Распутица

Потянувшись, Итэр привел себя в порядок и вышел из комнаты. Деревянный пол под его ногами временами приятно скрипел, ведь напоминал, что сейчас путешественник находится именно в Мондштате, с которым никакой другой город не сравнится. Именно здесь блондин нашёл свою "семью", именно здесь начался его путь. Дружелюбие местных жителей, да и не только, элементарно каменных стен, в коих, казалось бы, жизни нет, являлись настолько родными, что Мондштат стал для Итэра второй родиной. Никакие богатства Ли Юэ, никакие тайны Инадзумы не могли сравниться с простотой и душевностью этого города. Да, некоторые порядки здесь чудаковаты, но и это становится вскоре настолько близким, что ты даже не в силах представить свою жизнь без этих особенностей. Спускаясь со второго этажа, Итэр понял, что народу сегодня не так много, но вот гул все равно с каждым его шагом усиливался. Первое, что он увидел — барная стойка, а за ней Дилюка, который протирал очередной бокал в данный момент непонятно для чего, вероятнее, от скуки. Во время работы в таверне Рагнвиндера украшали чёрные брюки и рубашка, поверх которой красовался белый жилет, но самое притягательное в его образе — собранные в высокий хвост густые огненные волосы. Хоть Итэр не в первый раз видит владельца таверни в таком облике, он все равно приходил в восторг. Так было всегда. Блондин подошёл чуть ближе, буквально крадясь, но замечая на себе тяжёлый взгляд алых глаз, обречённо выдохнул, понимая, что пройти незаметно не удалось. Он сел на один из стульев перед стойкой: — Как обычно, — выдавил Итэр, стараясь не смотреть на Дилюка, испытывая стыд и за вчерашнее, и за то что произошло с утра. Без лишних вопросов Рагнвиндр повернулся к бочкам, наполняя пригодившийся сосуд яблочным соком, подавая напиток блондину. Неловкая для путешественника тишина пронзала его со всех сторон, он ждал этих речей о Кэйе и о том, что не должен был прикрывать Альбериха, однако нотаций почему-то не последовало. Варианта два: либо Дилюк в настроении, либо наоброт, что в принципе не очень помогало выяснить суть, а потому единственным верным решением оставалось молчание. — Мондштат восстанавливается, — принявшись за второй бокал, задумчиво произнёс красноволосый, получая в ответ недопонимающий взгляд собеседника. — Я про погоду. Дождь прекратился сегодня ночью. Несколько солнечных деньков и дороги прийдут в норму, конечно не полностью, но проехать по ним будет вполне таки возможно, — огненный взор отстранился от посуды. Итэр читал в нем осведомленность, вот только в чем именно — не понимал, а может просто не хотел понимать. Загадочная молчаливость Дилюка временами настораживала, создавалось ощущение, что парень знает всё обо всём и всех, вот только молчит и выжидает момента, когда эти знания пригодятся. Ну а ещё есть вариант, что пустых разговоров он не любил, а потому, не сомневаясь в своей эмпатии, говорил с человеком о его чувствах, проблемах или новостях, перед тем не уточняя конкретную тему диалога. Любой бы принял реплику Рагнвиндера за самую простую информацию, за самый простой разговор о погоде, да и сам Итэр последовал бы этому клише, вот только что-то тут не клеится и что именно — он понял почти сразу, иначе к чему владелец таверни добавил: "...проехать по ним будет вполне таки возможно". Окончание фразы прямо сняло с языка намек на Тарталью, который оказался в Мондштате чисто случайно из-за непогоды и покинет город так быстро, как только всё устаканится, в частности дороги. Нервный ком застрял посреди горла. Откуда Дилюк знает столько? Он что-то видел или то его хорошая интуиция? Блондин отказывался принимать что первый, что второй вариант, но вид собеседника всё выдавал сам: Рагнвиндр догадывался о чувствах, которыми Итэр пропитался к Чайлду и что-либо отрицать сейчас было бесполезно, по этой причине путешественник решил сохранить молчание, чтобы не принимать какой-то стороны и не признавать того, в чём ещё сам не уверен. Дилюк засчитал этот жест, более ничего не говоря, ведь тему монолога Итэр понял и размышлять над чем у него есть, а это главное. Закончив с яблочным соком, блондин энергично подскочил со стула и уж было хотел направиться в сторону двери, лишь бы поскорее слинять. —А, кстати, твой подопечный, насколько мне помнится, направился в сторону собора. Проследи