Змеёныш

На следующий день Северус написал Минерве письмо о просьбе дать ему выходной и передать директору, что Снейпа сегодня не будет. Из-за того, что Жак был не в состоянии выполнять свой долг почтальона с перевязанным крылом, весточку милостиво согласилась доставить Букля. Она прилетела ночью и тихонько села подремать на спинку кресла, на котором мило спали Гарри и Северус, так что белоснежное создание было первым, что они увидели, когда проснулись от гулких уханий. Юноша клялся, что оставлял её в клетке и пару минут ругался на своего питомца за непослушание. Но у Букли, видимо, были свои совиные взгляды на этот счёт, ведь то чуть ехидное выражение мордахи, с которым она выслушивала упрёки от хозяина, совершенно не соответствовало определению "виноватое". После того, как Гарри понял, что воспитательная работа вовсе не работа и уж тем более не воспитательная, тяжело вздохнул и снова лёг спать. Решено было оставить голосистую гостью. Всё равно, её появление пришлось весьма кстати. Когда Северус привязывал конвертик к когтистой лапке, ухмылялся и посмеивался, представляя лицо Дамблдора, когда МакГонагалл расскажет ему об этом - до чёртиков умный старик ненавидел преподавать зельеварение из-за нежелания делать ремонт в кабинете после. И получать нагоняй от самого Снейпа за то, что все шкафы с котлами и ингридиентами оказывались либо перевёрнуты на другую сторону (как у него это, мать его, получалось только?), либо сожжены до меленьких угольков. Оставалось только надеяться на более благоприятный исход такого расклада. Вообще-то, не было особенной необходимости брать выходной: Жак уверенно шёл на поправку и в помощи не нуждался; с Гарри всё было нормально, он прекрасно себя чувствовал. Ночью ему снова не приснилось ни одного кошмара - действовал ли таким образом на их отсутствие совместный сон? - и не было и намёка на озверение. После десяти минут обдумывания, почему именно так, Северус просто признался самому себе: особых причин нет, ему просто хочется провести с ним больше времени. Он проснулся гораздо раньше своего хвостатого чуда и, как и предполагал, оно снова развалилось прямо на нём, как на своей собственной перине. На этот раз Северус не стал его будить: просто занялся созерцанием того, как он спит - мило сопя, подложив руку под голову и при любой возможности выискивая, как бы поближе лечь. Он был таким милым и удивительным. Снейп заметил это ещё задолго до момента, когда Гарри обратился к нему за помощью, но тогда это казалось ему ложным решением. Однако, после того, как Гарри пришёл, да так и остался у него, уверенность его в этом только возросла: он по-новому взглянул на тот день, когда они с Поттером вышли погулять во дворик, желая ещё раз увидеть такой его восторг от таких простых вещей. Он всегда был таким милым, что Северус просто не хотел признаваться себе в том, что действительно видит его милым. А сейчас, когда был сделан выбор "иметь, но потерять", эти рамки сгорели, превратившись в жалкий прах, и унеслись таким сильным ветром. И впервые, словно подобранного в плохом состоянии подросшего оленёнка выпустили в дикую природу после лечения, Северус почувствовал, каково это - жить без рамок, вдыхать аромат свободы действий, не бояться проявить то, что так долго оставалось за занавесом. Он ещё очень долго смотрел, как Гарри спит, слушал его спокойное, равномерное дыхание и лёгкое, милое сопение, осторожно поглаживал по плечу и тихо усмехался, когда юноша подползал чуть ближе, чтобы получить больше ласки для себя. Даже немного жалко стало, что он проснулся. — Утречка, — улыбнулся Поттер, ощущая, как тонкие пальцы ласково лавируют между его волос и осторожно оттягивают короткие пряди. — Утречка. — Так... Я опять развалился на тебе... — Мне не трудно, — усмехнулся Снейп. — Разваливайся на здоровье, — хвостатое тельце перестроилось и чуть поудобнее расположилось на нём, словно приняв такое щедрое предложение. — Чем хочешь заняться сегодня? — Про остальной день я не знаю, а пока... Знаешь... — прохладные руки с маленькими коготками обхватили его шею, будто Гарри был ребёнком. — Ничего. Ты не против, если мы полежим тут просто так? — Совершенно не против, — улыбнулся мужчина, сильнее обнимая Гарри и поглаживая пушистые волосы, как что-то святое. — Буду только рад. После короткой тишины, которая на пару минут задержалась в едва ли освещённой комнате, спросил: — Тоже хочется тишины после всего того, что случилось? — Нет, просто хочу провести немного времени с тобой, перед тем, как ты уйдёшь на работу, — профырчал с ревностью Гарри и ручки только сильнее сцепились друг в друга около затылка, пока в реальность сорвалась бархатная усмешка. — Не уйду, — на удивлённый взгляд ответил: — Я отправил МакГонагалл письмо о том, что сегодня не могу придти. Написал, что тебе, мол, стало хуже обычного, за тобой нужно присмотреть. Писать лёжа, конечно, неудобно, и мой почерк похож на куриный, но, думаю, Минерва поймёт даже иероглифы