Растроение личности

      Трое мужчин стояли рядом, недоумевая что происходит вокруг них. Внизу, у лестницы, слышался гомон сотен взволнованных горожан, не понимающих, что вообще здесь произошло и оказалось ли это чем-то хорошим. Однако, стоило лишь Альме подойти ближе и с улыбкой заявить, что у их семьи новый дар, как все тут же возликовали, засвистели, захлопали в ладоши и приготовились праздновать.       Паула тоже была нескончаемо рада. Она и представить не могла, что сможет делать что-то подобное однажды. И, к тому же, теперь у неё было на два дяди больше! Она окинула всех троих воодушевлённым взглядом, но тут вдруг послышался мягкий голос бабушки: — Милая, можешь теперь соединить их обратно?       Девочка впала в ступор. Улыбка медленно сползла с её лица. — Я не знаю как…– произнесла она опустив свой взляд на пол.

***

      «Проблемный» — именно так можно было описать Бруно со всеми его странностями и заморочками, часто выливающимися в какой-нибудь неприятный инцидент. Теперь же, когда его стало в три раза больше, семья и представить даже боялась что их теперь ждёт.       Вечеринка в честь дара в этот раз была такой короткой, что её наверняка никто и не запомнит. Она продлилась всего около часа и теперь вся семья сидела в гостиной, пристально наблюдая за стараниями маленькой девочки. Трое мужчин сидели напротив неё, на диване, заняв на нём практически всё свободное место. — Давай же, детка, попробуй ещё раз, — просит Долорес свою дочь, которая в этот момент усердно пытается соединить всех трёх мужчин воедино. — Ничего не получится, — усмехнулся Эрнандо, скрестив руки на груди.        Происходящее совсем не напрягало его, а даже наоборот, забавляло. Никогда ещё он не был в своём теле наедине со своими мыслями так долго и это чувство власти над собственной жизнью опьяняло достаточно, чтобы желание вернуться в ментальные оковы пропало напрочь.       Хорхе его позицию не разделял. Быть одному казалось для него слишком странным. Его и звали-то только когда надо было что-то починить, а тут столько всего… Если бы они сейчас соединились обратно, то он был бы вполне доволен. Даже очень. — Думаю, нужно больше времени на это, — вздохнул Бруно, глядя на тщетные старания Паулы, уже покрасневшей от чрезмерных усилий и обиды. Она, всё-таки, получила силы, так почему не может ими управлять?! — А что нам делать с этими? — возмутилась Пепа, рукой показывая на новообразовавшийся дуэт. Хорхе с Бруно в унисон пожали плечами. — Ну, я бы не отказался поесть, — потянувшись, беззаботно произнёс Эрнандо.       Ещё никогда он не пробовал есть: эта честь всегда доставалась Бруно. Теперь же, когда появилась возможность, мужчине хотелось сейчас же её испытать. Однако его предложение было проигнорировано.       Пепа поджала губы. Она была готова браниться с наглецом, но Феликс, предвидевший скорый дождик, попытался успокоить жену. Абуэла, до этого просто наблюдавшая за переговорами, нехотя вынесла свой окончательный вердикт с тяжёлым вздохом. — Пусть пока живут с нами. До тех пор, пока мы не найдём способ вернуть их обратно...       Всё семейство погрузилось в эту тяжёлую пучину молчания, разбавляемую нервным топотом Пепы и действующим на нервы свистом самодовольного мужчины в капюшоне. — Так… Где они будут спать? — поинтересовался Камило, получив ответ от кузины в зелёной оправе: — Думаю, у Бруно в… — О, нет! — была перебита девушка резким вскриком вскочившего мужчины. Даже Бруно подскочил от такого резкого возмущения, — Даже и не надейтесь! Я не пойду по этой лестнице даже под дулом!       Договорив, Эрнандо резко подбежал к одной из картин, отодвигая её, и, готовый спрыгнуть в огромную дыру, служащую тайным проходом в его обитель, обернулся, бросив недородственникам: — Буду спать в стене. Увидимся утром! – недовольным тоном.       И спрыгнул вниз, исчезая за полотном. Всё это произошло слишком резко, чтобы хоть кто-то успел остановить его, а когда все оклемались от удивления, то было уже поздно. Взгляды множества глаз обратились к Хорхе и, пусть он этого не видел, но прекрасно ощущал, как его беспощадно сверлят, ожидая хоть каких-то слов. — Ну, я тут посплю… — пробурчал он, похлопав по дивану. Его голос был точно такой же, как у Бруно, но с лёгкой хрипотцой, тише и заглушённый надетым на голову ведром.       Собрание было закончено и все потихоньку начали разбредаться по комнатам, оставив Хорхе в одиночестве. Только Камило и Мирабель не спешили заходить в свои комнаты: они перехватили своего дядю, уже морально готовому к длительному подъёму, и, бросив беглый взгляд на Хорхе (который ещё и спать то умудрялся в ведре), потащили его наружу. — Ну, как ты себя ощущаешь? — резко спросил Камило ошарашенного внезапной прогулкой дядю. Тот захлопал глазами. — Ч-что значит как? Вроде, цел, всё нормально, и-и…– дрожащим от лёгкого испуга голосом, ответил Бруно. — Мы не про это, — вздохнула его племянница, — Тебя же разделили. Не ощущаешь никаких изменений? – с огромным любопытством, спросила она. — Д-да вроде всё как обычно, — пробурчал неуверенно Бруно, после чего вдруг и сам задумался: а точно ли всё в порядке? Поразмыслив ещё немного, он решил накинуть капюшон… Ничего. — Я… Я — это я! — удивлённо вскрикнул он, — Мира, тащи ведро!       Девушка опешила, но всё же притащила первое, которое попалось, и отдала провидцу, тут же натянувшему его себе на голову. Постояв немного в таком положении, он резко начал смеяться. — Их нет! — заявил Бруно, собираясь шлёпнуть себя по лбу, но уши пронзил металлический стук. Он ударил по ведру, — Я не Хорхе... Я просто я, но с ведром на голове! – радостно воскликнул он. — Дядя, ты и раньше был собой с ведром на голове, — саркастично напомнил Камило, получив, кажется, возмущённый взгляд (сквозь ведро было сложно понять, какое выражение на лице у Бруно). — Это ощущалось по-другому! Сейчас всё иначе, — объяснил провидец, стаскивая с головы свой «шлем».       Он поверить не мог что теперь, стоит ему захотеть изменить личину — не получится. Стоит чего-то испугаться — Эрнандо не защитит, а если что-то сломается — Хорхе не починит… Бруно теперь остался наедине со своими проблемами и это ни капельки его не радовало. — Ладно, разберёмся с остальным утром, — предложил Камило, порядком уставший от вечерних событий, как, впрочем, и всё его семейство. Троица разбрелась и дом окончательно погрузился в сон…

