Растроение личности

      Середина дня, как обычно, проходила спокойно. Разве что в гостиной двое мужчин не в самом хорошем расположении духа сидели рядом. Эрнандо насупился. Ему было больно. В глазах застыли слёзы и, тем не менее, он продолжал пялиться на ведро перед собой. — Послушай, Эрнандо, — говорил с сожалением Хорхе, — Ты должен понять: любовь — это непросто. Это не только счастье и радость. Она также может причинить и боль… — Ты мне половником меж глаз зарядил! — возмущённо перебил мужчину товарищ, потирая шишку на лбу. — Я же извинился, — парировал недовольный Хорхе, — К тому же, я предупреждал, чтобы ты не лез ко мне, когда я готовлю… И что в итоге ты сделал? — Всё ещё больно, между прочим… — игнорируя чужие причитания жаловался Эрнандо, стараясь всем своим нутром изобразить обиду. Хорхе вздохнул. Он снял ведро, откладывая его в сторону, нащупал шишку на чужом лице, поцеловал её и подул. — Перестань дуться, — попросил он, — Хочешь, сегодня вместе что-нибудь поделаем?       Эрнандо задумался. Всевозможные идеи всплыли в его голове, которые так и хотелось воплотить, однако он понимал, что Хорхе не согласится и на половину. Их мужчина лучше припасёт для отдыха с Камило. А вот сейчас… — Давай кое-что попробуем? — промурчал он, притягивая свою любовь в объятия. Хорхе нахмурился. Он, нахватавшийся опыта, уже знал, к чему ведёт его товарищ по одной только его интонации. — Только не говори что снова… — Точно, — улыбнулся Эрнандо, целуя мужчину в левый глаз, — Только, сегодня хочу, знаешь… До конца. Я уже давно об этом думаю.       «До конца», — вновь пролетело в голове у Хорхе, заставляя его сглотнуть, сердце затрепетать, а щёки — залиться румянцем. Неприличные картинки всплывали перед глазами, потихоньку распространяя возбуждение по телу. Эрнандо усмехнулся, наблюдая, как стремительно краснеют чужие уши и чмокнул свою любовь в красную щёку. — И что… Хочешь прямо сейчас? — уточнил Хорхе, получив положительный ответ. Он притворился что размышляет, стоит ли, хотя всем своим видом давно показывал согласие. Помолчав с минуту, ожидаемо согласился и, встав с дивана, пошёл в сторону стены. — Стой! — встрепенулся Эрнандо, перехватывая мужчину за запястье. Тот недоумевающе нахмурился. — Там, ну… Нас могут услышать, — двойственно пояснил мужчина в капюшоне, скрывая, что не хочет, чтобы один чёртов человек-фонарь невзначай их услышал или, хуже того, увидел. Вместо этого Эрнандо потащил Хорхе на второй этаж. — У меня есть идея получше…

