Разговоры, которые не состоялись

      Волков в цирке не выступал, поэтому был категорически против слона в доме. В данном случае, метафорического слона в комнате. Олег не вполне понимал, почему Разум не поговорил с полицейским сам — после того, как пересекся с ним в музее. Естественно, это было на первый взгляд глупо и безумно рискованно, но во-первых, когда Серого это останавливало, а во-вторых, едва ли более рискованно, чем оказаться напротив Грома, находясь под чужим контролем. А в третьих, это, похоже, был единственный человек, который его понимал. Принимал — это вот уже по части Олега.              А Олегу было жизненно — без преувеличений — необходимо понять, что щелкало тумблерами в бедовой рыжей голове. Он успел пережить в первом ряду столько откровенно деспотичных замашек, эгоистичных решений, вспышек ярости… а после музея перед ним словно возник другой человек, очищенный, обновившийся. Осознавший про себя что-то новое. И попросил своего самого близкого человека держать под рукой пистолет. Ради собственной безопасности. Не пиздец ли? — вновь флегматично подумал Волков, удерживая желание закурить. Смолящий на лавочке Вадик бесил неимоверно.              Серый, обрушив на него гигантскую — еще бОльшую, чем прежде — ответственность за себя и свой рассудок, нырнул в его объятия. Если бы он не сделал этого, или помедлил немного, то увидел бы в глазах Олега панику, которую он даже не пытался скрыть. Хотя если Волков не врал бы себе так бессовестно, то признал бы, что все-то Серый заметил. Может быть, он надеялся, что Разум передумает, снимет эту новую, жуткую ношу с его шеи, скажет, что пошутил… Что ж, в итоге собственные надежды завели его во двор Игоря Грома.              Раньше Олег хотя бы был уверен, что не зря искал встречи с Рубинштейном. Но его изначальная попытка вылечить Серого вылилась в маниакальное стремление раскрыть в других такие же тайные качества. Доктор и сам стал одержимым. И теперь, в момент потерянности у Волкова на самом деле не было другой мысли, к кому он мог бы обратиться и надеяться — опять надежда, насколько она близка с удачей? — на помощь. Ему бы только понять, куда примерно двигаться им с Серым. Если, конечно, эти «мы» существовали не только в идеализированных мечтах, и для него не был где-то заготовлен ошейник. Волков не стал бы отмахиваться от альтернативного мнения со стороны, с него хватило слепой преданности. Он на это — ха-ха — надеялся.              ***              Вадим, недовольно разминая шею, вот уже час околачивался у подъезда объекта. И ладно бы это было исключением — но он знал, что если Гром придет домой в течение ближайшего часа, ему очень повезет. Если он вообще придет. А то с него станется упросить соседа выгулять свою псину, а самому даже не показаться. Обычно Вадика такое не смущало, но в случае этого задания, бесило буквально все. Бесил Змейка, который устроил скандал и неконструктивно истерил при попытках обсудить Разумовского, бесил Гром, который за каким-то чертом околачивался неизвестно где.              И очень, до скрежета зубовного бесил Поварешкин, который в данный момент «незаметно» торчал с другой стороны дороги, сидя за кустами на лавочке. Вадик с его одеждой а-ля свидетель и сигаретками за сотку не выбивался вообще, но Волк выделялся черным импозантным, чтоб его, пятном на сером пейзаже российской действительности. Если майор настолько растерял хватку, чтобы не заметить этого, то им обоим он, вероятно, без надобности. Но в это, судя по слухам и фактам, верилось с трудом.              Волк тем временем неспешно поднялся и направился к подъезду. Когда он проходил мимо Вадика, тот, не сдержавшись, легонько свистнул, от души насладившись эффектом неожиданности. Конечно, была вероятность, что его с испугу попробуют пристрелить на месте, но он и сам не пальцем деланный. Хотя надо отдать Поварешкину должное — он не сделал ни одного лишнего движения, со стороны не вызвав подозрений.              — Это мое дело, — не размениваясь на предисловия, заявил Олег, склонившись к нему, как будто прося сигаретку. — Будешь лезть, я его просто пристрелю.              — А ты, значит, снова-здорова выполз прислуживать Разумовскому? — он не упустил шанс и выдохнул дым вместе со словами.              — Ва… кха!.. дик, убери свою рожу, тебя это не касается, — ожидаемо поперхнулся и вспылил Волчик, отодвинулся и по-военному быстро оглядел панораму. В его ухе блеснул наушник.              — О, он таки должен появиться? — с усмешкой спросил Вадим. — Тебе лучше спрятаться, а то сюрприз так себе получится. — не говоря о том, что если спалится Поварешкин, цель сбежит от обоих и поднимет ненужный кипиш.              На лице у Волкова появились признаки растерянности, практически нечитаемые, но Вадик видел, как его глаза расфокусировались и взгляд прошелся по дуге. Вкупе с чуть нахмуренными бровями, это означало, что Волчик перекраивает какие-то свои схемы под новые условия. Вадим обожал это зрелище. Он вообще обожал людей, которые умели думать в критических ситуациях, а не начинали орать и топать ногами.              — Я поднимусь сейчас, а ты можешь пропустить его в подъезд и зайти следом, — Олег явно перестроился. — Потом разберемся, что делать. Сразу говорю, будь уверен, он что-то да выкинет, если посчитает тебя угрозой. — Вадим заинтересованно склонил голову, пока не собираясь спорить. Все равно он был в выгодной ситуации. Волк нахмурился сильнее. — Учти, что я говорю по прошлому опыту.              — Это когда ты таскал для любезного дружка каштаны из огня? А теперь что, твой Серый опять на что-то обиделся? — ухмыльнулся Вадим. — Или он стесняется? — судя по поджатому углу рта, он как минимум задел правду. — Учти, я хотел с ним вежливо поговорить, как с экспертом по мести и Чумным докторам, а у тебя, похоже, цель другая. — Поварешкин сделал сложное лицо — раньше у него такого не было.              — Вадик, — начал он, и его выражение неожиданно обрело смысл. Волк испытывал сомнения, чего за ним отродясь не наблюдалось. — Мне тоже нужно поговорить, — черты лица снова вернулись на привычные позиции — губы сжались, меж бровей проявилась морщинка. — Но он вряд ли будет меня слушать. — Вадим хмыкнул. Ситуация изменилась еще раз.              — Вали в подъезд, — миролюбиво сказал он, прикуривая новую сигарету. — Если не соврал, поговорим втроем, обсудим, как взрослые люди. Не убьет же он тебя. — Волчик как-то стыдливо дернул плечом, Вадим еще раз поразился. Это все было непохоже на того, кого он знал.              — Не убьет, он… — Поварешкин неловко посмеялся, — он не убивает. — его глаз Вадим так и не разглядел, прежде чем Олег ловко занырнул в дверь, навстречу выходящему пацану. Вадик широко вздохнул, размял плечи и уселся на лавочку.              ***              Гром появился в поле зрения так тихо и естественно, что Вадим даже не сразу его засек. Тем не менее, он подошел прямо к Вадиму и молча встал перед ним, засунув руки в карманы. Как будто сделал первый ход в шахматной партии. Впрочем, едва ли ему самому понравилось бы это сравнение. Вадим поднял голову, изучающе уставился в лицо, перекатил сигарету в угол рта и поднялся, отчего майор мгновенно сделал шаг назад, сохраняя дистанцию между ними. Его глаза под козырьком были как объективы — темные, вбирающие в себя детали.              — Добрый день, Игорь, — протянутую руку Гром пожал, но ладонь убрал слишком быстро, чтобы можно было посоревноваться в крепости хватки. — Меня зовут Вадим, я из редакции Ветер перемен, хотел бы с вами поговорить, — он проговорил это быстро, но уже видел, как глаза напротив словно переключают режим — становятся тусклыми и стеклянными. Вероятно, после дела Фейка его порядком потрепали оппозиционные СМИ. Вадик решил перестроиться. — Насчет Чумного доктора. Мне кажется, вы може…              — Насчет Чумного доктора комментариев не даю. Извините, я спешу, — сказано было так вежливо, что увидеть в следующий момент спину Вадим не ожидал. Гром открыл дверь в подъезд и собирался уже закрыть ее перед носом, когда Дракон цепко ухватил за ручку снаружи, вырвал из рук и шагнул следом.              — Куда спешишь, майор? — в подъезде был полумрак, и полицейский не мог видеть, как Вадим ухмыльнулся, аккуратно прикрыв железную дверь и поворачиваясь для продолжения беседы. Он любил ощущение запертой ловушки. — Рабочий день кончился, — ощущение прилетающего в лицо ботинка он любил куда меньше. Неужели у него настолько угрожающий вид? Ладно, он знал, что да.              Спина Вадима гулко врезалась в дверь, а Гром побежал по ступенькам вверх, очевидно собираясь запереться в квартире и, вероятно, вызвать коллег. Вадим неспешно пошел следом, на ходу оценивая ущерб. Зубы не вылетели, нос не сломан, но бровь уже начинала опухать, и с нее на веко потекла кровь. Если бы удар пришелся в челюсть, мог и шею свернуть. Что ж, Волчик говорил, что майор не убивает, но может, просто никто не жаловался? Он опять ухмыльнулся.              — Ты?! — послышалось выше, следом раздался щелчок предохранителя. Поварешкин, как истинный позер, предпочитал именно так привлекать внимание к своей пушке, без лишних слов. — Вы что, часы приема попутали?              — Видишь кого-то еще? — поинтересовался Волк своим лучшим «блефовальным» голосом.              — Ну пойди спроси, что за хмырь пыхтит этажом ниже, — Вадим не обиделся, но решил подняться. — Если Разумовский все-таки хочет еще одну игру, то лучше стреляй сразу, — на контрасте с недавней вспышкой, голос Грома прозвучал тускло.              — Добрый денечек еще раз, — на этот раз Дракон держал дистанцию по собственному желанию, остановившись в самом начале подъема. Взгляд Поварешкина на его рожу, полный иронии, он проигнорировал. — Кажется, мы в каком-то смысле в патовой ситуации, — он развел руками. Внимания к своему пистолету он не привлекал, но Гром, разумеется, все равно его увидел. — Давайте поговорим культурно.              — Ну что ж, Вадим, — майор полностью развернулся к нему. Поварешкин, отлепившись спиной от двери в квартиру, вопросительно приподнял бровь. Вадик, глядя в прозрачные глаза Грома, покачал головой. Майор обернулся на Волка. — Я вижу, вы двое знакомы, — продолжил он. На его приглашающий жест Вадим начал подниматься, а Волков отошел от двери, пропуская к ней хозяина. Но на середине пролета Гром внезапно прыгнул через перила и поскакал вниз. — Вот вместе с нарядом полиции и поговорите!              Волков с одним из своих редких матюков сиганул следом, чудом не свернув шею. Хорошо быть молодым… Вадим прыгать не стал, у него такой веры в свои колени и связки уже лет пять как не было. Сколько там майору? Тот, конечно, был легче, да и моложе, но иррациональная зависть кольнула. С другой стороны, из Вадима не делали дуршлаг. И уже давно не угрожали у дверей собственной квартиры. Ах да, квартиры собственной у него тоже не было. Как говорится, каждому свое.              За дверью раздался тихий скулеж. Вадим, уже готовый броситься следом в бесперспективную погоню, застыл, осененный идеей. Он похлопал себя по карманам, нашел, что искал, и не мешкая начал вскрывать замок, приговаривая: Если гора не идет к Магомеду, значит, это просто недостаточно замотивированная гора.              ***              — Эй, майор!              Далеко убежать, а тем более дождаться, пока раздуплится и ответит дежурный части, Гром не успел. Волков, конечно, был движим только раздражением, когда бросился следом, его легкие на долгие догонялки не годились, и куда проще было выстрелить по ногам — с ненулевым риском промазать. Прежде чем майор мог выбежать со двора, в его квартире с грохотом распахнулась форточка и в ней появилась рожа Вадима, которая после оклика тут же скрылась. По двору разнесся лай, быстро сорвавшийся на хрип и скулеж. Вадик пошел, по его выражению, «царским» путем. Остальные звали его «мудацким», конечно же.              — Убью, — развернувшийся на сто восемьдесят градусов Гром ринулся обратно, сбросив вызов и на бегу убрав телефон. На Олега он даже не взглянул, и тот, чувствуя себя несколько по-идиотски, тоже побежал следом. Хоть посмотреть со стороны, как Вадик выхватывает.              Но вскоре Волков выяснил, что у противников Дракона из другой весовой категории, как и прежде, шансов нет. Даже с учетом знания большинства боевых приемов, помноженных на праведный гнев. Даже с учетом нежелания Вадика нанести травмы, несовместимые с жизнью. Хотя когда майор нарвался на удар ногой, то полетел прямо на ножку опрокинутой табуретки. К счастью, Олег как раз успел пнуть ее прочь и упал следом, решив вмешаться.              — В порядке твоя псина! — рявкнул он, прижимая майора к полу. Он метнул взгляд на собаку, которая бешено лаяла, привязанная к радиатору, и на Вадика, который стоял вне зоны досягаемости, сжимая окровавленную руку. — Уймись, мать твою, или я тебе сейчас что-нибудь сломаю! — у Олега было ощущение, как будто он удерживает стаю чертей. — Вадик, закрой нахуй форточку!              Дракон неуклюже вскарабкался на окно и послушно захлопнул створку, чудом не попав под зубы собаки. Она начала бросаться на подоконник, зацепила штанину джинсов. Ткань затрещала. Вадик с матюками оттолкнул собаку ногой в нос, та заскулила и бросилась снова. Вадик передернул затвор.              — Муха, фу! — заорал майор. Пес перестал пытаться отгрызть врагу ноги. — Сидеть! — Гром практически зарычал и удачно зарядил Олегу затылком по скуле, тут же повторив. Тот от боли чуть ослабил пальцы с противным чувством, что упускает захват. — Да как вы заебали!              Волкова почти физически ударило под дых чужим отчаянием, и он отшатнулся, окончательно теряя контроль. По ощущениям, противнику он уже как минимум сломал ребро, но тому было плевать. Майор вскочил и кинулся на Вадика, который как раз спрыгнул с подоконника. Тот с каменным лицом остановил выпад ноги и от души треснул пистолетом по челюсти, так что полицейский отлетел назад. Где-то открылась дверь.              — Что там происходит? — раздался настороженный мужской голос. — У нас мент живет, так что вы бросьте! — Вадик хмыкнул. Упомянутый мент лежал на полу и заниматься защитой правопорядка в ближайшее время явно не собирался. Дверь гулко закрылась. В углу комнаты с грохотом упал телевизор, и собака опять зашлась лаем.              — Поварешкин, закрой нахуй дверь, — бросил Дракон.              ***              Олег, методично обыскав пустой холодильник, нашел забившуюся в угол колбасу и, не отрезая, кинул псу. Зверь проигнорировал, продолжая лаять, его голос уже начал срываться на хрипы, а в углах рта появилась пена. Волков, вздохнув, сбросил с майора куртку и подтащил тело к батарее. Пес наконец-то заткнулся, подскочил к хозяину, толкнул носом и лизнул в лицо, виляя хвостом. Попробовал потянуть зубами за футболку. Посмотрел на незваных гостей, зарычал, оскалив длинные зубы, улегся рядом с Громом, положив голову ему на грудь, и тихо заскулил.              — Ну пиздец, сходил в гости, — Вадим тяжело уселся прямо на пол и начал рыться в карманах кожанки, нагло выдернув ее из рук Олега. Вынул и небрежно откинул ксиву, достал нокию и приподнял брови. — Нихуя. Слушай, он же не может быть старше меня? Выглядит моложе. Сколько ему, сороковник?              — Тридцать восемь, — машинально отозвался Олег, покосился на Грома. Тот выглядел удивительно неплохо для человека, на которого несколько раз наступила жизнь. Хотя когда он смотрел ему в глаза, впечатление было другое. — Через пару недель будет.              — А ты че, поздравлять собрался? — хмыкнул Вадик.              — Венеция была на его день рождения, — Волков скривился.              — Ну пиздец, — снова сказал Вадик. Вытряхнул из куртки бумажник, открыл, с насмешливой ухмылкой продемонстрировал Олегу пустое нутро. Достал первое фото из кармашка. — Это ее Разумовский пришил? — Пчелкина. Веселая, даже слишком веселая на фоне криво улыбающегося майора. — Красивая пара.              — Была, — многозначительно уронил Волк. Порой своей бесцеремонностью Дракон поражал. — Вадик, вот лучше не трогай, — покачал головой Олег. Тот проигнорировал, покрутил фотку и наконец спрятал на место. Потом неожиданно осторожно подтянул к себе Грома и запустил пятерню ему в волосы, отчего пес глухо заворчал. — Ты чего?              — Мягкие такие, — удивленно протянул Вадик, понюхал руку. — Ха, да это женский шампунь. Дорогой, — он поднял заблестевшие глаза на Волкова. Тот передернулся. — Да что такого? Я просто смотрю, — невинно заявил Дракон. — Мужик валяется прямо под носом, Поварешкин, ну разуй глаза. Еще и пахнет вкусно.              Олег покраснел. Он-то как раз заметил, когда полицейский пришел в себя, но Вадику об этом докладывать немедленно не собирался. Майор продолжал расслабленно лежать и ровно дышать, но его сердце начало колотиться так, что ткань футболки задрожала. Вряд ли Дракон не видел, скорее по своему обыкновению издевался.              — Он твои комплименты точно не оценит, — с притворным безразличием бросил Волк. — Вадик, твою мать, это майор полиции!              — Ну, сейчас он не при исполнении, — без тени смущения отозвался Вадик, но руки убрал. — Да и как знать, может, у товарища мента был опыт буйной юности? — Олег и майор отчетливо вздрогнули. — Да чего вы такие нервные, — на чужую ухмылку Волков даже отвечать не захотел, молча кивнул на Грома. — Очнулся? А мне как раз Поварешкин твою жопу в цуефа проиграл, — от этого заявления полицейский распахнул глаза, обвел ими комнату и кинул заранее осуждающий взгляд на Волкова. Пальцами он машинально почесал песика за ухом, успокаивая. П-приоритеты.              — Вадик, ты такой еблан, — обреченно сказал Олег, остро ощущая испанский стыд.              — Пяти тысяч у него нет, надо ж разводить на что-то, — пожал плечами Дракон. Удержал Грома за плечи, когда тот собирался приподняться. — Майор, ну не рыпайся, пожалуйста, я пошутил.              — Дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие, — отрезал тот. Вадик хохотнул, а на непонимание Олега развеселился еще больше. Гром нахмурился. — Во-первых, убери грабли.              — А во-вторых? — спросил Вадим, не спеша двигаться. Полицейский на пробу дернул плечами, опять раздражаясь. — Слушай, я просто не хочу, чтоб ты начал бесоебить, без обид. Неудобно? Так…              — Во-вторых, какого черта тебе надо, журналист, сука, расследователь?! — майор вспылил, еле сдерживаясь. Олег поднял ладонь, умоляя взглядом Дракона заткнуться и не бесить. Лучше он сам объяснит. — Про тебя, Волков, все и так ясно, — стало обидно, себя Волк предсказуемым не считал. — Если ты объявился, значит за этой херней на крыше точно стоит Разумовский, а ты продолжаешь ему верно служить. — Олег глубоко вздохнул.              — А говорят, волки в цирке не выступают, — подлил масла в огонь Дракон. Он никогда не мог сдержаться в такие моменты. Олег вздохнул еще раз.              — Так, — Гром попробовал сесть и, когда Вадик опять удержал его, зашипел, как большой кот. — Уберись, или еще раз получишь по морде! — пес зарычал. Волков закатил глаза и опустился на колено рядом с полицейским.              — Слушай расклад, — он кивнул на Вадима, который поверх их голов смотрел на тихо рычащую собаку и нехорошо скалился вей в ответ. — Он не журналист, а наемник, — на этих словах майор изменился в лице, явно пересчитав свои шансы. — Тебя вроде не заказали, — «успокоил» Олег, — но и злить нас точно не стоит, — майор закатил глаза.              — Может, я просто хочу проявить гостеприимство, — Волк с Вадимом синхронно хмыкнули. — Как минимум, выдать что-то из морозилки, приложить к твоей стремительно раздувающейся роже. И руку стоит перевязать. А там, глядишь, и поговорим.              Полицейский явно снизил градус агрессии, по крайней мере, до появления преимущества или понимания ситуации. Вадик озадаченно склонил голову к плечу. Его лицо действительно опухало, и если в ближайшее время не приложить холод, могло разнести так, что он надолго выпадет из сферы «культурных» заказов. Но Олег у него не вызывал доверия, что было, кстати, абсолютно обоснованно и обоюдно.              — Хорошо, пошли на кухню, — выдернув полицейского из лап Вадика и собаки, Олег помог подняться. Не удержав любопытства, уткнулся носом в волосы. Под запахом города и рабочих суток тонко и нежно пахло можжевельником. — Блин, реально вкусно. — Гром шарахнулся от него, чуть не врезавшись в Дракона. — Да что ты… а, проехали, — почему тот был психованным, Волку было вполне понятно. Возможно, больше, чем самому майору.              — Дама есть, м-м? — подперев косяк, Вадим остановился на пороге кухни. — Просто вряд ли у тебя наскребется на Лаш, — Гром через всю комнату запустил в него пачкой замороженных пельменей, которую тот ловко выхватил из воздуха. — Спасибочки. О, пельмени за сотку. Так о чем бишь я… Она у тебя богатая, небось?              Олег сместился к окну и, в отличие от Дракона, видел лицо Грома. На нем на миг проскользнула улыбка, но тут же исчезла, когда взгляд Волкова был перехвачен, и сменилась выражением угрюмого кирпича. Майор еще порыскал в холодильнике, чертыхнулся, развернулся и направился обратно в гостиную. Вадика, как и его вопрос-намек, он проигнорировал, пошел мимо него. Потом все-таки остановился, глядя исподлобья.              — Колбасу ты сожрал? — Волк поперхнулся в ладонь, Вадик нелепо округлил глаза.              — Какую колбасу? — спросил он. Майор продолжал терпеливо смотреть. — Нет, — неуверенно пожал плечами наемник. Гром нахмурился и покачал головой, направляясь к своему питомцу. Олег видел только спину, но даже она выражала неодобрение. — Слышь, — окликнул его Вадик.              — Никакой информации о наличии, статусе и предпочтениях моих близких я вам не сообщу в любом случае, — не оборачиваясь, сухо отозвался Гром. — Хотите разобраться в ваших проблемах — излагайте факты, а не задавайте тупые вопросы о моей личной жизни, — он встал на четвереньки, выудил из-за батареи початую колбасу, обернулся с осуждающей миной. — И не кормите Мухтара всякой дрянью, ему вредно, — Вадик искренне заржал, Олег тоже захихикал. Майор вопросительно приподнял бровь.              В это время раздался странный рингтон, словно из далекого детства. Олег не сразу понял, что это звонит Нокиа, оставленная в куртке на полу. Сейчас куртка была в шаге от Грома, который успел сцапать телефон и ответить прежде, чем Вадик подлетел к нему. Волков успел секундой позже и перехватил Дракона, удерживая на месте. Через динамик журчал женский голос. Гром с прижатой к уху трубкой отскочил к стене, в его глазах впервые появилась паника.              — Алло, И… Инна! Все нормально! — крикнул он. — Я просто задержался на работе, прости, я совсем забыл, — он напряженно хмурился, слушая. — Прости, я не смогу, сегодня никак не смогу, нет, через час тоже… Нет, не приезжай!!! Все хорошо, правда! — полицейский побледнел на глазах.              — Может и сможешь, — пожал плечами Дракон. Олег кивнул. — Мы так-то не налоговая, в другое время зайдем, — Гром посмотрел на них долгим взглядом и сел прямо на пол.              — Инна, — он понизил голос, с видимым усилием успокаиваясь. — Я, возможно, приеду через час, где ты будешь?.. Да, я знаю, но ничего не случилось, правда, — его голос дрогнул, и Олег резко отвернулся, сложив руки на груди. Вадим покосился на него и неопределенно хмыкнул. Скомканно закончив разговор, майор уронил руку с телефоном и остался сидеть. Покосился на Мухтара, который успел прикончить колбасу и теперь сидел, вывесив розовый язык. — Чер-рт, еще Муху надо выгулять, — он откинулся затылком на стену и закрыл глаза.              Дракон первым пошевелился, тихо шагнул на выход. Волков двинулся за ним, рефлекторно попадая след в след. Гром даже не взглянул из-под век, пока они не закрыли дверь, так и сидел, не двигаясь. У Олега было стойкое ощущение, что двигаться им с Серым нужно примерно нахуй. На душе было довольно паршиво. Но надежда оставалась.