Магия прозы

Касуми упорно лежала на футоне — по стойке смирно, только горизонтально — и упорно размышляла. В комнате в паре метров от неё спала Момо. Как же она сейчас ей завидовала — тому, с какой отдачей та дремала. Любой бы уже лёг и заснул от одного лишь взгляда. Этой ночью Миве не судьба отдохнуть, с этим пришлось смириться. «Итадори, я желаю тебе гореть в аду». В груди всё ещё яркой и жгучей субстанцией переливался стыд — наслаивался один на другой. Ей нечем было заняться в данный момент, кроме как рефлексией. Трясущимися пальцами ей приходилось выводить иероглифы, стараясь не совершать ошибок. Без них не обошлось, к сожалению. Испорченные листы были сожжены без капли жалости, ибо нельзя оставлять компромат. А потом, после несчётных попыток написать что-либо стоящее, Мива наконец-то довольно вздохнула на конечный результат, перечитывая по сотому разу, и вложила записку в красивую бумагу. Даже свернула в сердечко. Оставалось написать кому адресовано письмо, доставить его — и дело в шляпе. Ан, нет. Всегда есть маленькое и мерзкое но. Этим маленьким и мерзким но оказался Итадори Юджи. «Все старания пошли коту под хвост из-за него… Как вообще он нашёл моё письмо? Я же точно помню, что подкинула его в щель под дверью к Сатору Годжо, потом уже дошла до комнаты Итадори и пихнула записку ему. Не наоборот!» Мива отчаянно зажала уши то ли от нахлынувшей волны унижения, то ли от внутреннего крика. «Я не могла перепутать! Итадори сказал, что нашёл письмо, потому что его учитель не слишком внимателен к ним. Не мог же Годжо уронить сложенное сердечко в коридоре, а потом ждать, когда ему принесут его обратно. Или мог? Или не мог?» — Ааа… — прорычала, уткнувшись в подушку, чтобы не будить соседку по комнате. Она не учла один маленький, такой ничтожный и незначительный, факт, который не влияет на влюблённость, — ей совсем не известен Годжо. Ни то, что ему нравится или не нравится, ни его увлечения. Ни-че-го. «Зато он классный и красивый, и высокий, и классный, и… и высокий… глаза голубые, там — сильный маг». Перечислив достоинства объекта любви по миллионному кругу, Мива немного расслабилась и поплыла на волнах розовых соплей. Ей позабылись причины волнения, и вскоре, без особых стараний, она перенеслась в царство Морфея. С учётом бессонницы, довелось открыть глаза, когда солнце фигачило в них, намереваясь прожечь тонкий слой кожи век. Сладко потянувшись на футоне, Мива посмотрела в телефон. «Чёрт, уже полдень». В привычном костюме Касуми вышла на поиски сокурсников, но никого не нашла. Абсолютно нет людей, даже преподавателя Иори. В конце коридора, из приёмной, в которой сидел директор Гакуганджи Ёшинобу, когда ей впервые довелось встретить вживую Годжо Сатору, доносилась человеческая речь. Мива осторожно прошагала к раздвижным дверям и остановилась неподалёку, словно заправский вор. Послышались шаги и стук каблуков, обозначающий конечную точку идущего. — Нанами, отлично складываешь сердечки, я хочу тебе сказать. У Касуми вспыхнули щёки, покрываясь неровными красными пятнами, не только потому, что голос принадлежал Годжо. — Э?… — Ладно. Если хочешь, можешь притворяться, что ничего не было, и играть до конца. Судя по всему, Нанами, которого она не знает, не собирался отвечать. Сильнейший маг вновь прошёлся по кабинету. — Что, нечего сказать? — Нечего. Долгая пауза. — Тебе моя записка настолько запала в душу, что ты решил отправить мне такую же? — настаивал Сатору. — Не понимаю, о чём ты. Нанами звучал как-то безэмоционально, будто сидит на рабочем собрании пять часов кряду и вынужденно общается с бесячим коллегой. — Как ты мог забыть моё милое послание? — О, нет, я прекрасно его помню. — Знаю, у меня талант. — Безоговорочно. Кажется, к двери зашагал загадочный Нанами, так как походка отличалась от Сатору. — Стой, ну куда ты так быстро? — Работы полно. Понадоблюсь — пиши, — здесь явно его хотели перебить, но он не позволил. — Не записками, и без графических надписей. — Даже без смайликов? — Только цензурные. Дверь потихоньку принялась отъезжать, показался профиль этого человека. Мива отпрыгнула в ужасе подальше. «Я не продумала, как буду отступать!» — И ещё, — резко остановился он на пороге, — я бы тебе ни за что не отправил такую красивую обёрточную