Змеёныш

— Он тебя здорово поцапал... — Лазари коснулась краешков рваных ран на груди Северуса, а он шипя отскочил от её руки. — Прости, давай я тебе помогу, идём... Перебинтуем хотя бы... Снейп посмотрел на спокойно спящего Гарри, уже нормального, без саблей на руках, без выглядывающих из-под верхней губы клыков, и, наверное, без тех жутких, сплошь зелёных глаз. Ламия взяла его за локоть, готовая тащить его самой - он всё ещё пребывал в шоке и вряд ли думал о движении -, но мужчина вежливо отстранился, забрав свою руку себе обратно. — Его нельзя оставлять тут одного. — Почему? Он же просто... Спит, — сказала она, убедившись, что Гарри просто уснул, хотя для неё была превеличайшая тайна, как вообще после такого можно было уснуть. — Я вот лично не хочу оставаться рядом с ним ни секунды больше... — Как хочешь, я тебя не задерживаю. Я останусь тут, — заупрямился Северус, фыркнув в знак того, что он сказал всё, что хотел: по этой теме от него не последует ни слова больше, если Лазари не согласится на его условия. Она обиженно и с негодованием замычала, морща вздёрнутый носик. — Ладно, как знаешь... Я за аптечкой, а ты тут сиди давай. И... — она опасливо покосилась на мирненько сопящего парня, — Если он проснётся, дай это знать как можно громче. — Орать я не буду, у меня и так горло село, — возразил он и в весомое доказательство прокашлялся. Девушка бессильно пожала плечами, обозначая то, что не станет с ним сейчас спорить, и задумчиво поползла за лекарствами. Северус, морщась от постоянной боли в руке и груди, которые всё ещё истекали кровью, подсел к Поттеру немного ближе: его лицо было спокойно, ресницы немножко дрожали, и кончик хвоста невольно вилял время от времени. На руках выше запястья были длинные царапины, словно он полосовал сам себя, синяки на костяшках пальцев слегка блестели и привлекали внимание своей синевой, хотя пара была незаметна из-за разводов его - Северуса - крови, несколько прядей смоляных волос слиплись от теперь уже собственной крови парня. Это ведь он оставил его одного, наедине со своим внутренним монстром, без защиты, без надежды. Нельзя ведь было это контролировать, это было просто нереально... От этих совсем не весёлых мыслей раны даже как-то постеснялись снова разныться болью. Совесть обзавелась острейшими клыками и стала с силой вгрызаться в разум, в душу. Как он мог оставить его одного в таком, мать его, состоянии... Вернувшись, Лазари с наученным ужасом нашла Северуса, склонившегося к лицу Гарри, и тут же подлетела к нему, поскорее отпихивая его от невменяемого. — Северус, что ты творишь?! — рассерженно и испуганно прорычала она ему в лицо, резко отодвинув к стене. Северус ещё раз болюче ударился затылком об камень, жмурясь, зашипев от новой волны боли; затылком об стену его уже швыряли. — А если он проснётся?! — Не думай, что он - монстр, это не его вина, что он напал. — Действительно?!! — возмутилась Лазари и, только Снейп хотел ей снова возразить на ещё более повышенном тоне, тут же устало вздохнула, закрыв лицо руками. — Вообще-то да... Действительно... Прости, просто я переволновалась... — Я понимаю, — произнёс мужчина, всё ещё потирая ушибленную голову. Теперь она снова раскалывалась, как перезревший арбуз, но он вовсе не винил в этом Лазари; она действительно до смерти перепугалась, все её движения, даже мимолётные, говорили о том, что сейчас её всю трясло, её тело было напряжено больше, чем переносящие бетонные блоки канаты. Даже её глаза то и дело панически бегали под веками. Она не могла отдышаться после того ужаса, что испытала. — Не беспокойся. Он ненавязчиво сверкнул глазами в сторону маленькой, белой коробочки в руке ламии, и она, ещё раз вздохнув, как бы отпуская все эмоции, кивнула и присела на пол. — Да... Давай я обработаю и перевяжу твои раны. Капнув на кусок ваты прозрачной жидкостью, которая смешалась из красного, синего и оранжевого средств, девушка стала протирать рубцы от крови, предотвращая получение инфекции; тихое шипение, как у лимонада, давало