Змеёныш

— Поттер, это я. Северус зашёл в дом и с громким стуком кинул сумку на пол, в которой тут же перевернулись все книги и зазвенели друг об друга колбы. Сегодня профессору не по его воле пришлось оставить Поттера одного дома, потому что превращения превращениями, а работу ещё никто не отменял; его профессорский долг поджидал его в кабинете зельеварения, воссоздавшись в трёх курсах Гриффиндора, двух - Когтеврана и ещё двух - Пуффендуя. Нервов у Северуса ни черта не осталось, ведь в два урока были соединены мало того, что разные факультеты, так ещё и разные курсы этих факультетов; каждую минуту сего дня Снейп думал, как бы не сдохнуть раньше времени, а то ведь ему ещё и Поттера спасать как-то надо. Тот, кстати, перед уходом мужчины пообещал ничего не трогать, а просто читать. За целый день его отсутствия дома, в голове бетонным ограждением, увенчанным колючей проволокой, стойко стояло странное, почти физически осязаемое ощущение. Оно кружилось вокруг да около, то несвойственно своей же твёрдости рассеивалось туманом и расслаивалось на отдельные дымки, как от лёгких сигарет, то после этого неизменно возвращалось в своё нормальное состояние и снова опутывало разум крепкой, жёсткой плетью. Снейп прислушался к звукам в доме, поняв, что абсолютно во всех комнатах было тихо. Подземелья находились очень глубоко в Хогвартсе, так что слышать, что творится наверху, возможности не было, и сейчас Северус стоял посреди мёртвого молчания. Так было даже как-то слишком тихо, чтобы подумать, что в доме вообще есть хоть одно живое существо. «Ладно, Поттер может просто тупо спать. Не накручивай себя, Северус» — фыркнул сам себе Снейп, скинув школьную мантию и повесив её на крючок в прихожей, передёргивая плечами от того, что не успел привыкнуть к такой резкой смене температуры: от первого этажа сверху до третьего, спускаясь вниз. — Поттер? — он аккуратно зашагал походкой охотившейся рыси по коридору, оглядываясь по дверным косякам и пытаясь найти куда-то запропастившегося мальчишку. Ну что с ним могло произойти за эти несчастные несколько часов, пока Северус был на работе? Гарри ведь не двухлетний ребёнок, он знает, что с огнём играть нельзя, с зельями - тоже, отчасти от того, что профессор обязательно даст по шее за это. Какие ещё опасности он мог найти? Кухня и зал были пусты. — Поттер! — Снейп периодически кликал его, но ответом ему служила лишь тишина, изредка прерываемая магическим звоном кристаллов в стеклянных банках, что стояли на одной из полок. — Поттер! — только его голос был чем-то живым в молчаливом помещении и колыхал пространство, проникая в него, проходясь по стенам, укрывшимся привычным мраком. Его комната тоже оказалась пустующей. Коридорчик, ведущий к выходу в садик, тоже не обрадовал Снейпа присутствием юноши или хотя бы его следов. — Гарри! Всё начинало становится странным. Северус звал парня довольно громко и уже не один раз, неужели Поттер настолько глухой? Единственное помещение, которое осталось без внимания зельевара - это была комната, которую он выделил Гарри на личные цели. Конечно, Северусу совсем не хотелось вот так вот ни с того ни с сего нарушать его персональное пространство - подросток, как-никак, гормончики-то шалят -, но тогда кристально звенящая тишина слишком напрягала слух, чтобы возможно было задумываться об этой мелочи. — Гарри, могу я зайти? — на всякий случай Снейп учтиво постучался в дверь, но понял, что это было бессмысленно, когда тут же слышал, как его стуки проникли за дверь, дошли до стены и отрекошетили обратно. Его взгляд плавно опустился вниз, заметив, как на полу пестреет что-то чёрно-зелёно-бежевое. Мужчина нагнулся, взяв это что-то,что оказалось книгой. Наверху посередине краснела надпись «ТВОРЕЦ СНОВИДЕНИЙ», и сбоку обложка была слегка покоцана, словно за неё случайно зацепились чьи-то неосторожные когти. Хватая, Северус случайно открыл её на рандомный странице, а на ней ему на глаза попалась фраза:«С каждым днём этот контроль распространяется на новые и новые области...». Он закрыл книгу, взяв её за пазуху, и его рука легонько толкнула дверь, а та послушно отворилась, тихо заскрипев. — Гарри, ты чего? Северус с недоумением смотрел на странную картину, открывшуюся его глазам: Поттер вжался всем телом в самый дальний угол комнаты, глядя куда-то не то в стенку, не то в пол, словно в каком-то трансе, дышал тяжело, с некоторой дрожью грудной клетки, и со свистом хватал воздух приоткрытым ртом. Видимо, в таком состоянии он находился уже давно, непрочищенное горло вместе с вдыхаемым воздухом создавало полурычащие звуки. Почувствовав, как от него ушло его одиночество, Гарри резко обернулся на дверь, глядя на зашедшего человека широко