You made me feel

      Микаса всё же нашла в себе силы и пришла в чувство, поднявшись на ватных ногах открыла дверь. На пороге стоял до смерти напуганный Армин. Он оглядел Микасу с ног до головы, а потом резко обнял её, чего она совсем не ожидала, и продолжила стоять столбом посреди коридора. — Боже, ты меня напугала. — Армин сильнее сжал Микасу в объятиях, даже не замечая странности своих действий. Ведь, по сути они знакомы всего ничего. — Я звонил тебе так много раз, а ты не отвечала мне, и я так долго стучал, а ты не открывала дверь, а ещё Эрен… — на последних словах Армина сердце рухнуло в пятки… — Армин, успокойся. Я ведь стою перед тобой и как видишь, со мной всё в порядке. — голос хрипел, а ноги не хотели слушаться. — А что с Эреном? — Микаса пыталась не показывать своего жуткого волнения, но голос предательски дрожал. — Его спасли, Микаса его спасли! У них получилось… — Армин заплакал. Было видно, что его нервы на пределе. Микаса не знала, но может быть Эрен самый близкий для него человек, так же как и для неё. Она лишь слегка коснулась плечей Армина своими руками, похлопывая. Сейчас, она не была в состоянии утешить ни его, ни себя. В голове крутился ещё один вопрос, хотя и на самый главный ответ она уже получила. Армин успел немного успокоиться. Он обладал удивительной способностью успокаиваться так же быстрого, как и впадать в истерику. Усадив Армина на стул напротив, Микаса всё же нашла смелость спросить: — А Эрен, как он сейчас? — Каждое слово давалось с трудом. — Эрену здорово досталось. И он чудом остался жив. Это настоящее чудо Микаса. Он ещё не пришёл в себя, и сегодня нам уже ничего нового не скажут. — Армин дергал ногой под столом, покусывая губы, пытаясь хоть как-то успокоить нервы. — Знаешь, когда я только увидел его на этих чёртовых носилках… — Армин на время замолчал, обдумывая стоит ли продолжать, или, настраивая себя. — Он был весь в крови, и вообще… Да я поверить не мог своим глазам, пока мне прямо не сказали. У меня тогда сердце чуть не остановилось. И я несколько часов сидел под отделением… — Он очнётся? — Микаса слишком много прошла, чтобы тешиться глупыми надеждами, и теперь, хотела только правды. — Конечно очнётся, и даже не смей думать иначе! — Армин положил руку Микасе на плечо. — Сейчас постарайся уснуть. Да и мне тоже надо отдохнуть. Если хочешь, я могу остаться. — Нет, я хочу побыть одна, и мне нужно переварить всё что произошло. Только пожалуйста не садись за руль, и напиши как будешь дома. — Микаса уже не обращала внимания на Армина. — И как только будет что-то известно, сразу же позвони мне. Пожалуйста. — Микаса скралась за дверью в их с Эреном спальне. И ей было уже вообще на всё наплевать. Микаса была слишком измотана за этот ужасный день.Но она навряд ли быстро уснёт, потому что голову переполняли всевозможные мысли. Она почему-то снова винила во всём себя. Если бы они не познакомились, сейчас с Эреном всё было бы в порядке. Ей просто нельзя быть счастливой. Как, как она теперь сможет спокойно спать, зная, что Эрен едва не лишился жизни? Но не смотря на такие губительные для себя мысли, под утро ей всё же удалось уснуть. А после пробуждения голова раскалывалась от пролитых слёз, и недосыпа. Микасе удалось поспать всего три часа. Но она не чувствовала усталости или наоборот бодрости. Всё что у неё было — это желание снова разрыдаться, которое она всё же подавила. Сейчас она уже не находилась в состоянии аффекта, и наконец-то пришло понимание того, что Эрен жив, он жив и это самое главное. И лить горькие слёзы незачем. Сейчас нужно делать всё, чтобы Эрен поскорее поправился. Хотя Армин толком и не объяснил, что с ним, она прекрасно понимала: от картины которую она увидит, у неё сожмётся сердце. Только вот она уже видела своих любимых людей в ужасном состоянии. Отличие было лишь в том, что это были уже мёртвые тела. В данный момент, нужно постараться привести себя хоть немного в порядок и поесть, а дальше ждать звонка от Армина. Микаса одновременно хотела, чтобы Армин позвонил ей в ту же секунду, и боялась услышать что-то ужасное. Армин не звонил до самого обеда, и это начало напрягать. Становилось очень страшно. Будто повторялся вчерашний день. Это мучительное ожидание убивало…. И как только телефон издал первую вибрацию, Микаса как ошпаренная подлетела к нему. — Ну что? Что там? Как он? Почему ты не звонил так долго… — сейчас приветствия и формальности были ни к чему. — Прости, меня попросили выйти на работу, потому что случай был экстренный. — стыд. Первое что сейчас чувствовала Микаса. — Ты просила говорить тебе всё, поэтому я скажу как есть … Эрен в коме. Прогнозов пока что нет, но говорят готовиться ко всему. — Когда к нему можно будет? — Микаса звучала слишком ровно, будто растеряв все эмоции. — Завтра с десяти до двух. У меня выходной, поэтому я за тобой завтра заеду. Если хочешь могу сейчас заехать и побыть с тобой. — Нет, не стоит, со мной всё в порядке. До завтра. — Микаса первая положила трубку. Телефон отлетел куда-то в сторону, разбившись окончательно об пол. Только сейчас её не интересовал ни разбитый в дребезги телефон, ни собственная ложь. Сейчас ей до ужаса не хотелось быть одной, в этой тишине. Она скатилась по стене на пол, и до последнего сдерживаясь, зарыдала. Что же она наделала своим присутствием в его жизни… Она готова была отдать всё, лишь бы с ним всё снова было в порядке. Лишь бы он по-прежнему ворчал по утрам, когда она клала ему лишнюю ложку сахара в кофе. Или услышать его нытьё о надоедливых пациентах. Она так соскучилась за это время… И сколько же ещё ей прийдется провести времени в разлуке?

