать следующее предложение парня. — Сяньшэн, а не составите ли мне компанию? У меня заказан столик в Глазурном павильоне. Я мало знаком с кухней Ли Юэ, а Вы сможете мне подсказать блюда достойные внимания. — что он творит? Ответ прост — глупость. Детскую, инертную. И, пожалуй, Моракс творит еще большую глупость, ведь он соглашается. — Хм. Я принимаю твое предложение.—       Уже в ресторане грубые пальцы неумело стараются совладать с палочками. Простыми деревянными палочками, на которых красовался незамысловатый узор в стиле Ли Юэ. Казалось бы, что тут сложного: зажать одну палочку с помощью среднего и большого пальцев, вторую — между указательным и большим и, совершая незамысловатые махинации, двигать второй палочкой, подхватывая еду. Сложно. Правда сложно. Тарталья хмурится, когда в очередной раз кусочек мяса, падая, возвращается на тарелку, а следом падает и палочка, когда парень слишком сильно сжал те между пальцами. Архонты, здесь нет вилок? Ложек? Чего-нибудь привычного? Пожалуйста? — Да это невозможно. Тут точно нет вилок? — Рыжеволосый откидывается на спинку стула, оставляя орудие пыток на столе и устало вздыхает, бросая взгляд на старшего. В руках Чжун Ли палочки смотрелись органично, изящные пальцы умело сжимали дерево, подхватывая небольшое количество риса, отправляя тот в рот. Такой отстраненный, величественный, даже в простой трапезе. Совершенство. Чайлд где-то внутри себя отмечает, что место действительно прекрасное — народа минимум, в частности из-за того, что попасть сюда можно только по предварительному бронированию, а значит минимум лишних любопытных глаз, которые с интересом могли цеплять неудачную попытку предвестника совладать со столовыми приборами, меньше глаз, которые могли бы заметить крайне внимательный взгляд Тартальи, обращенный в сторону пока еще действующего Архонта. — Чайлд, у нас не принято так… так пристально смотреть на человека, увлеченного трапезой. — Моракс не поднимает головы, спокойно заканчивая прожевывать еду, медленно, не торопясь, и с той же неспешностью аккуратно укладывает палочки рядом с тарелкой. Надо же, Тарталье казалось, что тот даже не смотрит на него. — А… Простите? — рыжеволосый неловко улыбается, но взгляд не отводит, с довольством встречая янтарный взгляд чужих глаз. Золотистых, бесстрастных и таких глубоких, Чайлду начинает казаться, что он плавится под его величием. Парень вновь облизывает губы. — Использование палочек в нашей стране связано с несколькими причинами, как философскими, так и практическими. Ножи и вилки, в силу своей остроты, долгое время ассоциировались у народа с оружием, символом войны, агрессии, жадности. — Чжун Ли прерывается, чтобы набрать в легкие воздух и сложить руки на коленях. — Такие вещи не должны находиться с едой, поскольку пища священна. В конечном итоге, это единственный способ по-настоящему познать еду Ли Юэ. —       Голос низкий и приятный, слушать его интересно, действительно интересно, он словно завораживает, проникая глубоко в разум. Тарталья возвращает свое внимание к этим палочкам, замечая, как Моракс показательно берет одну палочку, ожидая, пока парень сделает то же самое. Уроки пользования приборами от самого Архонта, а чем можете похвастаться вы? Что ж, парню оказана такая честь и он не смеет от нее отказаться, станет самым старательным учеником, ведь он — Одиннадцатый предвестник и нет ничего, что ему не под силу.