иврита. — Ууу, — как никогда счастливо протянул юноша и уткнулся носом в дрогнувшую в смехе грудь. — как это мило с твоей стороны. Я уж думал снова уговаривать тебя на поспать. — Не придётся. Так около двадцати минут они и просидели в абсолютной тишине; где-то наверху было слышно, как проснулись птицы и закатили свой привычный утренний концерт. Спокойствие в итоге нарушила только Букля, когда вернулась в зал с пустыми лапками и довольной мордахой, преисполненной чувством выполненного долга. За вознаграждением за проделанную работу она обратилась к Гарри, аккуратно ущипнув его за руку, чтобы он пошевеливался. — Видимо, всё же придётся встать, — с неохотой признал он. Тёплые руки, до этого лежавшие на его лопатках, понимающе опустились на матрас, и Северус выпустил его из своей хватки, напоследок пригладив его непослушные вихры волос, которые за эти двадцать минут не стали прямее ни на каплю. — Жалко, что ты сейчас не чувствуешь голода, — вздохнул Снейп, тоже вставая и отбрасывая с себя одеяло, наблюдая за тем, как юноша достаёт из ящика заветный кулёк лакомства. — Ты хотел позавтракать со мной? — Поттер отдал своей любимице совиное печенье, которое она с наработанным аппетитом стала обкусывать острым клювом. Жак с ревностью глянул на белую крысу, его объедающую, и с причитающим ворчанием залез ещё глубже на потолок. И кто вообще придумал, что с дамами нельзя драться? — Да. Как бы ты отнёсся к этому? — Если бы был голоден, то съел бы всё, что ты мне принесёшь. Даже если просто соскребёшь со стен немного извёстки в тарелку, — в ответ последовал бархатный смех. Глядя на то, как расслабленно откинулся на спинку дивана Северус в непривычно свободной для него позе, Гарри представил директора, который пытается объяснить старшекурсникам, почему сегодня на посту нет летучей мыши и всегда ли у него были лосиные рога (прекрасное зелье можно сварить, если перепутать в вареве уменьшения, сколько листьев аконита нужно). — Дамблдор, наверное, не обрадовался, когда узнал о том, что тебя не будет, да? Часы показывали половину десятого дня. — Пусть только попробует перевернуть хоть одну колбу с гноем буботюбера. Он ведь не знает, как сложно его потом отмыть с дерева, — сердито сказал мужчина, вставая и потягиваясь. — Ненавижу, когда на моём месте дежурствует кто-то другой, начинает переставлять все предметы на свой лад. А находятся ещё и умельцы, которые переворачивают котлы и пробирки вместе со шкафами. — Один из которых - Дамблдор? — усмехнулся парень. — Именно. Поэтому, — он подошёл к Гарри из-за спины и обнял его так крепко и буднично, что оставаться равнодушным было просто невозможно. Чувствуя, как тёплые волны плавно протекают от кончиков пальцев до самого сердца, словно по будоражущей спирали, юноша расслабленно откинул голову назад, полностью доверяясь сильной груди позади себя. — я хотел бы расслабится, проводя время с тобой, чтобы набраться сил закатить ему ещё один скандал. — Не убей его слишком намертво, — хихикнул Гарри. — а то мне ему ещё конспекты с домашним отдавать. И МакГонагалл, и Флитвику, и Бинсу, и всем остальным. И тебе тоже. — Ну, предположим, что от зелий ты можешь с лёгкостью откосить, — ехидно сказал Северус, опустив руку чуть ниже и поглаживая живот через ткань в преддверии градиента. — так что о них ты можешь не беспокоиться. Соблазн был просто огромен - тем более, что Гарри незадолго до этого случайно превратил Дина Томаса в лягушку, перепутав последовательность ингридиентов в закваске -, но не слишком, чтобы сходить с ума. Вот если бы повторить события прошлой ночи... — Нетушки-хренушки, — смущённо фыркнул Поттер и взял тонкое, но крепкое запястье. — Так будет совершенно не честно. Не хочу, чтобы я один из всего факультета не делал задания по зельям. — Недальновидно, — огорчённо вздохнул Снейп. — но выбор твой. Едва ли он собрался убрать руки, когтистые пальчики приостановили его, прижимая его ладони к солнечному сплетению, по которому проходились учащённые волны сердцебиения. — Это не значит, что я не хочу, чтобы ты меня трогал, — возразил он.— И... — на щеках вспыхнул румянец и подёрнулся почти до самых корней волос. — Я бы... Хотел повторить то, что было... — Да? Низкий голос был похож на шелест бархата, и руки, ловко забравшиеся под одежду - его нежными прикосновениями. И первое такое к началу хвоста стало почти целой феерией напополам с влажными поцелуями в чувствительные щёлки. Так приятно. — Надеюсь, я правильно понял твои пожелания, сладкий, — тихий, страстный шёпот заставил сильнее откинуться, захотеть вплавиться в крепкое тело позади и добавить желанного напора так умело ласкающим пальцам. — Пожалуйста, не тяни... — попросил он перед тем, как ясность ума окончательно покинула его. Горячий язык нежно скользнул в жаркую влажность шеи, вырвал из груди жалостливый стон. В голове постепенно загоралась бесконтрольность, ехидно посмеиваясь над юношей, который так просто сходил с ума только лишь от прикосновений.