знать, что вещь получилась убойная. Прикосновение мокрой ваты к ранам принесло ответную боль и ощущение, словно лекарство прохладно обволокло кожу, как лак. Северус невольно зашипел, а девушка напряжённо шикнула, водя по кровавым полосам: — Терпи... — Терплю... — не менее напряжённо ответил он, сжав кулаки. У него к ней за эти едва ли минут десять накопилась масса вопросов, которые ещё обещали и размножиться, когда на них ответят. Беседа, спокойная, непринужденная, хоть немного остудила бы скачущие нервы, так что... — Слушай, ты вроде говорила, что он не умеет ещё брать след? — Я так думала... Видимо, у его развитие внутренней ламии пошло быстрее, чем мы могли ожидать. Он легче дичает, потому что она "перетягивает одеяло" на себя. Еды ей не хватает. — Но с чем это связано? — спросил он. Первый кусочек ваты пошёл вслед за шоколадом от конфеты, а Лазари подготовила другой и стала дальше оттирать раны от крови. — В нём сейчас живёт новорождённый детёныш ламии. Детёныши рождаются жутко злыми и голодными, и в первые недели три они могут сожрать собственную мать. Если ты увидишь однажды ламию с мешками под глазами, с бледной кожей и если она вообще будет состоять из кожи и костей, знай - она выкармливает. Если мать не сможет выкормить его... Про неё можно забыть. — И... Почему они такие злые? И что становится с кормящей, когда кончается молоко? — Дети пьют молоко, когда кончается оно - кровь. В итоге они выпивают всё молоко и всю кровь до последних капель, а потом начисто обгладывают мать до состояния скелета. Северус невольно вспомнил бедного, подбитого им ягнёнка. На нём тоже не оставалось ни лоскутка плоти, кроме головы. — Совпадает... — задумчиво сказал он и на вопросительный взгляд Лазари ответил: — Когда он "одичал" первый раз, мне пришлось найти в лесу ягнёнка и бросить его ему. Он съел его всего, не тронул только голову. — И органы отбросил? — Точно, — кивнул Снейп. — Они потроха не едят... — упомянула ламия. Ещё один красноватый комок полетел в мусорку. — А про то, почему они такие злые - они рождаются очень болезненно. Нет, — прервала она Северуса, едва ли он раскрыл рот, чтобы возразить. — болезненно не для матери, а для ребёнка. Во-первых, приходится очень долго вынашивать - целых два года. — Зачем же так много? — спросил он, тихо шикнув от боли. — Люди вон... Девять месяцев поносили - и отстрелялись, и то ноют. — У ламий так просто не прокатывает, — девушка достала из аптечки моток бинтов, немного развернула его и стала закладывать в его слои целебные травы, фиолетовые и синие, пахнущие чем-то пряным и горьковатым. Прикосновения такого лечебного рулетика царапали чувствительные рубцы, но Северус терпел, почти до крови кусал губы изнутри. — Первое время уходит на то, чтобы эмбрион немного развился и успел обрасти яйцом, в котором проживёт целый год, набираясь сил. Потом скорлупа по немногу будет растворяться внутри тела матери, а после этого ребёнок относится телом назад и прижимается спиной к началу поясницы, да так и застревает - кожи срастаются друг с другом как защита от выкидыша, — в своей богатой фантазии Северус уже примерно написал небольшое пособие о том, как рожают ламии, и невольно почувствовал, как в желудке что-то неприятно закрутилось. — Когда ламии приходит время для родов, активизируется выброс такого гормона, который действует, как наркоз, так что роды для ламий не болезненны. А вот для детёнышей - ещё как. Они вынуждены отрываться от плоти матери и появляться на свет без верхнего слоя кожи на спине, руках, хвосте, иногда даже голове. И это всё они помнят, поэтому озлоблены на родившую их ламию. Так что... Очень хорошо, если мать не съели в первый месяц жизни. — Значит, когда Гарри дичает, в нём просыпается этот детёныш? — Именно. Наконец, последние раны были забинтованы, аптечка щёлкнула в завершение процедур. Грудь и рука Северуса были плотно закованы в бинты, но всё ещё шипяще болели. — Когда он достаточно вырастет, чтобы контролировать себя? — Неизвестно. Наверное, через