открытыми, буквально распахнутыми, совершенно дикими глазами. Зрачок их изменился: теперь он перестал быть обычным, человеческим, круглым, а стал узким и вертикальным, как у кошек или змей. Его напряжённые руки съехали вниз по стене, царапая обои, оставляя на них длинные, драные полоски и издавая вымораживающий скрежет когтей об бетон. Он скалил острые зубы, словно угрожал, а хвост зло забил об пол, отбивая громкий, нехороший ритм. Северус ощутил, как лицо почти до реальной боли обожгло адреналином, бьющим в голову, и как сердце упало и с треском разбилось об пол. Он бездумно отступил, схватившись за дверь, готовясь в любой момент убежать. — Поттер?.. Парень зарычал, громко ударив хвостом в стену, с угрозой оперся руками в пол, не сводя злых, голодных глаз со Снейпа и со скрежетом царапая маленькими, но крепкими когтями паркет. Северус с замершим оцепенением смотрел в зелёные огни Гарри, которым правили совершенно дикие, первобытные инстинкты. Рычание раздалось громче, Поттер вдруг моментально, молниеносно кинулся на незваного гостя... ... и только больно ударился об закрывшуюся дверь. Северус, который успел выскочить из комнаты и захлопнуть вход, сквозь бешеный ритм колотившегося о рёбра сердца расслышал, как тело Поттера с глухим стуком упало на пол, словно кто-то уронил мешок с мукой. — Блять!.. — профессор шёпотом ругнулся от испуга, чутко прислушиваясь к звукам в комнате и вжимаясь спиной в дверь, словно на тот случай, если одичавший юноша вдруг захочет выбить мешающую перегородку и всё ж-таки добраться до него. Его руки впивались в дверной косяк, как в родной, крепко, как утопающий хватается за соломинку на поверхности воды. Поттер в комнате очень грузно дышал через рот, всё ещё скалился и озлобленно ползал около закрытого входа из стороны в сторону, царапая пол. Через секунду Снейп подскочил на месте, неприятно ударившись лопаткой об ручку, когда услышал, как что-то деревянное и довольно тяжёлое полетело в дверь и тут же разлетелось на множество частей; похоже, Гарри со злости кинул стул и тот пал в неравном бою. Ещё четыре раза Северус пугался от громких, оглушающих звуков бьющегося стекла. Поттер, не зная, чем бы ещё запустить в дверь, стал кидаться колбами, что хранились на полках комнаты, а они разбивались вдребезги, и их меленькие осколочки вылетали через небольшую щёлку, что была между дверью и полом. Всё это профессор слушал с оголёнными нервами, по которым каждый звук словно бы проводил острыми бритвами. Сердцебиение его всё ещё по скорости было похоже на сердечный ритм землеройки, а сбитое дыхание всё ещё не восстановилось, но он нашёл в себе, хоть и скудные от прожорливости адреналина, но решительные силы онемевшими и неслушающимися руками найти палочку во внутреннем кармане мантии и накинуть чары, которые заперли злосчастную дверь надёжнее любого замка. Услышав магию с той стороны, Поттер ещё громче зарычал, будто предупреждая о том, что это его сильно злит и Северусу не стоит делать этого, если не хочет остаться без головы, и теперь сам стал кидаться на дверь. Сумевший на ватных ногах отойти, тот по громким звукам угадывал попытки хвостатого выбить дверь и то, как он царапает деревянную поверхность, а вместе со всем этим ещё и его голос: низкий, хриплый, злой и дикий. — Мрассссооо... Маррсо, ярррсо! — громко твердило рычание в комнате, коверкая одно и то же слово неисчислимое количество раз, будто хвостатый не помнил, как правильно надо его произносить. Снейп не сразу понял, что озверевший от него хочет, но потом пара ниточек соединилась в его голове и его осенило: «Мясо!.. Голодный, значит, да?» Северус тут же быстрым шагом выбежал из подземелий, следуя возникшему плану, что обещал сохранить ему жизнь. «Удрал, удрал!..» — Поттер лишь сильнее злился от своего жалкого бессилия, с досадой слушая отдаляющиеся от той стороны двери шаги, что только будили в нём ещё больше злости. Желудок готовился завязаться в тугой узел, болел и изводился голодом, заодно изводя и Гарри. В голове стояли только две мысли: о нестерпимом голоде и о том, кто мог утолить его, но так быстро сумел убежать. Гарри находился достаточно далеко, но прекрасный, гораздо лучше человеческого, слух улавливал всё то, что делал Снейп. Поттер слышал всё: от того, как его руки мёртвой хваткой зацепились за косяк, до молниеносного ритма его сердца и рваного дыхания. И восхитительный аромат свежей крови: видимо, с несвойственной самому себе неаккуратностью, Северус случайно порезался на одном из уроков, зато железный, но живой аромат для юноши был чрезвычайно сильным, близким и внезапно ушедшим, и так манил к себе, что вынуждал Гарри захлёбываться собственной слюной. Но нет, западня не сработала. Видимо, он допустил