чтобы он ничего не снёс, всё же по твоей инициативе он оказался тут, в Мондштате, — Дилюк не отрывался от своего занятия, обратившись с этими словами к Итэру, и хоть ответа не последовало, он понял, что путешественник прислушался к его подсказке. Постепенно ускоряя шаг, блондин петлял по лестницам внутри города на пути к указанному месту, успевая здороваться с местными жителями, которые не давали ему прохода своей вежливостью. Обычно это нисколько не напрягало, но сейчас достаточно таки раздражало, не давая собраться с мыслями. Направляясь к Чайльду, путешественник элементарно не знал что говорить, как вывести на диалог и есть ли у него вероятность узнать что-либо о вчерашнем. Дорога оказалась слишком короткой, он и не заметил, как оказался около собора. Вдохнув полной грудью, Итэр решается пустить всё на самотёк, однако шаг его заметно уменьшается в неуверенном жесте. Во внешнем дворе он не нашёл того, за кем пришёл. "А вдруг он уже уехал..." — эта мысль мимолетно пронеслась в голове блондина, на секунду заставляя расстроиться. "Да нет, ливень прекратился только ночью, как такового солнца ещё не было, значит, дороги всё ещё в непригодном состоянии", — это уже звучало более логично, потому путешественник тянулся к этой теории, ну либо она ему просто лучше угождала в интересах. До последнего блондин не планировал заходить внутрь, но других вариантов не оставалось. Тяжёлые двери собора разомкнулись на некоторое время, Итэр ловко юркнул между ними, осматриваясь, взглядом не находя Тарталью, зато улавливая силуэт, напоминающий одну из монахинь. В надежде, что она может располагать нужной информацией, путешественник сократил между ними расстояние. — Сестра Розария, — для большего привлечения внимания, блондин помахал той. — Итэр, душка, — девушка осмотрела того с ног до головы, — Что тебя привело в собор Барбатоса? Очередная порция одуванчиков? — с некой обидой заключила та, ведь просто так путешественник их даже не навещал, хотя её печаль больше являлась актёрской игрой. — А, нет... — почесав затылок от неловкости, Итэр думал как перейти к делу. Ничего лучше как спросить напрямую в голову не пришло. — Ты не видела здесь высокого рыжеволосого парня? Чайльд. Тарталья Чайльд. — Этот... Видела его в библиотеке, однако по началу не поняла зачем он туда идёт, как оказалось, он всё же умеет читать, — Розария пожала плечами, слегка усмехнувшись, затем скрестила руки на груди и отвернулась в ту сторону, куда изначально, до обращения Итэра, и смотрела. Обречённо выдохнув на подобную язвительность, Итэр направился в библиотеку, искренне надеясь, что сейчас Тарталья и вправду окажется здесь. И да, чудо, рыжеволосый парень, стоявший среди ближайших полок, был очень хорошо заметен с лестницы. На лице блондина невольно появилась улыбка, которую он не в силах был держать по мере приближения к Чайльду. — Не знал, что тебе нравятся подобные места, — от смущения путешественник заправил прядь волос за ухо, осматривая стеллаж, около которого стоял Тарталья. — В Ли Юэ я довольно часто захожу в библиотеку, иногда чтение захватывает, да и объем книг там богаче чем во многих других заведениях, так что всякое найдётся. На любой вкус, — Чайльд был только рад поддержать диалог с Итэром, особенно наблюдая за милыми манерами путешественника и лёгким румянцем на его щеках, вот только вскоре осознание наступило на горло Тартальи, заставляя замолчать, а ещё лучше — найти причину слинять из окружения блондина. Захлопнув книгу, рыжеволосый ставит её обратно на полку. — Я вспомнил. Лиза вроде бы просила меня помочь... В общем увидимся, — довольно грубо заканчивает диалог Аякс, не дожидаясь лишних слов от прошлого собеседника, удаляется куда-то вглубь библиотеки. Он хотел остаться хотя бы на короткое время рядом с Итэром, но позволить себе такой роскоши не мог, на то были принципы. Только почувствовав те самые тёплые эмоции от прихода путешественника, Тарталья сразу закрывался в себе, возвращаясь к прошлому безразличию. Подобное он испытывал лишь однажды: по отношению к своей семье, но блондин в её состав не входит, а потому ничего подобного ощущать парень из Снежной себе не позволял. "Поскорее бы отсюда уехать", — пронеслась быстрая мысль. В избежании некоторых глубоко душевных проблем Аякс видел их решение, данный случай исключением