бумагу. Просто чтоб ты знал, — закончил разговор Нанами и медленно повернул голову на остолбеневшую Миву, так же медленно отвернул, будто ничего сверхъестественного не увидел, и ушёл прочь, но уже быстро. Следом одним размашистым шагом вышел Годжо. — Хочешь новую фотографию? — обратился он к ней с улыбкой до ушей. — Эм… — возможно, она пару раз невразумительно открыла рот, силясь придумать красивую ложь и желая, чтобы слова сами собой сказались, но сдалась и согласилась с предложенной версией, воодушевлённо подняв палец вверх. — Да, можно одну? Годжо проверил время на наручных часах, в его кулаке показалась знакомая бумага. Взгляд Мивы приковался к тому самому письму, которое она лично подкинула ему под дверь, — оно было зажато в длинных пальцах. — У меня есть пара минут. Давай только на улице, есть одно дельце, — бодро предложили ей. Касуми послушно кивнула и последовала за ним тенью, всё это время пялясь на свой импровизированный конверт. На улице Годжо уверенно направился к мусорным бакам и выбросил в один "её любовь". — Так же на мосту? — уточнил он. — Да можно и здесь, — махнула рукой она. — Возле баков? — неуверенность с примесью неодобрения. — Ну… — протянула гласную и указала пальцем на солнечное место на фоне дерева, — можно здесь. Несмотря на близость того, в кого она втрескалась по уши, Мива не переставала думать про конверт, покоившийся где-то сверху мусорной кучи. Пропела вместе с ним "Чиииз", вылетела вспышка, и вот Годжо уже уходит и машет на прощание рукой. Когда он скрылся из виду, Мива вмиг перестала махать и натянуто улыбаться, и ринулась к зелёной огромной пластмассовой коробке. Она почти нырнула в кучу мусора, удержавшись на носках, выудила конверт, воровато огляделась по сторонам и живо развернула потрёпанное бумажное сердечко. Внутри лежала записка, только вот совсем не та, которую изначально туда вложили. «Что за параболы?» Линии и вправду напоминали три соединённые параболы, ветви которой были направлены вверх, — две одинаковые по бокам и одна продолговатая вниз с чёрточкой посередине. Чем-то напоминало… — Фу! Мива обратно выбросила своё письмо в мусорку с каким-то избыточным остервенением, как если бы его законное место всегда должно быть именно здесь, и обтёрла между собой ладони, чтобы очиститься. «Итадори Юджи, тебе пиздец».

***

«Интересно, учителю понравился мой рисунок?» В коридорах пустовало, а у Юджи было настолько хорошее настроение, что хотелось прям кого-нибудь встретить. Аж светился от счастья. Причиной этому счастья являлся незначительный такой гадостный поступок. Юджи не мог просто так взять и не подменить записки для учителя. Конечно же, он шёл на риск. Если бы Годжо уже успел прочитать стих и лишь после этого обронил письмо возле комнаты Итадори, то ночью бы подвесил его за лодыжку в воздухе в благодарность за рисунок, но этого не произошло, а значит не читал. Риск оправдался. «Я гений». Бодрая походка оборвалась, Итадори замер на месте. Из общей гостиной он увидел знакомую чёлку, свисающую на лоб. Забежав за колонну, чтобы его не сильно видно было, парень любознательно высунул нос. Девушка восседала на диване, положив на коленку тот самый борд, и старательно обсасывала кончик ручки. На лице изобразилась поразительная концентрация, почти как у исследователя, наблюдавшего за экспериментом в лаборатории. Глаза бегали по строчкам, переставали двигаться, и возобновляли марафон по А4. Иногда она хмурилась, вчитываясь, вытаскивала изо рта ручку, зачёркивала текст и вписывала новый. «Какого хрена я тут застыл?» — спрашивал себя он, но покорно не шевелился. Концентрация рассеялась на её лице, Касуми обречённо вздохнула, прикрыла веки и приподняла подбородок так, чтобы проворный луч из окна смог упасть на её щёку и ресницы. В груди Итадори щёлкнул выключатель времени. Он забыл, кто эта девушка, хоть и почти о ней ничего не узнавал, что она здесь делает — в этой убогой общей комнате без изыска, — и, если кто спросит её имя, он ответит: мм… Ему казалось, что она пыталась поймать кожей вдохновение, что вот-вот оно надует из приоткрытого окна, или же наоборот — окружение должно питаться от неё энергией. Сказать наверняка сложно. Ему было интересно, в каком мире витают её мысли в данную секунду. «Очевидно размышляет