Адская академия

      Мы проезжали по улочкам любимого городка. Вот только некогда маленький, уютный и такой родной Дарем вмиг стал чужим и каким-то отстраненным. Прекрасный величественный замок посреди города, крохотные сады возле небольших домов и узкие улочки, всё это больше не казалось каким-то волшебным, как это было раньше. Мы завернули за угол, где-то мелькнул старый рынок, и я ухмыльнулся, вспоминая как тащил бутылки с молоком к Со и одна из них неизбежно падала, да разбивалась, а бабуля постоянно удивлялась и спрашивала, чего это я весь в молоке.       Мистер Грейвз обернулся на меня, а затем посмотрел вдаль будто пытаясь найти объект моего смешка. — Увидел что-то забавное? — он снова посмотрел на меня, будто не ожидал что я умею улыбаться. Удивительно, я же всегда был веселым и необычным ребенком, а теперь все воспоминания об этом стерлись и не только из-за большой для меня потери, но и из-за новых людей вокруг. Никто не видел облитого молоком Ликса, они познакомились с черствым и отстраненным Феликсом Бербоун… Я чуть замешкался, но все-же рассказал правду, ведь мне придется жить с этим человеком, — Там рынок было видно, бабуля торговала на нем яйцами и молоком, она стояла на прилавке, а я не мог не разбить пару яиц или хотя бы одну бутылку молока - Я рассказывал это, не замечая как расплываюсь в улыбке. — Так почему твоя бабушка не взяла тебя? — этот мужчина очевидно не читал мое портфолио. — Родители умерли, мне тогда было шесть и я жил с бабушкой, она скончалась вчера — я сменился в лице пытаясь сдержать слезы.       Алфрид Грейвз холодно бросил взгляд на мои мокрые глаза, и не проронив ни слова, отвернул голову. Этот человек дал знать - слабость он не потерпит. А мои слезы, пусть даже слезы скорби, это проявление слабости. Люди не любят искренность, вот почему когда я улыбнулся, он так странно посмотрел на меня, вот почему Ликс навсегда останется за той закрытой калиткой и будет погребен рядом с человеком знавшим его. Я слегка всхлипнул, промакнул рукавом слезы и на месте открытого юноши вновь появился Феликс Бербоун.       Мы снова повернули, — «черт» — отозвался голос в голове, мы поехали вдоль улочки, на которой располагался дом Софи, я старался не глядеть по сторонам, а когда мы стали проезжать мимо моего старого дома, я вовсе отвернул голову. И вот так, одним событием постепенно стираются все воспоминания о любимом городе. Теперь Дарем был мне чужд. Я заметил на себе взгляд Грейвза, он было раскрыл рот дабы задать вопрос, а по моей коже уже побежали мурашки, слишком уж точно он находил болевые точки, на которые надо надавить. Я молил бога поскорее проехать этот чертов участок.       Наконец мы выехали из города. — Мы почти приехали. — холодно произнёс он, даже не посмотрев в мою сторону.       Я снова стал осматриваться по сторонам. Я думал, что мне мерещится, но нет, в округе действительно не было ни одного домика, ни маленьких частных домиков тоже не видать. Лишь бескрайние поля и глухие леса вокруг. Неужели этот мистер и его семья были настолько оторваны от мира? А затем я увидел большой особняк, мрачный и завораживающий. Словно Замок из романов и сказок. — Ваша жена знает о нашем приезде? — я продолжил пялить на дом в отдалении — У вас кольцо на пальце. — заметив на себе непонятливый взгляд, я жестом указал на руку с золотым кольцом. — Нет. — он начал теребить кольцо — Ее нет, были, и жена и ребенок был — ледяным тоном ответил Грейвз. — Сожалею… — вяло выпалил я — Мы уже приехали, выходи и бери свои вещи — практически прорычал он и поспешил вперед. Уверен, ничто и никто не заставит этого мужчину открыться людям, - думал я.       Дом был выполнен из серого кирпича с черной черепичной крышей и изредка по всему дому просматривались белые акценты. Вокруг был прекрасный зеленый сад, который ярко контрастировал с мрачностью самого дома. Мы поднялись по ступенькам к главному входу и вошли во внутрь. На удивление, все было залито светом и бушевали яркие цвета, его уж точно нельзя было сказать «мрачным». В небольшом коридоре с бирюзовыми стенами стояла вешалка для верхней одежды и сидушка из дерева с золотистой подушкой. Грейвз провел меня в гостиную, где были диваны салатового оттенка, фортепиано, небольшой столик и камин. В моей голове не увязывался образ Алфрида и этого дома. На столике я увидел две фотографии в рамке, перевязанные черной лентой… На них были изображены молодая девушка, может моя ровесница или чуть младше, открытые добрые глаза и прекрасная улыбка, волосы слегка вились на концах и ниспадали на хрупкие плечи. О, как же она была прекрасна. Рядом, на соседней фотографии, была женщина, ровесница Грейвза, и ,видимо, его жена, а молодая девушка- дочь. У женщины были убраны волосы в высокую прическу, улыбка была мягкой, но более сдержанной, нежели у дочери, в глазах словно отражался весь опыт прожитых лет, хоть я бы и дал немного больше, чем дочери. Алфрид увидел, как я рассматриваю фотографии, и медленно зашагал к столу и заговорил. — Это Элиза, — он указал на женщину — моя прекрасная жена, она была главным декоратором дома. И только она могла вывести меня из себя, слишком уж доверяла людям и верила в них. Все отдал бы, лишь бы вновь услышать ее смех и важный тон, когда она доказывала мне о необходимости доброты в этом мире, а как она любила сады…       Тут все встало на свои места, снаружи дом сер, как Грейвз, а сад и внутреннее убранство дома отражали характер Элизы. Как два человека с абсолютно противоположными характерами полюбили друг друга? — Это Тилли, — Грейвз показал на дочь — она улыбается и выглядит счастливой, вот только в жизни лишь мраморного цвета кожа указывала на всю хрупкость ее души. Такая красивая… такая холодная. Как утро ранней весны - все еще по-зимнему ледяное. — Звонкое имя- как весенняя капель, красота матери, — я был заворожен девушкой, — но при этом- терзание души, ее излишняя ранимость, холодный характер, что достался от отца… — я даже не заметил как стал рассуждать вслух, меня смог пробудить лишь Алфрид. — Нравится? — я опешил от вопроса. — Д-да — робко ответил я, не смея глядеть в глаза. — Знаешь будь она жива, может ты бы ей понравился — он слабо улыбнулся. Видимо семья была единственным лучиком света в его хмурой осени на сердце.        Наступило неловкое молчание. — Я провожу тебя в ее комнату, поживешь у нее, завтра расскажу про твою школу — и снова этот прохладный тон, будто и не было этого душевного разговора между нами.       Комната мисс Грейвз находилась на втором этаже. Первое, что пришло на ум: она была светло - белой, кристально чистой. В ней все лежало на своём месте, лишь на окне красовалась гирлянда из цветов и ракушек - отражая всю юношескую непосредственность и долю ребячества. Я сильно устал за эти дни, а кровать была такой мягкой и надо же, она не скрипела! Раскидав вещи и нарушив всю «чистоту» я все же отыскал полотенце, свежие вещи и шампунь, и наконец направился в личную ванну, дверь в нее находилась непосредственно в комнате, что было на самом деле было удобно.