большую ошибку, опрометчиво не притворясь, что он в своём уме, вот добыча и ускользнула у него из-под когтей. Кстати, о разуме: тот диктовал свои правила, действия, а Поттер подчинялся им, как послушная марионетка. То ли он не был на это способен, то ли не хотел опровергать их, будто находил в них то, что могло ему правда помочь. Слепое доверие самому себе заполонило ему голову, наложив на неё толстую пелену, отключив таким образом и отдав на попечение подсознанию, которым правило лишь одно вымораживающее слово - «голод». Один-единственный фактор, который против его собственного человеческого существа делал Гарри совсем безвольным. Так, изводясь диким голодом, одичавший юноша бродил по кругу рядом с дверью, длинно полосуя пол и избивая стены хвостом, около получаса; он пытался пробить её, но пока его сил не хватало, а в комнате не было ничего для этого подходящего, кроме стула и сосудов, которые уже не оправдали надежды на их нужность. На миг дверь открылась. Поттеру было до лампочки, по какому такому счастливому случаю, он уже приготовился кинуться на Северуса второй раз, однако в комнату на долю секунды сунулась только его рука, кинула что-то среднего размера и белое, а потом моментально исчезла, захлопнув вход обратно. Гарри с недоумением и в то же время любопытством обернулся к тому, что Снейп кинул к нему; в комнате раздались громкие и жалостливые блеяния, и молодой ягнёнок, оказавшись именно тем средним и белым, что профессор и подкинул, пытался бегать по полу, но его копыто было ранено, и он только тяжело хромал на трёх копытцах, с ужасом отковыливая от страшного, хвостатого существа напротив. В нос ударил аромат ещё одной крови, на этот раз бедного, рогатого детёныша, которая стекала с раны по его копыту. Она, конечно, не могла сравниться с более ароматной и привлекательной человеческой, но была не менее аппетитной, да и потом: Гарри был слишком голоден, чтобы чем-то брезговать, и животное было ранено, значит, не могло убежать в отличие от здорового, так поторопившегося мужчины, да и ещё один большой-большой плюс заключался в том, что животное было живым. Поэтому Поттер кинулся на беспомощного ягнёнка. Снейп, воспользовавшись занятостью Гарри его кровавой трапезой, незаметно заглянул внутрь комнаты и оглядел обстановку вокруг: как он и предполагал, стул разлетелся вдребезги, и сейчас весь пол был усеян его щепками вперемешку с осколками колб. Весь пол, вся дверь - последняя ещё насчитывала и небольшую вмятину от кинутого предмета мебели - в кровавых, длинных и глубоких царапинах, как подтверждение того, как же Поттер был зол и голоден. На стенах тоже было несколько содранных линий обоев. А посередине комнаты разворачивались жестокие и кровавые события, на которые Северус смотрел с некой скорбью и смутной виной внутри груди: Гарри безжалостно, всеми зубами вгрызался в шею бедного ягнёнка, иногда высасывая из него кровь, с лёгкостью перекусывая хрящи и сухожилия, попутно полосуя ему живот своими когтями. Маленькое животное сначало громко блеяло, почти кричало от боли, пыталось отбить хищника хиленькими копытцами в тщетных попытках спастись, но постепенно его крики становились всё бессильнее, стали перерастать в булькающие хрипы - одичавший прокусил ему артерию на ещё не окрепшей шее и горло, так что в трахею без остановки лилась свежая, горячая кровь -, а потом ягнёнок и вовсе замолчал и обмяк в лапах безжалостной твари. Его тёмные, маленькие глазки безвольно закатились под лоб, так же безвольно откинулась назад голова. Ему не удалось спастись, на это совершенно не было надежд, но зато его агония и страдания наконец-то кончились. Поттер лишь громко чавкал, с наслаждением пожирая вкусную плоть, пальцами сжимал внутренности убитого животного - за время его безнадёжной борьбы за жизнь он успел продрать ему брюхо -, некоторые куски он проглатывал не жуя, лишь иногда выплёвывал мешающую, красную шерсть изо рта, но не особо задерживал внимание на этом и дальше продолжал обгладывать кости. Северусу пришлось подбить ягнёнку одно копыто, чтобы легче было его поймать. Сейчас, глядя на то, как Гарри расправился с ним, он чувствовал тяжесть на сердце: убить флоббер-червя для зелья - это одно, а убить невинного ягнёнка специально для того, чтобы скормить его дикой твари - совсем другое. С другой стороны мужчина понимал, что одна потерянная секунда времени, одно неосторожное движение - и на месте детёныша животного мог бы оказаться сейчас он. Решив, что до того момента, когда Поттер закончит с едой, осталось не так много, он закрыл дверь, очистив её от запирающих чар, и ушёл в зал, намереваясь заварить чай и успокоить нервы после всего этого кровопролития. Руки до сих пор тряслись.