о чём-нибудь высоком, о поэзии». Знакомое слово щёлкнуло выключатель времени обратно. Итадори дёрнулся назад на миллиметр от испуга, отвёл взгляд и ушёл обратно в свою комнату читать мангу, потому что — а зачем ему встречать других людей сегодня? Вообще не надо. Ничего не заметившая девушка вновь вернула взор на лист бумаги. «Блин, что рифмуется с "дурак" или "дурачьё"? Дурак, возьми мак? Или дурачьё йо-йо», — от придумывания рифм её затошнило. По своей натуре она больше читатель, чем сочинитель, но когда придумываешь ради кого-то, в кого влюблён, то слова приходят на ум охотнее, сейчас же — кромешная тьма. К Итадори она относилась никак. Это просто некий первокурсник из другой школы, который, по крайне достоверным слухам, съел проклятый палец Рёмена Сукуны и стал особо опасным сосудом, контроль над которым может взять злой дух. Мива скривилась и тряхнула чёлкой. «Во дебиил… Надеюсь, он хотя бы соусом полил палец». Она тихо прыснула в кулак, попыталась сконцентрироваться на том, о чём пишет, только вот мысли забредали не в ту степь. «Интересно, а он слышит голос проклятого духа? Как он с ним общается? Или Сукуна внезапно забирает себе его тело для пользования? Что если он видит через глаза Итадори?» Лицо вспыхнуло нездоровым румянцем, когда она представила, как Итадори наконец-то нашёл общую тему для разговора с Сукуной — высмеивание её стиха — и именно поэтому он попросил написать ещё один, чтобы заключить пакт с проклятием и захватить мир. «Надо было нападать всерьёз на программе обмена», — сокрушённо покачала головой Мива. Когда поступил приказ убить первокурсника, она искренне надеялась, что до неё дело даже и не дойдёт, что она никогда не увидит этого самого первокурсника и для неё он так и останется безымянным чёрным пятном на её совести. Остальные восприняли приказ, как будто их попросили избавиться от проклятого духа. Но это ведь человек! В какой среде следует вырасти, чтобы эта грань стёрлась? Где-то в глубине души она надеялась, что у их группы ничего не выйдет, а ещё глубже — что приказ аннулируется. Надежды оправдались, а всё благодаря Годжо Сатору — этому ангелу во плоти. Он смог совладать с директором и с консервативной коммуной по поводу дальнейшей судьбы Итадори Юджи. Однако сосущее чувство под ложечкой не покидало девушку. Она была уверена, что на этом страдания этого парня не закончатся. «Это что — жалость? — одернула себя Касуми. — У меня своих забот полно. Момо бы опять сказала, что я много переживаю о том, о чём нет смысла переживать, если бы читала мои мысли…» Оставь сочувствие на себя, когда тебя размозжит проклятие по стене и ты уйдёшь лежать в гипсе месяцами. Именно подобная фраза, сказанная в прошлом, всплыла в её памяти. Она всегда верила одногруппникам и всегда прислушивалась к ним, особенно к девчонкам. Они плохого не посоветуют, ей до них расти и расти. «Ничего, я всё преодолею, все-все трудности на пути, и стану великолепным магом!» Высоко подняв подбородок, Мива встала и ушла к себе, аккуратно переписала то, что получилось, вложила в серый крафтовый конверт и отправилась к комнате Итадори. Итадори валялся на боку, под висок был подставлен кулак, а левая нога выпирала так, чтобы ступня удобно стояла на лодыжке. Он читал мангу и был поглощён в сюжет. Все приключенческие истории валялись без дела в тумбочке — его они перестали интересовать, — зато незамысловатые романчики взгромоздились на краю стола. Приключений в жизни у него предостаточно, а женского внимания нет. Так что приоритеты в развлечении он расставил максимально под душевные потребности. Главное, успеть убрать книжки в ящик под ключ, чтобы гости, если таковые когда-либо появятся, не подумали, будто его влечёт к повседневным сказочкам про молодых девушек. Влечёт, и что? Не всем понять тонкое искусство. В коридоре ему послышались чёткие и резкие шаги, он инстинктивно захлопнул мангу и отставил на стол, приняв выжидательную позицию. Авось не по его душу пришли. Когда неизвестный остановился чётко напротив его комнаты, Юджи заглотил образовавшийся сухой ком в горле. Под дверь сунули письмо и так же резко убрались восвояси. Аккуратно подойдя к письму, он поднял его с пола и раскрыл. Поднадоевший до зуда в глазных яблоках почерк глядел на него с бумаги.