пару недель, но до этого он может напасть ещё минимум три раза, и спокойно жить с этим становится недостижимой целью; с каждым нападением его злость и голод становятся сильнее. Ты... — Могу умереть от его лап? Снейп снова посмотрел на перевернувшегося на другой бок юношу. Не верилось, что он вообще может причинить кому-то вред, пока он так спокойно и мирно спал, однако опасения, что он когда-то снова станет таким всё же было. И немного доводило до паники. — Именно. Может... Ты сможешь его как-то отгородить от себя, чтобы... - — Даже не думай! — возмущённо воскликнул Северус, так, что даже Гарри дёрнулся во сне от его голоса, сделавшегося вдруг таким резким. Дальше мужчина говорил сердитым шёпотом, которым можно было забивать в бетон гвозди, чтобы не разбудить его. — Нельзя так с ним поступать. Он сейчас в борьбе с самим собой, он ощущает огромную вину, хотя по сути виноват во всём этом я! Ему сейчас нужно общение, чтобы отвлечься от этих далеко не весёлых мыслей. У него нет возможности рассказать об этом друзьям, поэтому единственное решение его проблемы - это я. И я потом ещё буду отпихивать его от себя? Нет. — Понимаю, но... Сделай так, чтобы он особо к тебе не привязывался, ладно? Он всё ещё опасен. Чем больше Гарри проводит с тобой времени, тем чётче запоминает твой запах, и тем легче ему будет найти тебя, куда бы ты не скрылся, когда снова настанет голод. Будь с ним осторожнее, ладно? Северус ничего не ответил, по-прежнему глядя с явной виной на парня. — Ясно... Видимо, ты не послушаешь меня в любом случае, — бессильно вздохнула Лазари, сложив руки на груди. — Чтож, твоё право. Но потом, когда он тебя сожрёт, ко мне не возвращайся даже ревенантом: я тебя предупредила. — Сам знаю, — отмахнулся от неё мужчина. — И почему у ламий всё так сложно? То мужики попередохли все, как мухи, то... Кстати, а что с мужиками-то случилось? — Ну... Я тебе уже говорила, что поменялись условия выживания. Раньше все ламии жили на поверхности, рядом с людьми, но потом... У нашей королевы был роман с человеческим мужчиной, который жестоко обманул её и бросил - это стало главной причиной, почему мы скрылись, да и потом: многим не нравилось то, что иногда мы лакомились человечиной - но всегда все люди, что шли на корм, заслуживали это за свои прегрешения - и всем пришлось уползти в адские подземелья. Внизу еды стало меньше, условия выживания ужесточились из-за других сильных существ, плюс повысилась температура. Ламии-девушки сумели приспособиться к этому, потому что нам нужно было продолжать род ламий в целом, а мужчины - нет. Они всегда были очень прожорливы, и за еду готовы были драться и убивать: так они всегда сдуру вступали в драки с саламандрами, которые гораздо превосходили их по размерам и силе. Мужчины-ламии умирали от перегрева, их убивали другие существа родом из ада, и в какой-то момент не осталось ни одной мужской особи. — То есть, в Королевствах нет ни одного мужчины-ламии? — Ни одного, — кивнула она. — Но это и к лучшему. Королеве бы было очень больно смотреть на кого угодно мужского пола после того человека. Она долго приходила в себя, и даже сейчас на ней остался след прошлого. — Да уж... История... — невесёло подытожил Северус. — Всё одно к одному. Ничего позитивного. — Кстати, о позитивном, — упомянула она. — Гарри пил то лекарство, которое я давала ему, для спокойного сна? — Да, пил, но, похоже, что оно не помогает. Он всё ещё жалуется на кошмары. Он не помнит, что видел, но за ночь он может просыпаться до трёх-четырёх раз, и каждый из них сопровождается мертвенной бледностью и паникой. В янтарных глазах ламии заняло заслуженное первенство огромнейшее удивление, словно ей на затылок упал снежный ком в июле, она тяжело задумалась, с сомнениями поглядывая на стеклянные баночки и колбочки, которые стройным рядом стояли на подвесной полке рядом с шаром с солнечной пылью, словно уже не веря в их работу. Придя в себя от раздумий, она взяла маленький пузырёк с прозрачно-серой жидкостью, которая бунтующе пенилась