Записки на полях

Барбара говорит, что если не хочешь улыбаться, то не стоит. Дилюк говорит, что ему больше не наливать, иначе вместо песен барда вся таверна будет слушать о торговце с глазами цвета кор ляписа. Венти поёт о ноющем сердце, долгом приключении, о мечтах, что разлетелись на тысячи осколков. Катерина говорит, что он берёт слишком много заданий и почти не отдыхает. Отцы говорят, что ему нужно время, что он не виноват в произошедшем. Все что-то говорят, улыбаются, топят в жалости. Его уже не боятся, его жалеют. Так удушающе, будто не с разбитым о горы Ли Юэ сердцем, а с разбитым телом вернулся. До Мондштадта с путниками доходят лишь обрывки слухов. Никто из города свободы толком не знает, что произошло и почему Беннет вернулся из приключения тенью себя. Почему его глаза стали пустыми, будто внутренний огонь потух. Почему улыбка выглядит так фальшиво и наклеено, что хочется дать ему по лицу, лишь бы стёр это выражение. Да, неудачи всё так же преследуют, но на них уже не обращают внимание. Он будто потерял себя и не нашёл. И никто не знает, найдёт ли. Время неумолимо движется вперёд. К новому Беннету уже привыкли. Новый Беннет уже научился улыбаться так, что ему веришь. Научился пить ровно столько, чтоб не проболтаться о волосах цвета неба ночного и о шёлковой коже. Венти всё так же поёт о трагичной любви, а Беннет тихо ему подпевает. Катерина радуется, что он наконец-то взялся за голову. Отцы медленно, один за другим покидают его, не забывая учить верить в хорошее, в самое лучшее. Ведь их мальчик достоин этого. Но Беннет не один, у него, как обычно, полный подсумок пластырей от дорогих людей. У Беннета за спиной верным другом стоит Рейзор, который все эти годы поддерживал и помогал вновь найти себя. Рейзор же не глупый, он всё понимает. Обнимал крепче, когда этого требовалось пиро мечнику, давал больший кусок, замечал больше прекрасных деталей вокруг, в привычных пейзажах владений Анемо Архонта. Рейзор старался изо всех сил, чтоб в глазах Беннета, пускай на секунду, пускай на мгновение, но загорался прежний огонёк. Медленно, но верно, день за днём, месяц за месяцем, годом за годом, но труд Рейзора окупился — в Мондштадт вернулся прежний Беннет, с громким смехом, без привычки скрасить вечер бокалом вина, с озорством в зелёных глазах. Просто более взрослый, весь покрытый новыми шрамами. Они с Рейзором всё так же находили в сундуках редьку и капусту, а вот когда попадалась морковь, тень печали пробегала по лицу мечника. Рейзор, замечая это, спешил сделать что-то забавное или просто отвлечь внимание. К счастью, ему всегда удавалось проделывать такие фокусы с блеском. Но оба знают, что стоит только Рейзору уснуть у костра, Беннет открывает потрёпанный блокнот и пишет туда черновики писем, а на красивую бумагу переносит уже чистый поток мыслей, структурированный, будто по плану написанный. Оба знают, что утром Беннет, взяв задание или просто поприветствовав Катерину, отдаёт ей запечатанный конверт. Беннет думает, что незаметно, Рейзор его не разубеждает. И они оба знают, что все эти письма остаются без ответа. Очередное задание от гильдии казалось лёгким. Они уже изучали эти руины, но из-за последних проказ Кли открылся ещё один путь. Отряд Беннета первым взялся за эту работу. Ну чем может быть опасна прогулка по пещерам? Дело-то плёвое. С везением Беннета так вообще легкотня. Они на первом зале поняли, что всё не так просто, как кажется. Сначала из-под ног ушёл пол в буквальном смысле. Потом коридор стал раздваиваться, превращаясь в лабиринт. И если бы не неуклюжесть Беннета, то ребята бы так и не узнали, что это всё ледяные зеркала. Разбил одно и жить стало заметно легче. Они проходили комнату за комнатой, решали головоломки, попадали в ловушки, смеялись и веселились так, будто никогда до этого не спускались в подземелья. И если бы не ловушка с магами бездны, то всё закончилось бы даже прекрасно. Но… Вот побеждённые маги бездны, а вот странное ощущение опасности. У Рейзора сердце не на месте, интуиция кричит, что надо выбираться, но Беннет так счастливо улыбается, так ярко горит. У друга рука не поднимается прервать это ощущение эйфории, он так давно не видел Беннета таким. — О, сундук! — крикнул