Растроение личности

      Следующий день начался с первыми лучами солнца, когда две девушки на кухне за чашкой чая болтали ни о чём. Погода была солнечной, ясной, приятный запах экзотических цветов витал по комнате. Долорес с Мариано пошли на утреннюю прогулку где-то полчаса назад вместе с Паулой и пока дома было тихо, Пепа наслаждалась минуткой умиротворения с сестрой. Эта минутка, к сожалению, кончилась в тот же момент, когда в проходе показалась зелёная руана.       Бруно осторожно вошёл внутрь, стараясь выглядеть непринуждённо, и сел рядом с сёстрами, сверлившими его недоумевающим взглядом. Помешкав немного, он решился начать разговор: — Д-доброе утро! — Доброе, братишка, — протянула Джульетта, наблюдая как елозит на месте мужчина, как открывает рот в попытке что-то сказать и закрывает обратно, не решаясь. Он вёл себя так со вчерашнего дня: подходил, здоровался, молчал какое-то время и уходил обратно. Лёгкий дождик едва не начался в комнате, когда Пепа почувствовала раздражение от происходящего. — Чем, вы, эм… Заняты? — кое-как вытянул он из себя, неловко улыбаясь, бегая глазами по полу, по стенам, по потолку — везде, кроме женских лиц. — Как видишь, пока что ничем, — ответила ему рыжая девушка, ставя чашку чая на стол. Бруно неловко посмеялся, почесав кудрявый затылок. — И правда, ха-ха…       Джульетта вздохнула. Странное поведение брата напрягало даже её, хотя мужчина и так был наполнен всеми чудачествами мира. Понимая, что если сейчас ничего не сказать, то такое будет повторяться ещё не раз, она спросила: — О чём ты хочешь поговорить?       Провидец вздрогнул. Он, конечно, был благодарен Джульетте за помощь в начале, но, вместе с тем, совершенно не мог продолжить. Было неловко, немного страшно и очень, очень стыдно спрашивать такое. Кое-как взяв себя в вспотевшие руки, он начал: — Ну, в общем, я хотел поговорить о… Ну, о п-прошлом…       Девушки переглянулись и окутали брата недоумевающим взглядом. Вообще-то, он никогда ещё не упоминал прошлое. Даже больше, старался отвести от этой темы внимание при каждой попытке воспоминаний. А сейчас он сам подошёл вдруг с таким вопросом… Очень хотелось знать, что же творится в его чудаковатой голове. — Помните, к-когда я вернулся домой? — слегка запинаясь, выдавил он, стараясь не смотреть сёстрам в глаза. Он чувствовал как они обжигают его взглядами, не моргая, не двигаясь и это только сильнее нагнетало атмосферу. Получив от девушек положительный ответ, Бруно вздохнул ещё глубже, чем раньше, едва не разорвав себе лёгкие, и, сглотнув, тихо продолжил: — Тогда, в общем. Почему вы не извинились?       Повисла тишина. Холодная, мрачная, давящая на и без того слабые нервы. Понимая, что если так и дальше сидеть, то будет гораздо хуже, провидец подскочил, и, заикаясь, попытался объясниться: — Н-ну, з-знаете, я десять лет слушал с-столько за с-стеной… — Мне казалось, мы сделали это, — вдруг перебила его Пепа, пожимая плечами. Бруно замер. Он посмотрел на сестру, лицо которой выражало разве что лёгкую задумчивость. В голове она прокручивала события пятилетней давности, но тот день, когда Бруно вернулся, был слишком размыленным. Всё, что осталось на память — это бушующие тогда нервы.       Зато Бруно помнил всё чётко. Каждое движение, каждое слово отпечатались в его голове в тот день. И среди этих воспоминаний он не мог найти то самое, где бы прозвучало одно-единственное заветное слово. И за пять лет… Он так его и не услышал. — Ну, если что, то прости, — пожала плечами Пепа с лёгкой ухмылкой и вернулась к маленькому чаепитию, — Лучше уж поздно, чем никогда, правда? — Тогда и меня тоже извини, — улыбнулась Джульетта, так же непринуждённо и весело, как сестра. И Бруно улыбнулся им. Улыбнулся нехотя, насильно растягивая уголки губ вверх. Для девушек его жизнь до возвращения казалась нереальной, чем-то далёким, невозможным. Они не могли прочувствовать всей той боли, что он перенёс за годы, оторванный от семьи одной только тоненькой стенкой и потому две девушки не воспринимали его всерьез. Бруно понимал это. Он поблагодарил их за извинения и, встав, отправился прочь, к уже знакомой стене.       Вот уже третий день подряд он залезал сюда, в кромешную темноту, чтобы встретиться с… Он, если честно, не знал, как назвать этого человека. Да что там, он даже не знал, откуда тот взялся! Но, тем не менее, по-прежнему шёл к нему, крепко сжимая в руке фонарь и размышляя обо всём произошедшем с момента дня даров.       