🗝

В девять сорок утра Микаса уже стояла под подъездом в ожидании Армина. Ночью прошёл дождь, поэтому было не так жарко как обычно. Вчера после разговора с Армином она отрубилась через час. По всей видимости, нервная система не выдержала. Глаза были опухшими от слишком долгого сна, и к тому заплаканными. Она в целом чувствовала себя какой-то бесформенной субстанцией. Чем-то вроде переваренного пельменя. На небе было серо и уныло. Фу. Не хотелось даже смотреть на это самое небо. Сейчас бы закрыть глаза, и оказаться где-то в далёком детстве. Когда мама с папой были живы, а проблем не существовало и вовсе. Из приятного кокона воспоминаний вырвал сигнал автомобиля. Это подъехал Армин на своей маленькой машине небесного цвета. Он редко ей пользовался. И чаще предпочитал поездки на велосипеде, учитывая, что жил в двадцати минутах от больницы. Сегодня он выглядел ни чуть не лучше Микасы: всегда идеально уложенные волосы, сегодня были растрёпанными, с заломами от подушки. А лицо было помятым, с полосами от всё той же подушки. Но он улыбнулся своей обычной улыбкой. Микаса, чтобы не нагнетать ещё больше улыбнулась в ответ. — Ты чего трубку не брала? Я тебе уже час дозвониться пытаюсь. — Армин не звучал как-то раздраженно. Нет. Ему просто было интересно. — Разбился. — Микаса произнесла это обычным ровным голосом, но всё равно поймала на себе сожалеющий взгляд. Всю дорогу до больницы она поддерживала с Армином повседневную беседу, преодолевая ком в горле. Каждый из них будто боялся касаться темы Эрена. А чем ближе было реанимационное отделение, тем выше становились волнение, страх и напряжение. Микаса, выйдя из машины долго смотрела на возвышающееся здание больницы, под сгущающимися тучами. Скорее всего к обеду польёт дождь, который она конечно же не заметит. Армин окликнул её, и жестом позвал за собой. Ноги подкашивались, а руки начинали трястись. С каждой пройденной ступенькой дышать становилось тяжелее. Сначала бахилы, потом больничный халат. Холодный лифт, гнетущая тишины отделения. Палата сто тридцать девять. Больничная койка, с кучей проводов, и аппарат издающий неприятный пиликающий звук. И во всем этом находилось искалеченное тело Эрена. Кажется, на нём едва можно было найти живое место. Гематомы, синяки, глубокие раны… Смотреть на это было ещё больнее, чем Микаса могла себе представить. Она аккуратно опустилась на стул, сжимая подол своего цветочного платья слишком сильно. Одинокая слеза покатилась по белоснежной щеке. — Я вас оставлю, и вернусь минут через десять. Нам нельзя здесь на долго задерживаться. — Армин, который всё это время стоял за спиной, и о котором Микаса забыла переступив порог палаты, взял её за руку. Микаса лишь коротко кивнула вытирая влагу с глаз. Она не знала, можно ли было подходить к нему близко, а уж тем более трогать, но ей так хотелось прикоснуться. И всё, что она сейчас могла — это провести указательным пальцем по тыльной стороне левой ладони Эрена. Почти на всей поверхности ладони красовалась глубокая царапина, успевшая покрыться коркой. Микаса проходилась по его руке с максимальной осторожностью и очень медленно, будто если она приложит хоть немного больше усилий, он развалится. А слёзы продолжали капать, которые она была уже в силах контролировать. Ей так хотелось сказать ему, как она скучает и как сильно любит его. Но он её не услышит, и уж тем более не ответит. Ей было невыносимо от осознания того, что она может только сидеть напротив и смотреть. Её начали терзать мысли о том, что он чувствует сейчас? Где он? И как же наверное ему было больно тогда… Армин как и обещал вернулся через десять минут. В его глазах читались безграничная боль и сожаление. Сожаление для всего мира, для самого Эрена, для Микасы, для его семьи… И читалось такое неприятно колющее «пора». Нет, не хотелось. Хотелось круглые сутки рядом с Эреном. Слёзы закончатся, боль притупится, а Эрен возможно очнётся… Армин дал Микасе и себе еще пять минут немого общения с Эреном, которому как надеялись оба сейчас не было больно и страшно. Они возьмут это на себя. У Микасы уже начиналась настоящая истерика, когда она начала осознавать, что Эрен не спит, что никто не знает, когда он прийдёт в себя, и прийдёт ли вообще. Армин почти силой вывел её из палаты. Сейчас ему и самому хотелось разрыдаться. Но у него не было на это времени и сил. А ещё у него не было сил сообщить всё родителям Эрена, особенно Карле.