You made me feel

      В сущности, у Армина никогда не было правильного решения в той или иной ситуации. А порой, ему казалось, что он самый никчёмный, и ничего придумать не мог. Только вот, многие ситуации разрешались именно благодаря Армину. В собственной жизни, в жизни Эрена… Сейчас он везёт Микасу до дома. Она не смотрит никуда, кроме окна, по которому стекают капли. Наверняка, по её лицу до сих пор стекают почти такие же капли. Она могла бы позавидовать дождю. Его капли не солённые, они пустые; в них нет боли и боязни утраты. Армин привык к тому, что ему нужно что-то доказывать, объяснять и показывать другим. Он не думает о том, что с ним судьба обходится не справедливо. Он сам никогда не ставил людям границы дозволенного. Эрен с самого детства защищал его, не понимая почему Армин позволяет обижать себя, и считал его по-началу трусом. Потом, он понял, что Армин настоящий смельчак. — Как ты держишься? — Микаса так и не оторвалась от окна. — Что? — Армин действительно будто не понимал смысла её слов. — Он твой лучший друг. Он с тобой, нет, ты с ним почти всю жизнь. Ты мало того, что не показываешь как сильно тебе тяжело, но её и возишься со всеми вопросами. Тебе ведь в миллионы раз больнее, чем мне, которая просто сидит и ноет. — Микаса скривилась от себя самой же. — Нет, просто я показываю это иначе. Ты же не видишь меня всё остальное время, верно? Я другой. Мы все разные, так? Так что не думай, что ты какая-то плохая или бесполезная. — Армин улыбнулся, потому что Микаса наконец-то повернулась к нему лицом, показывая свои красные глаза. — К тому же, я работаю в этой больнице и мне не трудно обо всём договориться. И я буду переживать сильнее, если не буду всё контролировать. — Но я постараюсь помочь, если чем-то смогу, только скажи. — Микаса попыталась улыбнуться, но уголки губ, не поддаваясь ей скользнули вниз. — Просто попробуй позаботиться о себе, и навещать Эрена, когда это будет возможно. Об остальном позаботятся врачи. Если мы не будем верить в то, что он выкарабкается, то кто? Остальная часть пути прошла в тишине, за исключением шума дороги, двигателя и барабанящего дождя, который со временем только усилился. Скорее всего лить будет все выходные, потому что пришёл циклон. Кажется, в связи со всеми этими событиями, Армин стал чуточку настойчивее и смелее. Сейчас, он от дома Эрена с Микасой движется в сторону города, где живут родители Эрена, чтобы сообщить последние новости. Это явно не телефонный разговор. А на поздний вечер он договорился встретиться с Энни. Он старается выжимать из себя все соки. Это и есть одна из форм выражения его горя. Он будет истощать себя до предела, а потом засыпать, только касаясь подушки. И так по кругу. Пока не станет легче. За городом можно двигаться быстрее, а машин на дороге почти нет, из-за погодных условий и рабочего дня. Здесь и дышать легче. И чем дальше он оказывался от шумного мегаполиса, тем светлее становилось небо. По прогнозу в месте назначения солнечно. Сейчас он понимал Эрена, который так любил дорогу до дома. Вокруг густой лес и длинные поля, а местами возвышающиеся горы. Армин любил природу, но не такую. Любил когда солнце невыносимо печёт, а об скалы разбиваются волны, разнося солёные брызги. Предпочитал воздух, насыщённый ионами йода, и крик чаек над головой. Он всё ещё отчётливо помнит, как они с Эреном впервые поехали на море, после окончания школы. Пришлось конечно устроиться на подработку, но и дедушка отдал ему свои сбережения, зная, как сильно внук мечтал об этом. Эрен тогда так напился, что Армин и не знал как его дотащить до гостиницы, и пришлось вызывать такси. Он бы хотел ещё много где побывать с Эреном. И обязательно побывает. С этими мыслями он добрался до дома родителей Эрена. Его выбежала встречать Карла, а из-за кустов виднелась светлая макушка Зика, курящего во дворике. Взгляд у неё был радостный, потому что она давно не видела Армина, но и обеспокоенный в то же время, будто предчувствуя плохие вести о сыне. — Армин что-то ты совсем заработался, выглядишь не очень. Боюсь представить что там с Эреном, если даже ты такой. — Карла обняла Армина. А Армин ничего не ответил, лишь робко улыбнувшись. Пока Карла ставила закуски на маленький стол во дворике, а Зик молча докуривал сигарету, Армин пытался собрать все мысли в кучу и придумать как начать. — А где ваш муж? — Армин надеялся поведать ужасную весть всему семейству сразу. — Он в последнее время постоянно на работе. Так что, его можно не ждать. Ты бери всё что хочешь, угощайся. — Карла пододвинула тарелку с нарезанными фруктами ближе к Армину. — Нет, спасибо. Я здесь только за одним. И это касается Эрена. — Армин взглотнул, видя как глаза Карлы наполняются страхом. — Позавчера Эрен по пути домой попал в аварию, и впал в кому. — Армин больше не мог смотреть на мать друга, только в землю. Стакан, который держал Зик разбился в дребезги, оставляя осколки разбросанными по всей траве. Брат и мать застыли, пытаясь усвоить смысл слов Армина. Карла молчала, долго молчала. И Зик молчал, уступая ей. Он только смотрел то на Армина, то на неё. Наконец, спустя долгие минуты молчания, по её лицу побежала первая слеза. — Почему ты не уберёг его? — Она мотала головой из стороны сторону, будто отрицая происходящее. — Простите. — Армин заплакал впервые за эти. Навзрыд. — Ты не виноват. Ты молодец Армин, спасибо, что заботишься о моём брате. И Эрен не виноват, никто не виноват. — Зик наконец-то подал голос. — Какие прогнозы дают врачи? — Пока никаких. Нам остаётся только ждать.