***

      Утро, и без того необычное в семье Мадригаль, теперь стало ещё страннее: хотя бы потому, что первой теперь просыпалась не старая Абуэла, не работящая Луиза, не активная Мирабель, а мужчина в плаще, с первыми лучами солнца выползший обратно в дом. Казалось, он и вовсе не спал этой ночью, раз смог подняться так рано, но нет, он спал. Однако, переборов жуткую сонливость, всё же встал пораньше, чтобы подобраться ближе к своему товарищу по несчастью.       Хорхе спал крепко, закинув одну ногу на другую, а руки — под ведро. По комнате раздавался вперемешку с сопением тихий храп, эхом отлетающий от металлических стенок. Эрнандо с любопытством рассматривал его, такого похожего и одновременно с тем, совершенно иного. Они ещё никогда не пересекались лично, являясь двумя сторонами одной медали и ему не удавалось вот так просто попялиться на скрытое лицо. Запах от спящего исходил подстать призванию — побелка, пыль да краска. Кто-то сказал бы: "весьма специфично", но Эрнандо нравилось. Он и сам был своего рода специфичным.       Мужчина вздохнул поглубже, ухмыляясь. Щетинистый подбородок слегка выглядывал наружу из-под ведра, притягивая к себе всё внимание. Стало вдруг интересно, а такое же у него лицо, как и у их прототипа, или же тому есть что скрывать под своей вечной защитой? И, только подумав об этом, Эрнандо тут же потянулся к чужому лицу, как вдруг, его запястье резко перехватили. Сопение прекратилось. — Не вздумай, — строго скомандовал Хорхе, на что его товарищ только лишь усмехнулся, рывком залезая на проснувшегося. Началась борьба. — Я одним глазком! — с широкой улыбкой на лице мурчал Эрнандо, пытаясь усмирить брыкающегося Хорхе, но тот и не думал сдаваться, постепенно переходя на крик.       Бруно вошёл в комнату в тот же момент, одаривая своим ошеломлённым взором представшую перед ним картину. — А ну, снимай! – крикнул Эрнандо. — Отстань, слезь с меня, я не хочу! – брыкаясь, крикнул Хорхе. — Чего стесняешься? Все свои, я только посмотреть!..– пытаясь протянуть руки к ведру, пролепетал Эрнандо       Громкий, крысиный писк отвлёк двоих мужчин от их занятия. Они переглянулись со своей «главной» копией… Бруно вдруг понял, что время, проведённое вместе со своими альтер эго, он не забудет никогда, как бы ни старался.