***

Всё ещё не хватало сил отдышаться, казалось, лёгкие вдруг стали сумками с гиперпространством, которым любого воздуха было мало, как бы глубоко они не вдохнули. Второй экстаз показался ещё эмоциональнее первого: Северус не ковал себя в рамки приличия и иногда прикусывал чувствительную плоть - отдельный вид удовольствия -, а Гарри позволял себе громче выстанывать его имя и свои пожелания. Сколько же было скулящих в наслаждении просьб о большем, мелкой дрожи юного тела, что было для Снейпа самым аппетитным в этом мире. Он следовал мольбам беспрекословно, но всё же заставлял их озвучивать - опять же, как прекрасна жизнь без рамок. От всего этого наслаждения в его память остались только тяжёлое дыхание, довольная ухмылка и тут же слизанная с губ фиолетовая капля. Наконец Вселенная восстановила факт своего существования для них. — Мерлин... — выдохнул Гарри, чуть пьяными от восторга глазами глядя на мужчину, который собирал остатки пурпурного лакомства с уголков рта. — Северус, твой язык - это нечто... Ты уверен, что раньше никогда не делал такого с ламиями?.. — Если не считать нашего с тобой первого раза, — условил Северус, и его последний поцелуй в пульсирующие щёлки вырвал из Гарри тихий писк. — Ты - само очарование. Будто заранее подгадав момент, который испортят, часы равнодушно протрезвонили одиннадцать часов ночи. Стрельнув в них глазами, как в худшего врага, Северус пригладил волосы и протянул Гарри его одежду. — Нам пора, — сказал он. Юноша, молча улыбнувшись, надел худи, думая только об одном: идти к другим своим спасителям после такого наслаждения, которое предоставил один из них - чистая, бесстыжая дикость. И эта мысль, несмотря на свою природу, даже немного нравилась своим вызовом суровым порядкам. Много ли такого случается? Улица встретила их холодным ветром, который своей ярой силой пытался вырвать хиленькие деревья с неокрепшими корнями, птицы не могли лететь против него - спустя пару секунд борьбы они кувырком отлетали назад, как пёстрые воздушные шарики. Оценив обстановку, Северус взял Гарри за руку и завёл под один огромный дуб. От него в обе стороны шли такие же крепкие гиганты, которые могли противостоять холодным порывам. — На улице непогода, — с негодованием аргументировал Снейп, снял с себя мантию и нацепил её на плечи сопротивляющегося парня. — Северус, не надо! — Надо, — новые попытки укутать его потеплее не принесли успеха: Гарри вырывался, как только мог, выныривал из-под шерстяной ткани, будто это было что-то ядовитое и отпихивал от себя черезчур длинные для него рукава. — Северус, ты замёрзнешь! «А если не замёрзнешь, то улетишь», — проскочило в голове, когда Поттер вспомнил, каким худым сам по себе был профессор. А он тем временем всё ж-таки сумел напялись мантию на упрямого ягнёнка, который утонул в ней, как в шикарной свадебной фате. Тяжёлая за счёт своего тепла, но уютная и пропахшая насквозь какими-то травами для зелий - через пару секунд Поттер даже подумал, что зря отказывался. — На, и не спорь, — воспротивился мужчина и накинул капюшон на лохматую макушку. В него безвылазно канули даже тонкие ключицы, а уж о лице и шее нужно было вообще молчать. — А то вообще назад сейчас пойдём. — Как бы не так, — протестующе фыркнул Поттер, натягивая капюшон так, чтобы хотя бы можно было смотреть вперёд. Приземлившаяся прямо под его ногами выдранная ветром ветка бука заставила на секунду задуматься о своём решении, но так и не смогла переубедить. — Раз уж вышли в этот ураган, то давай дойдём. Оба стали по-тихоньку передвигаться по жёстким стволам деревьев, там, где буря при всём желании не могла до них добраться. И словно бы злилась - усиливалась в разы за считанные минуты. — Мне бы твой оптимизм. — Вот тут не спорю. Тебе в такую погоду вообще нельзя выходить в степь или поле. — Это почему ещё? — Тебя снесёт ветром, — нервно хихикнул он, следуя за высокой фигурой впереди и краем глаза глядя на