Растроение личности

      Тёмный коридор. Длинный, весь в пыли и балках, жуткий и одновременно с тем родной, заставляющий впасть в ностальгию. Бруно слишком редко бывает здесь теперь, когда перебрался обратно в башню. Однако сегодня он сделал исключение.       Понадобилось время, чтобы успокоить Камило, но даже так, стоило заикнуться о произошедшем — он впадал в панику. Это было слишком на него не похоже, потому провидец смел предположить — проблема серьёзная. Даже очень.       Эрнандо с Хорхе прибежали на крик позже всех, однако теперь являлись для Бруно прикрытием: как только услышат очередной крик — тут же бросятся к нему. Однако сейчас последнее, чего хотел Бруно — это кричать. Нужно было вслушиваться в каждый шорох, в тихий писк, отличить всё это от проделок крыс.       Было темно, ужасно темно. Стоило взять с собой фонарь, но мысли были слишком затуманены произошедшим. Теперь оставалось лишь ориентироваться на свои чувства. Наконец, первый шорох. Писк. Крыса… Второй. Ещё одна… И ещё одна…       «Откуда их здесь столько?» — недоумевал Бруно, слушая, как они все движутся в одном направлении, будто идут к кому-то. Снова странный звук, в этот раз совсем другой, не крысиный. Именно тот, которого Бруно и ждал. Он почувствовал холодок, пробежавший по спине, наступил мандраж, но тем не менее, нужно было идти вперёд.       Провидец шёл на звук до тех пор, пока вдруг не свалился. Та самая дыра, где он впервые встретил Мирабель за десять лет. Всё такая же страшная, тёмная на вид, она, казалось, стала ещё глубже, больше и темнее. Кто-то шаркал ногами по песку где-то сверху, но показываться не спешил. Было слышно как тайная личность тихо подходит ближе, к самому краю и останавливается. Вновь наступает тишина… — Я знаю, что ты здесь, — серьёзным, громким голосом заявляет Бруно, стараясь проглотить свой страх, — Кто ты такой?       Никто не ответил. Провидец, если честно, уже и не рассчитывал на это, успев несколько раз списать происходящее на выходки бурной фантазии. И вдруг послышался треск. Такой треск, который настигает уши, когда человек хрустит пальцами. Теперь это уже точно была не крыса. Бруно поднял глаза. Два зелёных фонаря неотрывно пялились на него, такие знакомые, такие родные, что стало страшно. — Кто ты такой?! — вновь спросил он, в этот раз громче, агрессивнее, чувствуя нарастающую панику. В их доме всё это время был посторонний, незнакомец и он следил за ними, он прятался, он наблюдал… От этих мыслей скрутило живот. Тишину наконец прорезал голос, низкий и хриплый, но до ужаса знакомый. Настолько знакомый, что, казалось, принадлежит самому Бруно. — Ты действительно хочешь знать, кто я?       Сказал он, не отводя глаз от мужчины внизу. Фонари вдруг погасли. Шорохи эхом отражались от стен, сводя с ума, будто незнакомец летал из стороны в сторону. Бруно пытался оглядеться, но сквозь темноту было ничего не видно. Кровь стыла в жилах от происходящего. — Где ты?! — злостно закричал он, — Выйди и покажись! — Брунито, — вдруг послышался тихий голос у самого уха. Ледяное дыхание опалило кожу, вздымая на ней табун мурашек. Сердце чуть не замерло. Резким движением Бруно обернулся… Никого. Пустота, бесконечная и тёмная. — Что тебе нужно?! — продолжал провидец, крутясь по сторонам в поисках хоть какого-то силуэта, — Это ты испортил фото, не так ли? И это ты напугал Камило… Что тебе, чёрт возьми, нужно от моей семьи?! — Мне? — вновь послышался голос из ниоткуда и, в то же время, отовсюду, — Ох, мне ничего не нужно. Я лишь посредник в этом месте. Лучше скажи, что нужно тебе?       Бруно замер. Мало того, что незнакомец свалился как снег на голову, так ещё и говорит с ним такими странными речами, не желая показаться ни на мгновение. Он вгонял провидца в ступор. — Бруно, как проходят твои дни в семье? — вдруг спросило его эхо, — Как они к тебе относятся? Не обижают? Любят? Или… — П-почему ты спрашиваешь это? — перебивает его провидец, покрепче сжав кулаки, но в ответ — тишина. Разъедающая, сводящая с ума тишина, болезненно звенящая в ушах. Вновь слышится голос за спиной: — Бруно, ты простил их?..       Бруно не оборачивается в этот раз. Он уже понял — искать бесполезно. Стоит обернуться — будет пусто и всё начнётся по новой. Потому мужчина стоял смирно, пытался успокоиться и сконцентрировать всё своё внимание на разговоре. — Ты простил свою семью? — продолжил голос в неприличной близости от уха, неимоверно тихий, словно сам дьявол шептал Бруно свои мысли, — Десять лет за стеной… Десять лет выслушивания того, какой ты плохой, как тебя ненавидят и боятся… И зачем? Чтобы прийти и не услышать ни слова извинений? Даже больше, извиняться самому… И теперь все старательно делают вид, будто ничего не происходило. Ты действительно доволен таким отношением, Брунито?       Бруно не знал, что сказать. Его мысли были заняты вещами поважнее. Во-первых, тем, что он только-только встретил этого незнакомца, а тот уже знал всю его подноготную. Во-вторых, его словами, каждое из которых пропитано неприятной горечью. И в-третьих… Какие всё же побуждения были у тайной личности, которая так старательно прячется во тьме, выливая все свои речи на бедного провидца? — Я не желаю тебе зла, — сказал мужчина сзади, будто прочитал мысли своей бедной жертвы, — Я лишь хочу, чтобы ты задумался над моими словами. А когда хорошенько подумаешь… Приходи сюда снова. Мы поговорим лицом к лицу.       И, закончив, вдруг замолчал, исчезнув. Шорох, скрип, стук — и сверху послышались удаляющиеся тихие шаги. Бруно судорожно выдохнул. Эта неделя была слишком насыщенной на всякие проблемы. И, казалось, с каждым днём они становились всё серьёзнее.