не стал. Грустными глазами и с камнем на душе путешественник проводил Чайльда взглядом. Как же хотелось побежать за ним и предложить свою помощь, но Итэр быстро отказался от этой мысли. Тарталья никогда не был открытым на помощь, особенно мондштатцам. Блондин никогда не был настолько наивным и глупым, а потому чётко осознавал, что сей предлог был выдуман для уклонения от их диалога, однако в голове крутился лишь один вопрос как комментарий к ситуации: "Почему?" Итэр начинал копаться в себе и думать, что все таки сделал не там, где не туда свернул, что сейчас его попросту избегают. Не давая развиваться этим мыслям дальше, чтобы не впасть в глубокое отчаяние, блондин решается отвлечь себя на крушение тренировочных бочек. Отличный вариант как для разминки, так и для снятия напряжения. Непринуждённой походкой он направился во внутренний двор, стараясь тем самым хоть как-то проявить уверенность, а заодно и внушить её себе. Подозрительно тихо. Неужели Ордо Фавониус сегодня не заняли площадку ради очередной тренировки? Итэру прилично повезло, но почему здесь так пусто именно сейчас? Ситуация с магами бездны лишь ухудшалась, но то были лишь мелкие донесения. Блондин не мог назвать это слухами, ведь большая часть сказанного являлась правдой, а оттого пугала лишь сильнее. Так почему при возможном трагичном раскладе Ордо Фавониус так расслабились? От одних лишь догадкок по телу пробежалась толпа неприятных мурашек, но, дав себе мысленно пощёчину, парень всё же вспомнил для чего пришел сюда, а именно чтобы отвлечься от своего скверного настроя. Расставив ранее конфискованные из поселений хиличурлов сооружения, что напоминали собой не то рога, не то клыки, скрепленные лозой и местами окрашенные полосами брусничных красок, Итэр вынул из ножн меч. Для большей концентрации он вытянул руку, слегка оттопырив пальцы, вторую же, рабочую, отвел назад, сгибая её в локте и крепче сжимая рукоять. Прикрытый глаз помогал ему сконцентрироваться на мишенях, поставленных в одном месте на небольшом расстоянии друг от друга. Одна его нога, противоположная вытянутой руке, была выставлена вперёд, вторая же наоброт, такое положение дало бы хороший рывок при желании. Глаз Бога, закреплённый на его поясе, озарился, всю энергию Итэр направил через меч, ровно на его кончик, и, сделав резкий толчок ногами, он ударил прямо по соружениям, буквально разнес их в щепки с помочью сильного взрыва анемо стилы. "Перестарался", — первая мысль что пришла в голову. Парень расслабился, уже выпрямляясь и разминая круговыми движениями правое плечо, которое несколько затекло после длительной концентрации. Взгляд бегал от одной щепки к другой, сейчас задача состоялась в следующем: уборка и поиск новых мишений как возмещение ущерба. Проблема за проблемой, целая череда, с другой стороны это хорошее занятие, по времени забравшее бы целый день, а следовательно голова была бы забита и совсем не предполагала бы вмещать в себя себя мысли о каком-то Чайльде. Путешественник привык всё делать один, однако перед своим уходом предпочитал оповещать Джинн о том, куда он направился и по какой причине. Врать и отнекиваться по поводу сломанных тренировачных сооружений ему не было нужно, да и был ли смысл? Наверняка гораздо лучше признать свой косяк и исправить его, нежели скрывать до талого, судорожно пытаясь решить проблему, не зная в какой именно момент обнаружат поломку. Да, определённо это так, именно потому сейчас Итэр зашёл в покои магистра. — Добрый день, Джинн, — блондин осмотрел девушку, сидевшую за письменным столом, старательно выводившую что-то на листке бумаги. Она нисколько не менялась: всё тот же ясный вид, будто солнечный лучик, и голубые глаза, скрывавшие за собой сплошную усталость от работы. Трудоголик. Это слово с точностью описывало её. — Добрый, путешественник, — она не отвлеклась от своего занятия, продолжая что-то увлечённо писать. — Какими судьбами? — Тут такое дело, в общем я перестарался немного когда проверял то, на что способен и по итогу разнёс большинство тренировочных сооружений. "Почему не все?" — так и хотелось съязвить, но Джинн держала себя в руках, продолжая слушать Итэра. — Именно потому сейчас я отправлюсь в ущелье Дадаупа, найду поселение хиличурлов и восполню объём поломки с лихвой. — Проблем мало, Итэр? Ты видел какая на улице