***

      Для них двоих входит в привычку вот так встречаться в выходные. Они не сговариваются, не назначают место и время встречи, они просто встречаются на улице, решая продолжить путь вместе — сначала то происходит по воле случайности, следом — намерено. Каждый знает, что определенным вечером один ждет другого в одном месте и никто не хотел признавать, что они ждут этой встречи. Они неосознанно приходят чуть раньше — на минуту или пять — немного дольше положенного смотрят в чужие глаза, прежде чем поздороваться. У Чжун Ли — нескончаемый запас историй, легенд, рассуждений, который тот без устали вываливает на молодую макушку, а у Тартальи — бесконечный интерес ко всему новому. Их встречи — настоящий глоток свежего воздуха. Прогуливаясь по вечернему порту, вдыхая соленый морской воздух, Чайлд начинает верить, что все еще способен дышать полной грудью, что в нем все еще есть остаток человеческого, что он — все еще молодой парень с жаждущим взглядом. Что он все еще живой.       Они гуляют везде, лишь единожды останавливаясь у дерева близ города — прекрасный вид на гавань, свежий воздух, закатное солнце и только они вдвоем — Тарталья присаживается на землю, чему вторит мужчина, не боясь запачкать свой фрак. Между ними нет неловкого молчания, лишь понимающее, что сейчас лучше насладиться моментом, который не требует комментариев. Но Чжун Ли не сдерживает легкого удивления, когда на его плечо укладывается огненная макушка и с усталым вздохом прикрывает глаза. Парень с удивительной доверчивостью опирается на старшего, словно заранее знает, что его не оттолкнут, а его действительно не оттолкнут. Мужчина лишь подвинется поближе к дереву, чтобы удобнее разместиться , и наклонит голову, прижимаясь к мягким волосам щекой. Непривычное чувство, непривычна чужая наглость, но Мораксу она приятна, хоть и порой он считает громкость и навязчивость Тартальи излишней. Парень такой, какой есть и таких как он не исправит даже могила. Кажется, что такие будут жить вечность, ведь ведут они себя с таким безрассудством, которое не позволяли себе даже те, кто действительно имели в своем распоряжении вечность. Рядом с ухом слышится спокойное дыхание, небо чернеет под гнетом ночи, а у мужчины лишь один вопрос, когда Чайлд успевает спать? Ну правда. Ночью и часть дня - на передовой, остальную - с отчетами и рапортами в банке или на тренировочных полях с новичками, а оставшийся вечер, не пропуская не одного, тот без опозданий спешит на встречу с ним, с Чжун Ли. И ведь в поведении не намека на усталость, разве что синяки под глазами и бледность кожи достигли своего болезненного апогея.       До церемонии сошествия осталась неделя, всего одна жалкая неделя, каких-то семь дней, которые навсегда разделят настоящее и прошлое. Всего семь дней и Чжун Ли полностью вверит свой народ в его же руки, становясь лишь молчаливым наблюдателем истории. А пока — на границе все та же бойня, пропахшее кровью, смертью и скверной. Мертвечиной. Моракс хмурится, видел слишком много смертей, чтобы с отвращением глядеть на чужое увядание, слишком многих потерял, чтобы безразлично реагировать на лишние человеческие утраты, но все это — выбор их народа, он его принимает. С помощью сил Снежной они с успехом откинули линию фронта от границы Ли Юэ, вполне выгодное сотрудничество, подкрепленное контрактом, Цисин явно не без причины занимают верхушку власти. Среди всех криков, всплесков, лязгов оружия мелькают фиолетовые вспышки, сменяющиеся на голубые. Яркие, освещающее, хаотичные, в них читается стиль бездны. Да, бездна, вот чем веяло от Тартальи с самого первого их знакомства. Мужчина стоит чуть поодаль, ну как чуть, между ним и полем боя приличное расстояние и простой смертный никогда бы не смог разглядеть невидимого наблюдателя, даже если бы очень постарался. Но Чжун Ли — не человек. Он видит все, почти в мельчайших деталях, с внимательностью сокола ловит каждое чужое движение. Будет откровенной ложью сказать, что рыжеволосый парниша не заинтересовал его.       Звериное нутро рвется наружу, вместе с жарким паром, что огромными клочьями валит из приоткрытого рта. Жар, тепло, пылающий огонь — и все в одном нечеловеке. Чайлд показушно скалит острые зубы, обводит их длинным черным языком и вновь рвется в бой. Красуется даже сейчас, когда на это почти нет времени. Страшное, чудовищное нечто, ринуться к которому на встречу может лишь безумец, сошедший с ума и полностью лишившийся рассудка. И такие находятся. Направляют копья, рвутся вперед, даже не имеющие глаза бога. Имеющие только собственное рвение и, вероятно, ничего за душой. Люди, которые боятся смерти, люди, которые отчаянно жаждут вернуться домой и вновь встретиться с объятиями любимого человека, не дерутся так остервенело. Они действительно боятся лишиться жизни прямо здесь. Сколько сломанных людей прямо сейчас встречают свой конец, сколькими литрами крови питаются земли Ли Юэ. Моракс скрещивает руки, наблюдая за боем отдаленно. Прошла эра архонтов, достаточно богов полегло в войне, сейчас людское время и, пожалуй, Чжун Ли почти уверен в успехе своих людей. Облаченная в перчатку рука касается подбородка, задумчиво, расчетливо, думать всегда и о всем уже вошло в привычку. По коже ветром идет холодок, погода, словно чувствуя уныние сердец, вторит этому душевному настрою, плачет, веет холодным ветром. Давно в Ли Юэ не было настолько холодно. Потерявшись в своих мыслях, Чжун Ли не сразу замечает на себя пристальный взгляд. Что, все же заметил? Верно так. Тарталья смотрит прямо сквозь толщу воздуха, стрясывает с головы серые капли дождя, смотрит так же пристально. Парень довольно подмечает, что его взгляд замечают и фиолетовый вспышкой пронзает воздух. Чжун ли готов поспорить, что тот ухмылялся. Моракс закатывает глаза. Вот же беспечный юнец. Губы мужчины растягиваются в полу-улыбке, он закрывает глаза.