Беннет, нажав какую-то комбинацию. Под ногами задрожал пол, стены начали водить хороводы. — Назад! — рычит Рейзор, на бегу налетая на Беннета, что по опасным хрупким ступенькам подняться вздумал. — Возвращаться, быстро. — Но там сундук, Рейзор, давай хотя бы часть? — кусая губы, старается перекричать грохот падающих камней. Он от пыли задыхается, глаза слезятся от мелких осколков. Он в жилетку Рейзора впивается и молит продолжить, молит взять хоть каплю того, что может предложить тот роскошный сундук, что подсвечивается ледяным свечением. Беннет молит продолжить, не возвращаться с пустыми руками, он весь дрожит, его лихорадит. А вокруг камни летят, факелы лёд согревают. Они чудом не попадают под острые концы льдин. Рейзор понять не может, что другу до сундука этого? Какими стейками тот обложен, что Беннет так упорно хочет добраться до него? В паре и пыли сложно разглядеть, но Рейзор напрягается, пытается рассмотреть и получает ответ на свой вопрос: крышка сундука сбита и в хаосе видно, как блестит кор ляпис, как переливается полуночный нефрит. — Он бы не хотел, чтоб ты тут погиб из-за такой глупости, — каких трудов стоило подобрать нужные слова. Рейзор выдыхает, когда чувствует, что мечник перестаёт дрожать, а взгляд его становится ясным. — Увидимся наверху, да? — закусывая губу, смахивая непрошенную влагу с глаз, глубоко вдыхает Беннет. Он из лёгких воздух выжигает, медленно пепел выдыхая. И проваливается во тьму спасительную, чтоб Рейзору, не обременённому его неудачей, было легче их вывести из разрушающегося подземелья. Когда Беннет открывает глаза, за окном солнце окрашивает небо в красный. Отголоски хора где-то вдалеке. Он в церкви. У молодого мужчины болит голова и хочется пить. У кровати, сложив руки под голову, спит Рейзор, а рядом на тумбочке стакан воды и салат. Беннет ломано улыбается, мягко касается макушки, спутанных волос и тянется за стаканом. — Беннет спать неделя. Волноваться, — ловит обеспокоенный взгляд друга и давится водой. Они и раньше проворачивали этот фокус, если ситуация выходила из-под контроля. Всё просто: Беннет закрывает глаза, представляет просторную комнату, мебель в тёмных тонах, большую для одного кровать, письменный стол и фигуру, что-то пишущую. Заметив гостя, занятой юноша поднимает взгляд золотой, улыбается ласково и нежно. Беннет улыбается в ответ, сжигая себя под взглядом этим, глубже проваливаясь в Бездну, из реальности выпадая, летя в спасительную иллюзию. Ему часто снится Син Цю, иногда как обрывки счастливых воспоминаний, иногда по воле фантазии сны становятся постыдными, порой слишком уютными и тёплыми. После последних Беннет буквально по кусочкам себя собирает, чтоб вспомнить, что такое дышать и жить. Иногда ему снятся кошмары, в которых они не успевают и брату старшему приносит он лишь тело. После таких снов мир меркнет. Они слишком реалистичные. Слишком правдоподобно ощущаются. — Извини, мне не хотелось уходить, — Беннет виновато затылок чешет, смущённо взгляд в сторону отводя. — Тебе опять снился он? — Рейзор не знает кто он, но этот человек очень важен Беннету. — Да, извини, — опустив голову, ест салат. Хотя кусок в горло не лезет. Он так виноват перед Рейзором и остальными, заставил волноваться. Рейзор не знает, кто этот он, который так дорог Беннету. Но Рейзор хочет найти его, притащить (если понадобится силой) к Беннету и (возможно угрозами) попросить остаться с ним. Рейзор видит, как Беннет каждый раз после таких вот «обмороков» всё неохотнее просыпается. Рейзору страшно. И если этот он сможет починить его друга, Рейзору ничего не жалко. Всё сделает. Может, даже не откусит голову за все страдания, что пережил Беннет. — Писать ему, — Беннет от этого заявления салатом давится. — Беннет не просыпаться, все волноваться. Эту идею предложила Барбара, они с Катериной даже план придумали, как письмо точно передать и доставить в руки получателя. Ведь другие-то понимали, в чьих руках душа и сердце их любимого друга. — Нет-нет-нет! — подскочив, за голову схватился, дёрнувшись. Тарелка со звоном разбилась о пол. — Ему же опять прилетит! Ему же… Его… Нет… — а после будто озарение, взгляд сияет. Может, ещё не поздно. — Ты ещё не отправил? — Оно уже в Ли Юэ.