в тесном сосудике, и отдала его Снейпу в руки. — Если не помогает то зелье - хотя очень странно -, тогда попробуй дать ему это. Пару чайных ложек, хорошо? — Понятно, — согласно кивнул мужчина, спрятав лекарство в карман брюк. После он скинул свою мантию, расстелив её на полу и быстро вывернув наизнанку, чтобы пухлая шерсть была внутри. Лазари нахмурилась, не понимая, для чего ему это надо, но через пару секунд умилённо хихикнула, глядя на открывшуюся её глазам картину. Северус плотно укутал в свою одежду всё ещё спящего юношу, заботливо спрятав его холодные запястья в длинные рукава и накинув объёмный капюшон на макушку, и легко подхватил его на руки, прижав его голову к груди. Гарри немного дёрнулся и только продолжил тихонько сопеть, как ребёнок мило подкладывая руки под голову. — Я приду с ним через пару дней, ему нужно отдохнуть от всего этого. — Хорошо. Ты не против, если я приведу некоторую помощь? — Если эта помощь сможет помочь, то, конечно, приводи. Для всех будет лучше, чтобы этот ужас кончился как можно быстрее. — Согласна. Так что, до встречи? — До встречи. Спасибо за помощь. Мужчина осторожно вынес Гарри из землянки Лазари. Земля укрылась тонким слоем снега, который отметил дорогу назад широкими следами, птицы дремлюще уселись на ветки деревьев и почти не обращали внимания на происходящее. Веяло освежающим холодом, пахло морозом и запустением, уныло ползли в сторону облака.

***

Неприятные сюрпризы начались ещё даже до того, как Северус успел открыть дверь своего дома: заколдованная дверь с выходом в садик жалко валялась на порожках, пуская короткие искры и вспышки, как бы сожалея о том, что не справилась со своей задачей. Отметая мелкие щепки со своей дороги обувью, Северус зашёл дальше в дом. Коридор огласился сиплым и слабым хрипом, и навстречу своему хозяину еле-еле выволокся обессиленный ворон, водя мёртво блестящими глазами-бусинками по высокой фигуре Северуса. — Жак??? Что... Ладно, потом, потерпи немного, я вернусь... — выдавил из себя он, с похолодевшими руками глядя на кость, выглядывающую из открытого перелома крыла бедной птицы. Жак снова хрипнул и рухнул на пол, послушно распластавшись на нём и оставшись ждать, но с ярой ревностью глядя, как он относит хвостатое чудовище обратно в комнату. Она выглядела ещё хуже. Пол был усеян окровавленным мелким крошевом стекла от искромсанного зеркала, выбитого из шкафа, на стенах стало ещё больше царапин, линий, буро-красных полосок - от свернувшейся крови. На кровати валялись лоскутки от простыни, павшие в неравном бою. Около одного из углов в комнате лежал, противно булькая и дымясь, ком неизвестной чёрной дряни, который невольно вызвал рвотные позывы своими отвратительными видом и запахом. — Да уж... Натворил ты тут дел, Гарри, — вздохнул Северус, аккуратно положив парня на кровати и распахнув мантию на нём. — Полежи тут, — Поттер всё ещё спал, уютно вцепившись в тёплые, длинные рукава. Через двадцать минут комната была полностью отчищена от устроенного хаоса, хотя тяжелее всего было выбросить к чёртовой матери ту чёрную гадость. Крыло Жака всё же удалось вылечить, но для него самого это не стало так незаметно; теперь летать у него никак не получалось - с плотно перевязанным крылом сделать это очень сложно -, на гордо выпяченной груди розовела лысая полоска, лишённая перьев, так что такая временная болезненность подрывала вороново самолюбие; так жалко он ещё никогда не выглядел. — Тебя Гарри ранил? Жак кивнул головой, зло шикнув на спящее чудище. — Не злись на него, он был не в себе. Ворон недовольно царапнул лапой по столу, на котором сидел, оставив на гладкой поверхности рваные полоски, и зашипел на хозяина в знак полного несогласия. Северус достал из ящика стола совиное печенье, которое очень сильно любил его питомец, и отдал его ему. Средство задабривания пришлось Жаку по вкусу; он с удовольствием проглотил лакомство, довольно стуча острым клювом. — Не спорь, — сказал мужчина, а ворону уже было всё равно, что он там скажет. Развернувшись