***

      Внизу — мельтешат люди. Внизу — куча народу, которые с замиранием души ожидают начала церемонии. Не смотря на военное положение, центр города живет своей размеренной жизнью, соблюдая все привычные традиции и Церемония Сошествия — одна из них. Ее не пропускали никогда и относились с благоговенной ответственностью, ведь этот день — день сошествия самого Архонта, Властелина Камня, Бога, который властвует этими землями и каждой душой, которая на них проживает. Мужчина стоит на горе, наблюдая за действиями людей внизу, за совершением последних приготовлений, за тихим гулом, который доносится у подножья. Все преисполнены надеждой, благой верой в то, что им сегодня удастся получить хоть каплю благословения всевышних, хоть частичку божественной удачи, даже почти жаль расстраивать чужие надежды. Но это должно произойти. Рано или поздно, в идеале — сейчас. Пора возложить полную ответственность на их плечи, пуская свой народ в вольное плавание. Он дал им многое, он дал им все, что нужно, сейчас им не нужен властелин, им нужны они сами. — Ну что, готов, Архонт? — Чайлд выглядывает из-за его спины, с задором наблюдая за всем происходящим. Для него это очередное задание, новая увлекательная игра, в которой ему отведена важная роль, а Тарталья любит быть в центре внимания. Моракс же вновь хмурится от такого обращения. — Хах, давай покажем им достойный спекталь.— последние слова парня, прежде чем его тело начинает окутывать черноватая дымка, а его плоть претерпевает метаморфозы, изменяясь, увеличиваясь в размерах, устрашая своим ужасом. Больше он не человек. Чжун Ли ловит изменения рядом с собой, но не обращает на то должное внимание. Сейчас важно сыграть свою роль, сейчас важно не допустить ошибки, сейчас важно сделать все безупречно. Планы божественного — неисповедимы, любое их движение — совершенство. Властелин Камня кивает монстру, чувствуя чужое довольство.

Да начнется бенефис.