Сказали мне — пиши стишок, Я из-под палки не работаю, Прости, дружок, Поэтому держи глоток прекрасного И в целом безобразного На голове твоей не то, что хаер, Там урага’нова работа Хотелось бы, чтоб ты с такой заботой Расчесался наконец Хотя … Зачем? Всё равно же не исправить. А брови так вообще на брови не похожи Две галки, что уходят ввысь. Ну и, конечно, Не смогу я промолчать и про одежду. Есть что-то кроме худи и спортивок? Или тебе всегда в них ок?

Кулак обрёл самостоятельность и сжал записку, хоть и сразу разжал. Помятый кусок безобразия мозолил ему глаза недолго — он убрал его в конверт и запихнул подальше, но не выбросил, словно улику преступления. Юджи подошёл к зеркалу на стене и обсмотрел причёску со всех сторон. «Да это стиль такой, и я расчёсываюсь! Раз в неделю точно, иногда три!» Оттянул двумя пальцами ткань штанов и отпустил. «В них удобно вообще-то. Я думаю, в чём тренируюсь, а тренируюсь я даже когда прогуливаюсь. Из любого угла может выскочить проклятие, я всегда к нему готов». Прищурившись, он придвинулся к зеркалу почти вплотную. «Ну а с бровями что не так-то? Меня они устраивают». Итадори фыркнул, развернулся по направлению к окну и зачем-то предпринял попытку уложить волосы рукой, тут же взбесился, фыркнул во второй раз, скрестил руки и недовольно прикрыл глаза. Внутри головы звучал оглушительный низкий хохот тысячелетнего проклятия, что заставило злиться усерднее. — Нечего ржать. Эта девчонка отныне мой кумир. — Серьёзно? Где-то сразу после порабощения общества и кровавых расправ я бы поболтал с ней. — Могу устроить, — язвительно ответил Юджи и осёкся. — Не первое! Могу устроить вам диалог. Такое могло бы развеять скуку. Ты задолбал читать сопливые девчачьи истории, парень, пойди и поболтай с настоящей девушкой, а не с картинками. — Общение с тобой вынуждает меня ненавидеть процесс излагания мыслей другим. Ты изматываешь. Ох-ох, врун. Тебя никогда не отвлекала моя речь от здорового и крепкого сна. С чего бы ей останавливать тебя от общения? Ты откровенный девственник, парень. — Вынужденная привычка — спать под подбрехивание, — Юджи сделал глубокий успокаивающий вдох. — Я не поддаюсь на провокации и не старайся. Сукуна иронично хмыкнул, выдержав паузу. Девственник. — И что?! Мне 15! — пальцы его скривились в непонятную позу дохлой птицы. Вот именно — тебе 15. — Я не разговариваю с тобой, точка. Оправдание девственника. Резво побросав романчики в ящик и закрыв его, Юджи принялся расхаживать по комнате, чтобы придумать план. План чего — тот ещё вопрос, но ему не хотелось оставить ситуацию с Мивой в нынешнем состоянии. Последнее слово будет за ним. Должно быть за ним. Обычно он никогда не доводит дела до конца на почве ярких негативных эмоций, если не произошло ничего фатального, так как они схлынывают, не успев распределиться по сердечным сосудам и клапанам. Его можно назвать отходчивым. Можно, но в этой ситуации не нужно. Я слышал, что девственники часто вымещают свою злобу на женщин, потому что они не раздвигают перед ними ноги. Первокурсник зарычал и зарылся ногтями в волосы. Он ощущал больную и искривлённую радость Сукуны. — Как же ты меня достал! Я вижу. — Тогда помолчи. Это моё развлечение. — Придумай новое. Оно лишь тебя не устраивает. — Мог бы и помочь с планом вместо насмешек, хоть какая-то плата за аренду моего тела, — в сердцах заявил Юджи. Что бы ты ни придумал, твой план обречён на провал, парень. — Почему? Пожалуй, ему впервые было интересно услышать мнение