к нему спиной, птица удобно уселась, положила голову под здоровое крыло и тоже уснула. Только Северус хотел вернуться к Гарри, в дверь подземелий раздались настойчивые стуки, сделанные твёрдой рукой. Мужчина мысленно проматерился с досадой, накрыл юношу капюшоном на всякий случай и пошёл открывать незваному гостю. Жак встрепенулся и сонно покосился сначала на дверь в конце коридора, потом на Гарри. — Смотри, чтобы он не проснулся, ладно? — обратился Снейп к ворону. Умная птица кивнула, перейдя по столу немного ближе к кровати с спящей ламией. Закрыв за собой все входы и выходы, Северус надел привычную маску безразличия и скуки, профессионально пряча под ней все свои переживания, и открыл дверь. Беспокойно поправляя чёрные пряди выбившихся из строгого пучка волос, на пороге стояла профессор МакГонагалл. — Здравствуйте, профессор Снейп, — сбито поздоровалась она, но на него это не произвело большого впечатления. — Здравствуйте, — ровно поприветствовал он её, — Вы что-то хотели? — Вы писали мне в письме о том, что мистер Поттер остался у вас на лечение от некоей болезни. Я хотела спросить, как он чувствует себя сейчас? Когда снова выйдет на учёбу? «Чёрт, чёрт, чёрт...» — Он... Ужасно себя чувствует, — ответил Снейп. — У него совершенно пропал голос, он постоянно спит, мне приходится заставлять его есть хоть что-то; жалуется, что горло отвратительно щемит. Так что я совсем не думаю, что он выйдет так скоро, профессор, — глядя на обеспокоившееся ещё больше, чем прежде, лицо женщины, Северус делал вывод, что его слова были достаточно убедительны. Глаза заметались по углам под линзами прямоугольных очков, занимаясь бурным мыслительным процессом. — Ох, Мерлин, неужели всё действительно так плохо? — Вряд ли есть, куда хуже, — бессильно пожал плечами Северус, а в голове стояла столбом одна мысль:"Только бы ушла, только бы ушла, только бы...".— Если вас что-нибудь заинтересует по поводу самочувствия мистера Поттера, вы можете спрашивать меня об этом. Сейчас я активно занят изготовлением лекарств для него, и боюсь показаться невежливым, но и в эти минуты я хотел заняться этим, поэтому буду очень признателен, если вы отпустите меня. — Я всё понимаю, профессор, спасибо вам за заботу о моём студенте, но... Могу ли я посмотреть на него сейчас? «Сука, сука, сука, нет, блять, не можешь!» — Ваше недоверие меня обижает... — с слышимой ноткой напряжённости произнёс мужчина, чувствуя, как мокреет спина от нервов. Что будет, если Минерва увидит его прямо сейчас??? — Боюсь, что сейчас это невозможно. — Невозможно? Почему? — Видите ли... Сейчас у него... Температура. Под сорок. Он буквально в бреду, поэтому не может никого видеть. Я сообщу вам, когда...- Но Минерва настойчиво двинулась вперёд, вынуждая Снейпа отодвинуться в сторону. — Обещаю, профессор, я только посмотрю на него, и всё, я тут же уйду. Вам ведь не так сложно показать его мне? «Иди нахер, ты бы знала, как всё хуёво у нас. Да, мне сложно его показать, потому что я не могу отрубить ему хвост и пришить ноги!» Женщина всё ещё считала своим долгом посмотреть, как там чувствует себя её воспитанник, и, зная её уже чёрт знает сколько лет, Северус совершенно точно знал, что она так просто не отстанет. Либо он покажет ей Поттера, живого и частично здорового, либо одно из двух. — Ладно, покажу... — сдался, наконец, Снейп с тяжёлым вздохом. Минерва едва ли сумела сдержать очень нескромную, победоносную улыбочку ехидны, но всё же осталась прежней строгой и спокойной профессором. Мужчина немного отстранился, пропуская её вперёд себя. Минерва спокойно проходила глубже в мрачную нору Северуса и деловито цокала каблуками, пока в голове хозяина этой норы творился конец всего живого. Воображение - что-то оно слишком резко проснулось, или на него так подействовали роды ламий - живо нарисовало реакцию профессора на то, что её воспитанник обзавёлся змеиным хвостиком и склеенными кровью волосами. Скандал будет такой, что правнуки правнуков будут помнить, как будто это было