слякоть и грязь? Ты дойдёшь, не сомневаюсь, но переносить эти штуки сможешь максимум по две, на обе руки, повозки до сих пор проехать не в состоянии. Неужели есть смысл в трате своих сил и времени? На некоторое время блондин задумался, ведь при таком раскладе всё и вправду выходит максимально не очень, работа по факту затратит гораздо больше усилий на результат, чем должна была. — И что тогда делать? — более осторожно спросил парень. В ответ Джинн устало потёрла переносицу. — Есть вариант как попробовать сделать самому, однако у нас нет подобного материала, значит, можно сделать что-то самим, но другого плана. Например бочки. Древесины у нас предостаточно. — Хорошая идея, займусь этим прямо сейчас, — он собирался уж было уходить, как его окликнули. — Итэр... И забери этого рыжего, Лиза устала от него, весь мозг мне промыла о том, как туго он справляется с её книгами, видите ли ей больно смотреть... В ответ блондин кратко кивнул, покидая кабинет магистра. Он не знал рад ли наоброт, ведь Тарталья всем своим видом дал понять, что в ближайшее время сталкиваться с ним не собирается, может, до следующей такой распутицы, до следующего опьянения или до следующего поцелуя. Стоп, что? Итэр резко остановился на полпути, пытаясь сообразить что только что сам себе выдал. Какой поцелуй? Он не помнит ничего такого. Осознание пришло довольно таки быстро, ведь две детальки соединялись как никак лучше. Щёки Итэра вспыхнули ярче кварца с Драконьего Хребта. Это ошибка, недоразумение. Зачастую люди срываются на свои слабости под влиянием момента, хотя до этого упрямо твердили себе под нос, что ничего такого не произойдёт. Так случилось и сейчас. Желание приглашать Чайльда вместе строить бочки пропало, а сама идея казалась максимально глупой. После возобновления движения он сбавил скорость шага, оттягивая момент встречи до последнего, но вот в любом случае, к сожалению, избежать бы её не удалось. Блондин нашёл Тарталью всё там же — в библиотеке. Собрав всю свою смелость, он приблизился к рыжеволосому, для начала кашлянув, как бы привлекая внимание. — М? — Аякс не отвлекался от сортировки книг. — Тут такое дело, Джинн сказала, чтобы ты помог мне в одном деле. Нужно соорудить новые бочки. — Я знал, что ты умелец на все руки, но чтоб настолько... На кой черт тогда в Мондштате кузнец? — Чайльд надменно усмехнулся. — Дело в самой ситуации. Давать такое поручение непричастному кузнецу — так себе вариант. — А я что-ли причастен? — Нет, но так сказала Джинн, пожалуйста, не упрямься, я просто хочу поскорее завершить дело. — Увы, я до сих пор занят. Помогаю Лизе. Библиотекарь стояла неподалёку. Её любопытство взяло верх, а потому она краем уха слушала весь разговор, влезая в него сейчас настолько быстро, что ни у кого не возникло бы возражений: — Я тут случайно вас услышала, когда пришла сказать Тарталье, что на сегодня он свободен, ведь во многом мне помог... — начала девушка, однако рыжеволосый нагло её перебил. — Я ещё не всё закончил. — Уже всё, больше ничего не требуется, дальше я сама! Лучше помоги Итэру, — Лиза буквально подталкивала Аякса к выходу, не желая, чтобы тот наводил "порядок" в её владениях. — Ладно, — в конечном итоге Тарталья сдается. Разве у него был другой выход? Вряд ли. Как только дверь за их спинами захлопнулась с таким звуком, будто Лиза намекала больше её не открывать, нависло неловкое молчание. — Ну что? Куда мы? — Чайльд разбавил эту атмосферу вполне таки уместным вопросом. — За мной, — махнув рукой, Итэр удалился ближе к кузнице. Выслушав наставления от кузнеца о том, как же правильно изготовить бочки, парни принялись к выполнению поставленной задачи. Материалов хватало с лихвой, однако хватало ли на это сил? Оба молчали как убитые, да и вообще был ли какой-то смысл говорить? Тишину скрашивал разве что свист или легкое пение Вагнера. В поте лица что Итэр, что Тарталья выполняли свою работу начиная обработкой древесины и заканчивая выплавкой металлических кольец на будущие бочки. На эту тяжёлую работу у них ушло как минимум полдня. В очередной раз вытирая пот с лица, Чайльд неловко ударяет молотом прямо по пальцу, шипя от боли и рефлекторно притягивая руку к себе. — Всё. На сегодня я всё, — негодуя, он поспешил поскорее уйти от кузнечного дела. Итэр разделял его усталость, а потому тоже решил закончить