Сукуны. Потому что девчонка права. В твоих обносках для челяди впечатлить сложно. — Э! Современный взгляд на модный прикид отличается от твоей доисторической эпохи. Может, и отличается, но я достаточно пробыл в твоём теле, чтобы заметить, как одеваются люди той или иной иерархии, и она имеет настоящее влияние на людей. — Иерархия? Пафосные индюки обращают внимание на одежду, мне главное удобство. Пф… Речь неудачника. Кажется, их разговор был исчерпан. Сукуна надолго замолчал, чему Юджи бескрайне радовался. Он абсолютно не хотел признавать мнение проклятия, однако его слова имели смысл конкретно для его плана.

***

— Кугисаки, помоги мне выбрать модный костюм. Он тренировался задать этот вопрос на одном дыхании и не заикнуться. У него получилось. Кугисаки, до этого спокойненько сидевшая в кресле за телефончиком, медленно подняла на него взгляд. Он как обычно не предвещал ничего приятного. — Для тебя? — Для меня. Звук першения в нос — всё, чем она его одарила, потом обратно залезла в телефон. — Мне очень нужно. — С чего? — Я хочу попробовать новый имидж. — Кого ты обманываешь… «Догадалась, блин. Но я был готов к подобному». — Я намереваюсь пригласить учеников из Киотского техникума на игру в настолку. Хочу их впечатлить. Всё же фраза возымела над ней эффект, поэтому с приподнятой бровью она отложила гаджет подальше. — Этих кретинов? «И это я тоже ожидал». — Да. Нам важно войти к ним в доверие. Чем больше связей, тем лучше. Учитель Годжо явно одобрит наш порыв. — Попрошу — твой порыв. Не втягивай нас с Фушигуро. «Очевидный ответ». — А если Маки пойдёт? — А если перестать предлагать всякую чушь? — Да брось, Кугисаки, будет весело. И ты сможешь выбрать мне наряд, ты же любишь шопиться. — Люблю, но не для других. — Что мне сделать, чтобы ты согласилась? Одногруппница недобро зыркнула на него, на губах проступила хитрая ухмылочка.

***

Возвращаясь в свою комнату этим вечером, Юджи пренебрёг обычной прыгучей походкой, вместо этого ему словно палки вставили в ноги, а всё из-за пакетика в правой руке. Женщины никогда не меняются, — проснулся отчего-то Сукуна. Итадори закрыл дверь и аккуратно поставил пакетик на стол. Теперь он самый дорогой в его комнате. — Как ты думаешь, у меня получится сдать его завтра-послезавтра? Хм… можно попробовать. Ты не у того спрашиваешь, сопляк. — Зато теперь иерархия покажет, что я идиот, живущий не по карману. Доволен? Иерархия ничего не покажет. Главное, не распространяйся, что куплено на последние деньги. — Не совсем правда. На последние деньги я купил дурацкую сумочку с буквой V на заклёпке. Да проще шить научиться и изготавливать изделия из кожи, чем закупаться там! Я говорю — женщины… Неожиданно, но в чём-то они сейчас были согласны на все 100%. Поразительный случай, нигде не запротоколированный ранее. — Самое страшное — я думал, она на меня накинется и задушит от счастья, — на секунду он забыл про свою ненависть к тысячелетнему проклятию, потому что ему обязательно надо выговориться, и тем более сложно долго игнорировать кого-то, с кем ты 24 на 7. Ещё не поздно пойти и выебать эту суку. Два в одном — выпустить пар и получить своё. — Э-э-э! — Юджи с каждым звуком пихал руками воздух напротив с до боли возмущённым видом. — Кугисаки моя подруга. И к тому же я не хочу отхватить молотком по роже. И то верно… Сила и спесь должны быть только у таких, как я, а не у третьесортных магов. Итадори закатил глаза. — Ты не отрицаешь своё высокомерие? Я не отрицаю своё превосходство. По