В этот раз голос не звал его из темноты, заставляя кровь стыть в жилах и не слышались повсюду шорохи, заставляя крутиться в панике по кругу. Теперь всё было куда спокойнее. Теперь Бруно знал, где его искать. Вновь он встал возле знакомой «пропасти», кажущейся бездонной, но такой короткой, что упасть толком было невозможно.       Вдохнув поглубже, он разбежался. Прыг, прыг, прыг. Былая ловкость покинула его вместе с Эрнандо — на последней дощечке он оступился, падая спиной в дыру… Его подхватили. — Осторожнее, — проговорил с хрипотцой мужчина, едва ли успевший спасти Бруно от падения. Глаза всё так же горели кислотно-зелёным. Если смотреть на них неотрывно некоторое время то можно почувствовать, как в глазах начинает рябить.       Дальше они пошли уже вместе, кое-как перешагивая через длинные балки и дыры в полу, заползая на стены, пролезая в щели меж стенами о которых даже Бруно забыл давным-давно. И так, пока, наконец, не добрались до нужного места. За прошедшую неделю с хвостиком тайный «гость» успел нехило обустроиться внутри — кровать (старый потрёпанный матрас), низенький мини-столик, несколько сворованных тарелок и просто гора еды. Свечи дарили тепло и свет тёмной комнате, покрытой грязью и пылью. Конечно, это место не назвать идеальным и до «комнаты Бруно», которую он создавал все свои десять лет за стеной, этой было как до небес, но, всё же, жить можно было вполне. — Я поговорил с ними, как ты и просил, — произнёс Бруно, стоило им только зайти внутрь.       Его тёмная копия уселась на пол, туда где тот был более-менее чистым и похлопала рядом, приглашая своего оригинала сесть рядом. Бруно помотал головой. — Я знаю, — ответили ему, — Я вас подслушивал.       Стало немного не по себе. Раньше бы провидец возмутился на подобное, но в ситуации, которая происходила с ним сейчас, это было даже хорошо. По крайней мере ему не придётся пересказывать неприятный диалог. — Тогда… Ты слышал, что они извинились? Они извинились, видишь? Они сожалеют, они любят меня… — Бруно, — позвал его мужчина. Спокойно, негромко, как зовут к себе домашнего зверька.       Он передвинулся ближе к своему спальному месту (кроватью это Бруно назвать не решился бы) и похлопал уже по нему. Провидец нехотя сдался, усаживаясь рядом под чужим пристальным взглядом, и вдруг почувствовал у себя в волосах чужие ледяные пальцы. Он дёрнулся. Захотелось отпрянуть, но он сдержался. Ладонь в волосах не ранила, только медленно перебирала пряди. Послышался тяжёлый вздох. — Бруно, ты называешь это извинениями? — пронзил тишину голос, полный жалости и тихого возмущения, — Ты хоть сам себе то веришь? Они это «прости» бросили так, будто локтем тебя задели, а не поливали грязью долгие годы. Ты правда считаешь, что этого достаточно? — И что ты предлагаешь мне сделать? — спросил провидец, взглянув на чужие фонари. Рука по-прежнему бродила в его волосах, теперь уже успокаивая, не принося дискомфорта. — Убить их, конечно, — монотонным голосом проговорил двойник. По коже Бруно пробежались мурашки, кровь застыла в жилах… Мужчина напротив прыснул от смеха, — Шутка.       Довольная ухмылка вырисовалась на лице мужчины от вида испуганных невинных глаз. Дразнить свой оригинал оказалось весьма занимательным занятием. Бруно выдохнул, но напряжение всё же не сбавил. Его тёмная копия продолжила, теперь уже серьёзно: — Брунито, ты слишком мягкий и робкий. Так ничего не получится. Выплесни свою обиду, не держи её. Они не поймут, пока не увидят как тебя это задело, как тебе было больно. — Но… — Без но, — шикнул мужчина, — Иначе я сам с ними разберусь. Понял?       Бруно поджал губы. Он не знал, угроза это или нет, но всё же кивнул. Не хотелось снова идти на поводу у своего двойника, но выбора не было: вчера он четко дал понять, что не собирается возвращаться, пока не уймёт всю ту злость и обиду внутри, которая терзала его изо дня в день.       Бруно, на самом деле, вчера очень испугался. До сих пор множество вопросов крутились в его голове и их количество только росло, но ответа было ждать неоткуда. По крайней мере, пока. Он лишь надеялся, что «гость» сдержит обещание, данное им вчера, и после того, как Бруно получит от сестёр нормальные извинения, ответит на всё что сможет.