***

      Когда Бруно вылез наружу, то первым делом услышал радостный крик. В дом пулей вбежала Паула, вцепившись дяде в ногу, и с широкой улыбкой пролепетала: — Дядя, дядя! Я поняла, как соединять людей!       Бруно остолбенел. Новость была крайне неожиданной, но, вместе с тем, радостной. Хоть что-то хорошее произошло за сегодняшний день, давая надежду, что на две ходячие проблемы в доме станет меньше.       Половина семейства уже сидела в сборе в гостиной, радостно обсуждая произошедшее на их глазах действо. Даже Камило, кажется, отошёл от испуга и теперь тянул привычную довольную лыбу. Уже знакомый священник стоял на месте, теперь один, без своих двух копий. Он помахал Бруно рукой. — Смотри! — крикнула Паула, прикасаясь к лысому мужчине, и после краткой вспышки он вновь разделился. Она повторила так ещё пару раз… Мужчин в комнате стало пятеро. Зрелище выглядело поразительным, пусть от частных вспышек и побаливали глаза и уши. Когда все присутствующие вновь сосредоточились на группе клонов, то малышка попросила всех мужчин взяться за руки. Лёгкое прикосновение руки… В этот раз вспышка была тёмной. Будто на мгновение весь мир провалился под землю. Однако, когда картинка прояснилась, в комнате вновь стоял только один мужчина. — Так нужен был физический контакт, — заключил Камило, радостный за свою племянницу, которая теперь могла спокойно управлять своим даром без всяких проблем. — Да, но нужно чтобы все двойники участвовали, — дополнила Паула, успев поэкспериментировать с бедным священником, пока домочадцы были заняты её поисками. Малышка лишь казалась наивной, но в её смышлёной голове всегда были тысяча и один план как отвлечь взрослых, чтобы те не мешали её маленьким выходкам. — Теперь мы можем соединиться обратно? — с надеждой спросил Хорхе. У него на душе стало спокойней, как только он услышал восклик Паулы. В нетерпении он елозил по дивану, уже предчувствуя блаженный момент единения, когда, наконец, лишится своего тела и чёртовых чувств и мыслей, разрывающих его бедную голову. — Прямо сейчас и вернём, — радостно отозвался Бруно, однако заметил, что в комнате нет одной несносной детали в зелёном капюшоне. Все остальные тоже начали оглядываться. — Куда делся Эрнандо? — с опаской спросил провидец, на что, нехотя, но ожидаемо, получил ответ от своего довольного племянника, для которого эта зелёная заноза в заднице успела стать близким другом: — Сбежал, как только услышал, что Паула научилась соединять.       Гробовая тишина повисла в комнате. Новость, ставшая для Бруно отдушиной, вновь обернулась очередной проблемой из-за упрямого безбашенного идиота.