на этой ноте. "Бочки перетаскаю завтра, сейчас нет сил", — с этими мыслями блондин отправился за Аяксом. — Приложи кусочек льда к пальцу, это снимет отёк, а ещё лучше попроси мазь у Джинн, она точно найдёт что-то против ушибов, — нагнав Тарталью, искренне выражая свою заботу, начал тот. — Ага, — бесстрастно ответил Чайльд, ускоряя шаг. — Если что, то я могу помочь тебе. После этой фразы рыжеволосый останавливается на месте, поворачиваясь к Итэру. Лицо его не выражало никаких эмоций, однако голос выдавал раздражение как и сам тон: — Мне не нужна твоя помощь, понимаешь? Мне не нужно твоё присутствие. Хватит ко мне липнуть. Выражай свой синдром спасателя не на мне. Спасибо, — в мягкой форме высказавшись, он отправился в свою гостевую комнату в таверне, оставив разбитого Итэра стоять посреди площади. Его не особо волновали чувства блондина, несмотря на то что он был особо дорог для рыжеволосого. Вероятнее всего, Аякс просто не понимал этих чувств точно так же как отчаянного желания Итэра помочь. Максимально паршиво, ведь так? Блондин поднял голову, вглядываясь в облака. Эти слова клином прошлись по его доброму сердцу. Что опять не так? Он предложил свою помощь, выразил свою заботу по отношению к Чайльду, тогда почему получил подобный выброс в свой адрес? Этот вопрос оставался для него огромной загадкой, он даже и не понимал, как близко лежит ответ: Тарталья просто избегал этой заботы и не хотел чувствовать себя любимым. Он никогда не был по-настоящему любим, а потому и не любил никого точно так же. Внимание со стороны блондина ставило его в тупик и буквально душило новыми впечатлениями, чем больше он испытывал подобное, тем сильнее рвался отстраниться. Этот всплеск не прошёл бесследно. Итэр боялся подойти к Тарталье, а потому по возможности избегал с ним пересечения, Чайльд же отвечал безразличием к подобной беготне, не в его интересах было ловить блондина и выяснять что к чему. Ход времени заметно замедлился, час тянулся как два, а то и больше. Каждый раз, выглядывая из окна, рыжеволосый оценивал обстановку и положение дорог, прикидывая через сколько примерно он сможет покинуть Мондштат. Одно можно было сказать смело: время поджимало. Солнце в последние дни перед отъездом светило особенно ярко, подсушив поверхность дорог. Мастер же с первыми лучами вернулся обратно в город. Как оказалось, не произошло ничего странного, вышел он в не самое подходящее время, дождь лишь усилился, будто сама природа не хотела, чтобы он чинил повозку, а потому ему пришлось укрыться в ближайшем домике местной отшельницы, если её можно назвать таковой, ведь на деле девушка просто любила тишину, поэтому и отстроила себе дом близ Мондштата, однако всё же за его пределами. Он не забыл про свою работу, отремонтированная повозка стояла все на том же месте, где её и оставили. В первый же день восстановления дороги спутник Чайлда разобрался со всеми неудобствами, сходив от Мондштата и обратно дважды. Первый раз для проверки, второй окончательный, когда он впряг в повозку лошадей и вернулся непосредственно за молодым господином. Никто их не провожал. Путники покинули город так же незаметно, как и прибыли сюда. Почти. Один лишь Итэр с белых стен печально провожал повозку до тех пор, пока она не растворилась в пылающем закате на горизонте. Что-то внутри сжималось и кричало от боли, ведь расстались они на напряженном моменте, так и не успев поговорить спокойно о своих чувствах или их отсутствии. Путешественник считал, что подобное питает не только он, иначе бы тот поцелуй просто не состоялся... наверное, ведь понятие "любовь" для каждого имеет свой смысл, не зря же люди придумали этому чувству отдельное выражение через подарки, совместное времяпровождение, понимание и прочее-прочее. Почему-то он считал, ну или отчаянно хотел верить в то, что пускай и мимолетная, но влюбленность эта взаимная. Ему было легче от осознания, что не он один сейчас думает обо всем произошедшем, хотя, наверняка это несколько эгоистично с его стороны. Блондин пытался внедрить себе, что так будет лучше для них обоих, перекрывая все посторонние мысли, а с ними и надежду; пытался внедрить, что этой искры вовсе не должно было быть, однако возможно ли сдержать поток эмоций при таком раскладе, возможно ли держать рассудок в холоде, когда сердце так жаждит тепла?