🗝

       Армин опоздал на пол часа. За столиком уютной кофейни сидела Энни, скучающе помешивая уже остывший кофе. Она не злилась на Армина за опоздание, только ждала. Он сразу заметил её, выделив среди других людей по её прекрасным волосам, которые был были чуть светлее его собственных. А ещё, у неё был особенный взгляд, который мог оттолкнуть, но не Армина. Да и на него она смотрит всегда иначе. — Привет.Прости, не рассчитал со временем. — Армин уселся на стул напротив Энни, пытаясь стряхнуть влагу с волос. — Ты после работы? — Энни заметно оживилась. — Нет, ездил к родителям. — Энни понимала, что это значило. Армин всегда говорил о них «родители». — Странное время для визита к ним. Что-то случилось? — Энни смотрела на Армина с интересом. — Да, но давай об этом позже. Я так устал за сегодня. — Армин хотел рассказать всё Энни. Наверное, она первая, кому он хотел бы всё выложить. Но сейчас он хотел поскорее сделать заказ. — Ну как твои дела? Есть что рассказать? — Армин листал меню туда-сюда, не смотря на Энни. Было неловко. — Что рассказывать, работа — дом. А на выходных я иногда вижусь с отцом. У тебя наверняка жизнь интереснее моей. Я впервые за долгое время выбралась куда-то. — Энни облокотилась щекой на ладонь, рассматривая людей вокруг. Ей отчего-то тоже было неловко смотреть на Армина. — Ты будешь что-нибудь? — Армин наконец-то определившись, собирался пойти сделать заказ. — Я бы съела какой-нибудь десерт. Возьми на свой вкус. Армин почему-то не торопился возвращаться за столик. И не потому что не хотел, или разочаровался в Энни спустя время, а потому что боялся начинать свой рассказ. Он несколько раз прочитал меню, в самом деле не зная, что взять для Энни, поэтому не стал заморачиваться, и ткнул приветливому бариста на первый попавшийся десерт. — Так как у тебя дела, Армин? — почему-то от того, как Энни произносила его имя, ему становилось спокойнее. — Ну чья жизнь скучнее, я бы поспорил. Пропадаю на работе безвылазно, даже с Эреном почти не вижусь… Что ходить вокруг да около. Он попал в аварию, и сейчас в коме…. — глаза Энни увеличились, а ложка почти выпала из руки, повезло, что крепко держалась. Она молчит. Как и все, кому он рассказывал эту ужасную новость. Он уже привык к самым разным реакциям. Армин снова плачет. Второй раз за день, он плачет. Сейчас он делает это сдержано, не моргая. Слёзы просто сами катятся из глаз по холодным щекам, а он молча смотрит вниз. Теперь, он и сам понял, что разбит. Энни кладёт свою холодную руку поверх его, и молчит. Сейчас он не хочет говорить, и она это чувствует. Она понимает его. Больше никто не понимает.

🗝

Уже более двух недель Эрен лежал в этой чёртовой больнице, не приходя в сознание. А Микаса продолжала ходить к нему каждый день. Её уже все давно запомнили и старались приободрить. С Армином она почти не виделась с тех пор. Он больше не улыбался ей, и старался делать вид, что её нет. Она понимает его. Она как ни что другое в этом мире, напоминает ему об Эрене. К нему Армин тоже ходит редко, но выходит ещё более разбитым. Микаса пообещала себе в тот день, когда впервые увидела Эрена на больничной койке, что возьмёт себя в руки. И держится. Ест, спит, пытается работать, и почти не плачет. Только ночью, в подушку. Она принесла в палату к Эрену кактус, хотя и долго не разрешали. Он маленький совсем ещё, но если повезёт, то вырастет. Так эти белые стены давят меньше. Каждый раз, проходя через первый этаж она пересекается с врачом анестезиологом-реаниматологом — Жаном Кирштайном. Он говорит, что часто работал с Эреном в операционной. Рассказывает какие-то истории связанные с Эреном. Но в последнее время, он стал больше говорить о себе, потому что рассказы об опыте работы с Йегером он исчерпал. Он говорит, что они хорошо ладили и были чуть ли не друзьями, правда Эрен ни разу не упоминал о нём. Он всегда старается сказать что-то мотивирующее, что начинаешь верить в то, что Эрен действительно вот-вот поправится. Только все эти ожидания разбиваются, стоит войти в палату сто тридцать девять. Кто знает, зачем Микаса заговорила с этим Жаном, когда впервые Армин решил обойти её стороной. В регистратуре сказали, что он очень занят сейчас, а Жан как раз оказался рядом, и совсем свободен. Проводил Микасу, да ещё и помог с пакетами. Но он не кажется плохим человеком. Может, Эрену просто хватало своего друга на работе, и он не упоминал о нём. Но когда тот очнётся, она очень хотела бы взглянуть на их взаимодействие. Сегодня, как и обычно Микаса свой обеденный перерыв посвятила Эрену. Это уже вошло в привычку. А Жан как всегда, в два десять стоял на первом этаже, приветствуя Микасу улыбкой. Сегодня не хотелось общаться с ним абсолютно. Или из-за погоды, или из-за надоедливости этого самого Жана. Кротко улыбнувшись, Микаса проскочила в лифт. До пятого он едет всего пару мгновений, но этого достаточно чтобы настроиться. Палата сто тридцать девять четвёртая по левой стороне от входа в отделение. Микаса как всегда аккуратно толкает дверь, смотря под ноги, не хотя поднимать глаз. Она устала от картины, которую видит шестнадцатый день. Но не сегодня.