***

      Бруно вновь вышел обратно. Вновь начал искать двух девушек. Однако теперь они будто испарились. Провидец было подумал, что они ушли в город и собирался дожидаться их прихода снаружи, но стоило только подойти к выходу, со второго этажа раздался детский крик. Он побежал наверх…       Перепрыгивая через ступеньки, он пулей вылетел вверх и чуть не покатился кубарем назад — Пепа выскочила из комнаты, разъярённая, а над головой её висела чёрная туча. Её взгляд упал на брата, который, не успел ещё и рот открыть, как тут же получил в свою сторону злостный крик: — Бруно! Это была последняя капля!       Он остолбенел. Что такого он мог сделать чтобы настолько разозлить сестру? Причём даже без собственного присутствия… Джульетта вылетела из-за угла следом, видимо, тоже испуганная криком. Бруно посмотрел в сторону комнаты — маленькая крыска выбежала из дверей, а за ней в проходе застыла дрожащая Паула, вся в слезах. — Твои крысы… Они повсюду! Они каждый день портят бедной малышке нервы! — кричала рыжая девушка, пока гром и молнии громыхали над её головой, — Сделай с ними что-нибудь, они опять довели Паулу до слёз! Почему ты вообще их здесь развёл?! Они вредители! — Они — мои друзья! — возмутился Бруно, пока маленький зверёк незаметно забрался под руану, прячась в складках одежды. — Раз так, то скажи им не высовываться из-за стен! — продолжала Пепа. Бруно замолчал. Повисла пауза, разрываемая разве что грозой и тихими детскими всхлипами. Паула не хотела чтобы бабушка ругалась на её дядю, она просто испугалась. Она даже не думала, что бабушка вдруг так разозлится…       Пепа чувствовала, что победила в этом споре. Да, она чувствовала что её брат не растерял остатки ума, что сейчас он согласится и больше чёртовы грызуны никого не побеспокоят. Но была не права. — Не высовываться из-за стен… Как я когда-то? — вдруг сказал Бруно, насупившись, покрепче сжав кулаки, — И позволить им слушать всю гадость что ты про них говоришь?       Молния стала свирепее. Вообще-то, Бруно ожидал, что она хотя бы сейчас поймёт его, уступит… Но его сестра всегда была слишком упрямой, чтобы принять свою неправоту. Её волосы стали дыбом от напряжения, а мокрые туфли угрожающе зашлёпали. — Ты снова начинаешь?! — разразилась она. Впервые Бруно почувствовал, что готов спорить с ней. Впервые он почувствовал, что вообще готов спорить… — Ребята, перестаньте! — вмешалась Джульетта, предчувствуя, что ничем хорошим это не кончится, но была проигнорирована. Паула, бледная как луна, продолжала наблюдать за происходящим, иногда зажмуриваясь от слишком сильного грома. Небо над головой стало темнее ночи. — Да, я начинаю! — крикнул в ответ сестре Бруно, стараясь, по чужому совету, вложить в свой крик всю ту боль, которая его терзала, — Потому что проблема здесь явно не в них! — То есть, хочешь сказать, я тут корень зла?! Я во всём виновата?! — возмущённо заорала Пепа и сжала посильнее кулаки. — Знаешь что, Бруно… Катись к чёрту!       Произошедшее было как вспышка. Слишком быстро, слишком резко, слишком… Неожиданно. После слов Пепы дикая молния метнулась едва ли не к ногам провидца, заставляя его отскочить назад. Назад, на лестницу, с которой, поскользнувшись на мокром полу, он покатился кувырком. Боль пронзала тело с каждым кувырком.       Две девушки наверху замерли. Они застыли статуями, не в состоянии осмыслить произошедшее. Сердце ушло в пятки… — Бруно! — кинулась Джульетта вниз, едва не плача. Она легонько потрясла Бруно за плечи, приводя в сознание. Руки тряслись как не в себя. — Как ты? Что болит? — спросила она дрожащим голосом. Бруно, кое-как в муках приподнявшись, выдавил ответ: — Г-голова и… Кажется, нога…       У Джульетты сжалось сердце. Она стрельнула глазами вверх, на спустившуюся сестру, и закричала так громко, как никогда: — Пепа! Какого черта ты творишь?! — Я… Я не специально… — пробурчала рыжая девушка, стараясь подавить трясучку, — Всё же в порядке, он не сильно поранился, да? Пусть просто съест какую-нибудь булку…       Последняя фраза отложилась у Бруно в голове. О ней он думал, когда видел удаляющееся платье. Он понимал.       Если ты поранил что-то — просто проглоти какую-нибудь булку. А если ты чувствуешь внутри себя горькую обиду — просто проглоти её и живи так, будто ничего и не было…