***

Почти скоро Гарри пришёл в себя. Его человеческий разум вернулся к нему, а инстинкты, вдоволь насытившись хоть и сырой, но от этого не менее вкусной пищей, благополучно легли в уголок и забылись преспокойным сном, безобязательственно оставляя Поттера наедине со своими собственными размышлениями и медленным, но сильно бьющим в голову осознанием. Юноша оглянулся: весь пол, все стены были залиты кровью. Не осталось ни одного места в комнате, которое не было бы заляпано этой жидкостью, даже потолок пятнали несколько красных клякс. Дыхание перехватило, Поттер с ужасом осмотрел себя: его руки были по локоть алыми, с подбородка по шее стекал алый цвет, его хвост, одежда, даже волосы - всё было алым. По середине комнаты лежал начисто обглоданный скелет ягнёнка, рядом с ним - куча пропитанной кровью шерсти и оторвавшиеся от остальной конструкции косточки. Мясо не было содрано только с черепа животного; на щеке белой морды лежал один глаз, который держался лишь на тонкой ниточке плоти. Второй был по-прежнему закатан вверх, теперь уже навсегда. И везде кровь, везде, всюду, абсолютно всё в ней... Гарри почувствовал, как к горлу подкатил толстый ком тошноты, и он тут же отпрянул от останков, молниеносно вылетев в коридор и пронесшись в ванную. Услышавший то, как загремела резко раскрывшаяся дверь и звуки трения хвоста Поттера об пол, Северус с облегчением вздохнул, поняв, что он наконец-то пришёл в себя. Минут двадцать Гарри рвало только от осознания того, что он только что сожрал, потом полчаса он мучался тем, что пытался вымыть кровь у себя изо рта, со своих рук, но ничего не получалось Очищающее он применить не мог. Когда он ещё заметил: пока он в таком хвостатом состоянии, магия ему не по силам. Снейп проводил анализ, опасаясь, как бы не обеднело магическое ядро Поттера, но оно было в полном порядке, просто будто дремало, отдыхало от своей работы. Ровно так же на него не действовала и чужая магия. «Ещё и профессор...» Тяжёлые воспоминания навалились на него всем своим неподъёмным весом. Хоть отрывки были и неточными, смутными, но некоторые из них были значительно краше и подробнее других своих соотечественников. Они-то и заставляли Гарри выплёвывать очередные кровавые массы. Наконец, когда организм полностью очистился, канитель с рвотой кончилась, но Поттер чувствовал себя к тому моменту уже пустым, выпотрошенным мешком, от которого за десять миль пахло железом. Еле пошевеливаясь, юноша набрал полную ванну воды, надеясь отмыться от этого тошнотворного запаха, налил немного расслабляющего масла*, которое тут же зашипело и растворилось, превратившись в густую, воздушную пену персикового цвета, что покрыла собой поверхность воды и от которой приятно пахло соответствующим фруктом и свежестью после дождя, и устало заполз в воду, погружаясь в неё с головой. Хоть ванна была достаточно широкой и глубокой, хвост всё равно не помещался в неё благодаря своей удивительной длине. Пена стала въедаться в его кожу, шевелиться под ней, хоть неприятно, но терпимо, и выталкивать вместе с собой частицы крови, окрашивая воду в непонятный оттенок. Поттер лежал уже где-то минут сорок, как тут дверь тихонько заскрипела. Он повернул голову, сначала смутившись при виде зашедшего в ванную профессора, но потом, подумав, что его обнажённое тело скрывает толстый слой пены, слегка расслабился. Северус, осторожно шагнув внутрь, уже был несказанно рад тому, что Гарри не утопился после всего того, что было, и даже не вскрыл вены лежащей на раковине бритвой. Приблизившись к ванне, глядя на юношу, который стыдливо не открывал глаз, мужчина пнул ближе к себе корзину с вещами, используя её, как подобие стула, и положил для Гарри полотенце и сменную одежду на край ванны. — Ты как? — осторожно спросил Снейп. Хвостатый открыл глаза, в которых читалось