у страсти твои глаза.

самым болезненным откровением для йока стал не сам факт совершенного даном непредумышленного убийства, а то, какое влияние оно оказало на мужчину. сейчас этот сильный человек выглядит до того разбитым своим же признанием, что невольно закрадывается мысль о том, что он жалеет о сказанном. однако йок понимает, что это не так. данай не скрыл своих слез в прошлый раз, так что очевидно, что его исповедь сейчас хорошо обдуманна. дан вообще весь такой — совершенно наполненный мыслями. интересно, он хоть когда-то беззаботно смеялся? возможно, тогда, до всего этого. слова дана об искуплении пахнут обреченностью и больно режут по сердцу. кажется, что он потерялся в воспаленном виной сознании и не может найти выход. йок смотрит в лицо, эмоции на котором исчезли на долгие секунды, и сдерживает порыв уткнуться в шею этого невероятного человека и поцеловать местечко за ушком. в прошлый раз это еле заметное касание успокоило лейтенанта и поселило бабочек в животе йока. вот дан отмирает и снова ведет себя как обычно, улыбается и переводит тему. будто йок не догадывается, что тот вернется домой и снова будет глотать снотворные, чтобы образы прошлого не мешали поспать хотя бы пару часов. отвести его к маме было на удивление простым решением. познакомить с единственным, до недавних пор, значимым человеком оказалось так легко. если йок задумается, покинула ли его тревога касательно намерений даная, он ответит, что ее и не было. глаза, из которых лились самые искренние на его памяти слезы, не могут врать. это йок знает наверняка. добродушная женщина читает сына как открытую книгу и понимающе улыбается, когда тот без задней мысли подкладывает смущенному лейтенанту гарнир. йока вообще поражало то, как молниеносно дан преображается из дикого пса в домашнего щенка. это было чем-то опьяняюще трогательным, будто только с йоком дан может позволить себе быть настолько уязвимым. сердце йока больно кольнуло, когда дан предложил свою помощь. он совершенно точно не желал втягивать в это его, не планировал подпускать близко к банде. на логичный вопрос «почему?», у йока ответа нет. он никогда не задумывался об этом серьезно, и этот ступор стал для него несколько неожиданным. йоку казалось, что он умеет читать эмоции на лице своего лейтенанта и с поразительной точностью предугадывать его действия. вот и в этот раз парень был уверен, что на его просьбу дать обещание, дан посмотрит этим невозможным взглядом и кивнет без лишних слов. в этом был весь данай. йок не может не поверить своему сердцу, потому что уверен: дан не отпускает его из своих мыслей точно так же, как и йок не забывает их совместный вечер в заброшенном доме. йок решается. ему необходимо точно знать, что для дана он не просто надоедливое бельмо на глазу. сам парень готов рядом с ним пройти через весь этот самоуничижительный ад и помочь отпустить вину, которая мешает жить. дан доли секунды смотрит в теплые глаза и тянется за более серьезным поцелуем после одного чмока, которого обоим катастрофически мало. йок буквально вгрызается в мужчину, трогая его щеки, гладкость которых оценил еще тогда, стирая с них соленые дорожки. целоваться с даном настолько одурманивающе, что йок кусается лишь бы не натворить чего безумного прямо здесь. будь его воля, он бы и штаны в эту секунду стянул, но он знал — данай к такой откровенности еще не готов. йок знает, что никто не заводил его так раньше. интересно, был ли у даная кто-то особенный раньше? странно, что этот вопрос никогда не интересовал йока. возможно, потому что он слишком легкий, или потому что прошлое не имеет значение, ведь сейчас эти глаза смотрят с нежностью именно в его сторону. — когда ты в последний раз чувствовал себя так, будто не было того, что тянет тебя на дно? — каждый раз, когда я с тобой. прошлое, правда, не имеет значения.