***

— Почему именно здесь? — ворчал Хорхе, кое-как перебирая ногами на последних ступеньках. Наконец-то они поднялись вверх. Эрнандо же, в отличии от него, был весел и полон энергии в предвкушении их первого раза. — А кто сюда зайдёт? Никто нас здесь не потревожит! — самодовольно пояснил он, — Давай, пошли! — и, договорив, ввалился в комнату Бруно.       Воспоминания очень его подвели, чему оставалось только радоваться: ни тебе песчаных полов по колено, ни паутины по углам, ни сырости… Обычная, уютная комната! То, что нужно для плотских утех.       Осмотревшись по углам, он остановился на кровати, слишком большой для одного человека и на вид очень удобной. Он запрыгнул на неё с разбегу. — Давай, mi amor, иди ко мне, — промурчал он, прыгая на мягкой постели, чувствуя неподкупную радость от простой шалости, но всё же спустился, вернувшись к занятию повеселее.       Хорхе уже стянул руану и даже убрал ведро в сторону. Он как раз тянулся к пуговицам рубашки, как его вдруг перехватили. — Позволь мне, — прошептал Эрнандо, ловкими пальцами расстёгивая пуговицы.       Хорхе сглотнул. На шее ощущалось горячее дыхание, было так приятно, что по телу прошлись мурашки. Оставив свою любовь в одних штанах, Эрнандо мигом разделся сам, разбросав вещи по комнате, и нежно опрокинул мужчину на простыню. Тот послушно лёг, открываясь чужим горячим прикосновениям. — Какой ты красивый, — прошептал Эрнандо прямо в красное ухо Хорхе и осторожно прикусил мочку. Тот судорожно выдохнул. Жар потихоньку приливал к паху.       Властные губы посасывали кожу, покусывали, облизывали где захочется, заставляя Хорхе невольно выгибаться, желая усилить приятное чувство. Эрнандо вдруг встал и рывком стянул чужие трусы, усаживаясь на пол перед кроватью прямо меж чужих ног. Горячая плоть, уже знакомая на вкус, оказалась у него во рту. От приливающего блаженства Хорхе прикусил губу. — Не сдерживайся, мой ангел, мы одни, позволь мне слышать тебя, — шептал, точно демон-искуситель, Эрнандо и Хорхе послушал его: расслабился, выпуская все свои громкие стоны наружу. — Так хорошо? — промурчал Эрнандо, играя языком с чужой плотью. Сладкие стоны были ему ответом. Его ладони крепко сжимали дрожащие бёдра, которые он, время от времени, одаривал лёгкими поцелуями. Внизу всё горело, предэякулят сочился наружу.       Что-то вдруг резко ударило Эрнандо в голову. Он залез обратно на кровать, прижав возбуждённого товарища под себя, и спросил: — Хорхе, ты меня любишь?       Тот нахмурился. — Что за вопрос? Ты же и так знаешь, — пробурчал он, не желая в угоду собственного стеснения говорить три коротких слова вслух. — Ты никогда не говорил, — пробурчал обиженно Эрнандо, прижавшись своей щекой к чужой, — Скажи, а? Разочек…       Хорхе вздохнул. Он понимал, что от него не отстанут, пока не получат ответ, потому, переборов смущение, пробурчал: — Я люблю тебя… — Я тоже! — тут же послышался радостный ответ. Эрнандо мигом окропил чужое тело кучей лёгких чмоков и устроился промеж чужих ног. — Готов, mi amor? — спросил он, намочив пальцы в собственной слюне, и подставил их к чужой пятой точке. Хорхе вздохнул поглубже, раздвигая ноги как можно шире… Послышался писк.       Оба повернулись на звук. Хорхе, к счастью, был слепым. Иначе бы он, как Эрнандо, увидел стоящего в дверях собственной комнаты Бруно, на бледном лице которого выступил холодный пот. Двое мужчин молча пялились друг на друга, понимая, что до эмоционального взрыва оставались считанные секунды…

***

      Тихий стук невысоких каблуков разносился по Касите. Пепа бродила по дому, не находя себе места. Она второй день не находила себе места, сражаясь с внутренними противоречиями. Мысли разделились на два враждующих лагеря: одни требовали извиниться перед братом, вторые утверждали что не за что, что он сам виноват. И так, гонимая то одними, то другими, бегая туда-сюда, она думала, стоит ли ей подходить к провидцу. Решающим фактором стала Джульетта, решившая за рыжую девушку, что извиниться всё же стоит.       Пепа специально подгадала момент, когда дома были только она с Бруно. Не хотелось чтобы кто-то ещё слышал как она просит прощения. К счастью, удача улыбнулась ей сегодня и потому сейчас она ходила по вилле в поисках своего брата. Того, однако, нигде не было. Девушка уже было сдалась, как вдруг послышался скрип картины, а за ним — шаги. Она пошла на звук.       Бруно поднимался по лестнице, спиной к сестре. Решив поскорее покончить с задумкой, девушка ринулась наверх. — Бруно! Бруно, подожди, я…       Она не договорила. Подойдя едва не вплотную, она заметила, что провидец стал на голову выше. Хотелось бы присмотреться получше, убедиться, что ей не померещилось, но мужчина вдруг перекинул соль через плечо и та попала прямо девушке в глаза. Пепа вскрикнула от боли и уже было собиралась закричать, как вдруг под ногами пропала опора. Мужчина с ноги спихнул её вниз. Как и её брат пару дней назад, она покатилась вниз, больно ударяясь о ступеньки, пока не очутилась в самом низу. Всё тело саднило, глаза жгло. Она застонала от боли что есть мочи, пронзая мужские уши, однако тому было всё равно.       Сьете медленно спустился вниз, оглядывая покалеченное тело. Он бы ни за что не сделал такого, нет… Если бы она не причинила боль его оригиналу. Мало того, что столкнула его вниз, так ещё и её слова после… Пусть Сьете там не было, зная Пепу, он был уверен — она произнесла их, насмехаясь над бедным мужчиной. Она заслуживала происходящего. — Что такое? Больно? — скривился в удовлетворённой ухмылке Сьете, наблюдая, как сжимается в дрожащий комок тело на полу. — Так пойди и съешь булку, дрянь.