омерзение к самому себе и зелёная тоска, без всякой смелости посмотрев на профессора. — Плохо... — честно признался Гарри, закрыв лицо руками и сжимая пальцами мокрые волосы. Северус, не став спорить - он и вправду был сейчас не в лучшем состоянии -, оперся локтями в край ванны, положив подбородок на руки. — Ты помнишь, что было? — Да! Чёрт возьми, да!.. К сожалению... — с тяжёлым вздохом ответил Поттер, махнув кончиком хвоста. — Не всё чётко, но помню... Я пытался убить вас, хотел выбить дверь... Я сожрал ягнёнка заживо, фу... — он скривился от отвращения, невольно вспомнив вкус и запах крови - частички последнего легко летали по светлой комнате. — Я не понимал, что я делаю, я не мог себя контролировать. Я чувствовал только... — Голод, — на вопросительный взгляд зелёных, иссечённых вдоль и поперёк огромной виной, он ответил, добавив: — Ты постоянно бормотал слово «мясо», произносил его неправильно, но твой энтузиазм к голоду чётко отслеживался. Гарри это толком не помогло. Он бы был очень благодарен Мерлину, если бы Снейп вдруг сейчас растолкал его и сказал, что это был обычный страшный сон, но нет... Всё было реальностью, в подтверждение этому выступала красноватая вода в ванне. Поттер глубоко вдохнул и нырнул с головой, соскребая с себя кровавые разводы под водой. Небольшая волна вдруг легонечко коснулась расслабленной руки Северуса, и тот сразу зашипел от боли, рассмаривая покрасневшее место на коже. — Поттер, да у тебя тут живой кипяток! — опять на нервах воскликнул профессор после того, как по-экспериментаторски сунул пальцы в толщу воды и моментально обжёгся. Мерлин, да сколько же Гарри сидел в такой горячей воде? Он посмотрел в ответ с недоумением, словно не поняв, а чего это зельевар так беспокоится? — Да нет, нормальная вода... Среднестатистическая, — неуверенно выдавил из себя Поттер, оглядываясь на пар, который вился вверх белёсыми спиральками, исходя от ванны, словно только заметил его. — Поттер. Сорок. Шесть. Градусов. В такой воде спокойно мыться могут только два существа: Мерлин и Моргана. Так, я сейчас уйду, а ты вылезай давай, пока не сварился тут заживо. Не хочу, чтобы у меня в ванне был змеиный суп. Для Гарри это оказалось просто досадным недопониманием по сравнению с сожранным ягнёнком, поэтому он послушно кивнул в знак согласия плана. Северус уже собирался уходить, стоял в дверном проёме, готовясь скоро исчезнуть в нём, как вдруг Поттер его окликнул: — Профессор? — М? — ... Извините, что пытался напасть на вас... — Я не сержусь, — по-доброму кивнул мужчина и ушёл в зал. Вечер был полон смешанных чувств. Гарри наконец-то выполз из ванны, но на его теле не было ни единого ожога, как, оказывается, что ложно ожидал Северус. В зале юношу ждала чашка сладкого, горячего чая и приятная, уютная и домашняя атмосфера на фоне потрескивающего камина, которая хоть как-то могла успокоить нервы. Оба пили чай молча, посчитав, что сейчас любые слова окажутся лишними, поэтому единственными звуками были только ветер, завывающий наверху, на улице, и треск горящих поленьев. Снейп убрал то немногое, что осталось от парнокопытного детёныша вместе с воспоминаниями о его гибели, починил стул и вымел осколки разбившихся сосудов; Гарри заполз уже в чистую комнату, у которой из памяти о сегодняшнем дне остались только длинные полосы повсюду, которые иногда сливались в одни ломаные, превращаясь в какие-то странные узоры. Снейп привычно пожелал Поттеру спокойной ночи, но тот ещё долго не мог уснуть; голову захватывали раз за разом худшие воспоминания, что остались у него от сегодня, и изводили его, заставляя переворачиваться его с боку на бок огромное количество раз. В конце концов, Гарри попытался выкинуть всё это из головы, сложился в три больших, лоснящихся кольца и наконец уснул, уплыв в долгожданный, но беспокойный сон.