дороге к тренировочному полю Сукуна пустился в рассуждения: вот в моё время подарок женщине равно гарантированный секс, а ты, сопляк, тратишь все средства ради девчонки, с которой не переспишь, хотя она посмела написать про тебя уничижительные слова, — дальше он опять поржал над точным в описании стихотворением, а ещё дальше Итадори засунул в уши наушники и громко включил рок. Как и обещала Нобара, Касуми тренировалась с древком на поле в гордом одиночестве. Он предполагал, что её одногруппницы уже давно ушли, а эта неугомонная продолжила тренировку сама. По мере приближения к ней ему становилось некомфортно, ладони отчего-то вспотели, а во рту пересохло. Неужели он волнуется? Музыку пришлось выключить и убрать наушники. Она заметила его после резкого замаха, а следом встала, облокотившись на древко, и выжидательно на него посмотрела. Ему показалось, или в её глазах блеснуло торжество? Не показалось. «Захлопнись на минуту», — шикнул в мыслях первокурсник. — Чем обязана? — Касуми, я хотел бы- Он запнулся, так как она с шипением втянула ноздрями воздух и коротко выдохнула, прикрыв веки. — Прости, но почему ты обращаешься ко мне по имени? — А, но… — почесал затылок. — Я не помню твою фамилию. — Мива, — спокойно подсказала. — Хорошо, Мива, я хотел бы пригласить тебя и твоих одногруппников на вечер настолок завтра. На её лице было написано крупными буквами, что это последнее, чего она ожидала услышать от него. — Я не уверена, что кто-либо согласится. — Поэтому я прошу тебя, как человека, умеющего ладить с людьми. Итадори не умел никогда лебезить перед людьми, только сейчас ему и не приходилось ничего выдумывать. Он давно заметил, что Мива каким-то магическим образом находит путь к сердцам тех, у кого вместо них механические сосуды для перекачки крови. А грозный робот так вообще ни разу ей не отказал в просьбе и в разговоре за ту неделю, которую он за ними наблюдает. — Ммм… — Касуми приложила палец к губам и посмотрела в небо. У неё волосы были красиво заколоты вверх, а вместо мужиковатого костюма надеты футболка и спортивные штаны. Итадори засмотрелся на неё немного дольше положенного, так как в голове услышал издевательский смешок проклятия. Лучше, чем разглядывать нарисованных? Итадори оттянул толстовку и проговорил куда-то в ткань, пока его не замечали. — Завались. — Чего? — пара сине-голубых глаз широко уставилась на него. — Ничего, — невозмутимо ответил и выставил ладони вперёд. Она, скорее всего, не поверила ему и задумчиво обсмотрела с ног до головы. Ему стало жарко от продолжительного разглядывания. Она на ощупь приятнее чернильного листа бумаги. Привычное ехидство всё ещё злило его. Он решил первым прервать паузу. — Что-то не так? Синяя макушка быстро вернулась в прежнее положение. — А? Нет, всё в порядке. Почему спрашиваешь? — Ну ты.. странно на меня посмотрела. — Да нет, — нервно посмеялась она и махнула рукой. — Просто поняла, что мы сейчас в похожих прикидах. — Удобно, правда? — Для тренировок — да. Итадори из последних сил решил не затрагивать тему её слов в записке, поэтому сдержался. — Так ты поговоришь с одногруппниками? — Я заранее знаю ответ — нет. — Чудненько. С меня еда и развлечение, с тебя — твои одногруппники. Завтра в 6 вечера в общей гостиной в моем корпусе, — весело заключил Юджи с улыбкой и развернулся, чтобы уйти. Мива лишь глупо протянула руку, будто хотела поймать за капюшон, а потом прихватила её в другую, убаюкивая. «И как я должна уговорить их прийти со мной?»