летающие высоко-высоко в небе ветки, будто те вообразили себя мётлами на квиддичном поле. Снейп фыркнул, явно недовольный такой шуткой. — Я кажусь слишком лёгким, потому что у меня рост под два метра. Был бы я наравне с тобой, был бы пончиком, как Лонгботтом. Волей-неволей Гарри в голову влезла такая прелестная картинка: пухлая, вредная подземельная мышка с мультяшными глазками обсидианового цвета и надутыми обиженно щёчками. Потом влезла мысль точно такая же, но в игрушечном исполнении. Гарри даже придумал, что скажет, если однажды увидит такую игрушку на витрине какого-нибудь гениального магазина:«Запакуйте двоих, пожалуйста». — Нет, — рыкнул Северус, как наяву увидев загоревшуюся мечтательным пламенем картинку в зелёных глазах. — даже не смей это себе представлять. — Но ты был бы таким ми-... — Не в этой жизни, — безучастно осёк его Снейп, после сделав вид, что не слышал обиженного бурчания, прозвучавшего, кажется, громче ветра. Кстати, он уже по-немногу начинал стихать, хотя по его прежней силе это было бы единственное, о чём сказать было нельзя. Теперь же прежные порывы ослабли до такого, что только тонкие, хилые деревца склонялись под ним. Даже странно было, что от него, уже спустившегося до холодного бриза близ моря, смог улететь и разгрохаться на отдельные части деревянный стул. Отлетевшая ножка сумела долететь до Северуса и отбить ему бедро своим ударом. Увидев его, болезненно закрывающего рану, Гарри дёрнулся от резко сжавшегося сердца. — Ты в порядке? — прозвучал его голос так тревожно. — Да... — Снейп убрал руку, почти с удивлением увидев блестящие в лунном свете разводы крови. Сучий гвоздь. — В норме. Что за... Но когда через какую-то секунду из землянки Лазари вылетел вместе с остатками стульев Тем, оба поняли, что что-то тут не так. И это чувство усилилось в несколько раз после того, как обоих оглушил раскатившейся на весь лес грубейший, громчайший крик, мечущийся в диком бешенстве. — ДА ПОШЁЛ БЫ ТЫ НАХУЙ ВМЕСТЕ С ЭТОЙ СУКОЙ! ЧТОБ ЕЩЁ РАЗ Я ТЕБЯ ТУТ УВИДЕЛА!!! Казалось, барабанные перепонки вот-вот должны были полопаться, как перекачанные воздухом шарики. Птицы перепуганно повскакивали с деревьев и огромной мельтешащей стаей чёрных точек полетели, запутавшись в ориентировании, видимо, в другую страну, чтоб уж наверняка. Происходила полная вакханалия. Молнией в грозу вырвалась из коридорчика со ступеньками сама Лазари - её фигура показалась проволочным каркасом с шипами -, прожигая всё вокруг горящими адским пламенем глазами, и со всего маху влепила Тему ещё одну пощёчину, да такую, что он снова опрокинулся навзничь. Поттер, услышав громкий удар, испуганно отпрянул и вжался в грудь Северуса. — Не смей её сюда приводить, ясно тебе?! Я тебя доверяла, а ты!.. А ты!.. Лазари на секунду отвела огненный взгляд, тихо и зло всхлипнув - или как может называться этот полный горечи звук у гордых ламий? -, и вихрем помчалась в неизвестном направлении. — Что случилось, Лазари? Северус непонятно как сумел схватить разъярённую ламию за запястье, такое ледяное, что с ним бы не сравнился ни один айсберг. Её тело било незримым током, то ли от злости, то ли от боли, её кости лихорадочно тряслись, будто пытаясь хоть как-то успокоиться. — Из... Извините, ребят, — сумела наконец она выговорить скрипучим голосом и выдернула руку. — Сегодня ничего не получится, приходите через пару дней, ладно? Я просто... Я просто не могу. И едва ли последнее слово успело сорваться с её губ, Лазари уползла так быстро, как только могла, превратившись в тёмный, напряжённый силуэт. Может, луна сыграла такую свою шутку, но Северусу показалось, что на её глазах закипели слёзы. — Не спрашивайте, — сразу сказал Тем, едва сумев подняться на хвост. Его щека уже приобретала синеватый оттенок и отпечаток ладони, с царапин текли мелкие красные капли. — Виноват я. — И я вместе с ним. Ночной мрак не сразу показал магам, что на этой сцене появилась ещё одна актриса.