вчера. Так что к себе домой мужчина шёл, как на эшафот. — Нам сюда, — хмыкнул Снейп, указав на нужную дверь. — Хорошо. Я могу зайти? — Да, — коротко ответил он, хотя всеми силами сопротивлялся бы. Женщина пожала плечами самой себе и повернула ручку двери, легонько толкнув её вперёд. Зайдя в комнату, МакГонагалл увидела диван, на котором лежало укутанное в мантию тело, и склонившегося над ним ворона с перевязанным крылом. — Что случилось с вашим питомцем? — спросила она, жалостливо погладила Жака по массивному клюву, а он сердито на неё запричитал своим хриплым птичьим голосом. — Да так... Пока нёс письмо, встретился с дикой кошкой, она повредила ему крыло. Он не сможет летать ближайшие пару месяцев, — сообщил Северус, нервно теребя пальцами пуговицу сюртука. Видимо, нежданая гостья поверила его словам. Минерва снова поворошила недовольной птице перья - там, где они были - и подошла к дивану, аккуратно перетягиваясь вперёд, чтобы увидеть лицо юноши. — Вам недостаточно того, что он тут, у меня дома, а не где-то ещё? — ворчливо поинтересовался Снейп, а профессор только виновато пожала плечами. — Не думайте, что я так вам не доверяю, профессор, я знаю, что вы не сделаете ему ничего плохого, но и вы поймите меня. Это ученик моего факультета, я обязана знать о его текущем состоянии, — сказала она в своё оправдание, потянувшись к краю капюшона мантии. Он легко и быстро упал на подушку, Северус мысленно перекрестился, приготовившись к разгадке его тайны, как вдруг... На удивление буднично прозвучал голос Минервы. — Мерлин мой, он действительно не в лучшем состоянии... С слегка круглыми глазами мужчина обернулся назад к ней, и глаза округлились ещё больше: лицо Гарри правда пылало нездоровым румянцем жара, он беспокойно шевелил руками, словно во сне пытаясь что-то поймать, а самое главное - там, где, по идее, под мантией должен был тянуться длинный хвост, тянулось нечто очень похожее на человеческие ноги. Ступор сковал его тело на несколько секунд, а потом Северус снова сделал вид, что всё в норме. Актёрское мастерство оказалось таким полезным в таких ситуациях. Тем временем, пока он пребывал в полнейшем шоке, женщина осторожно потрогала щеку Поттера и испуганно отдёрнула руку назад. — У него правда высокая температура... — сказала она. — Вы ведь?.. — Да, я сбиваю температуру. Пока не удаётся. Готовлю другое средство, — ответил, не дождавшись окончания вопроса, Северус. Сложенные на груди руки тонко намекали, что ему сейчас действительно нужно остаться одному и продолжить лечение. Снова посмотрев на бедного Гарри, Минерва поняла: она сейчас здесь совсем не к месту. Так что она заметно заторопилась. — Спасибо за заботу о нём, профессор Снейп. Не буду спрашивать, почему он остался именно у вас... Это лишнее, при таких обстоятельствах, я думаю. Могу ли я время от времени спрашивать его состояние здоровья? — Естественно, — благородно кивнул Снейп, когда они уже выходили из подземелий. — Всё, что вас заинтересует, я вам расскажу. — Кстати, о рассказах. Вы выйдете завтра на работу или вам нужна пара дней, чтобы приглядывать за мистером Поттером? — Уверен, что в этом нет особой необходимости. Я буду на работе, а мистер Поттер не пропадёт без меня. Не беспокойтесь об этом. — Ладно, хорошо. Я передам это профессору Дамблдору, он тоже хотел узнать об этом. Тогда до завтра, удачи в лечении. И передайте мистеру Поттеру, что те работы, который он задолжал за время болезни, я спрошу только через неделю после его выздоровления. — Да-да-да, я обязательно ему скажу об этом, профессор. Ему сейчас правда нужен покой, — поддакивал Северус и тихонечко стал выталкивать настырную женщину из своего дома. Она, будучи не дурой, поняла, что сейчас Снейп действительно не в настроении кого-то видеть. — Извините за беспокойство, профессор. До свидания, — Минерва виновато хихикнула и наконец-то покинула личные покои Снейпа. Убедившись, что она точно ушла, Северус позволил себе облегчённого выдохнуть. — Осспади... До чего ж она приставучая...