Растроение личности

— Да как вы вообще к этому пришли!? — кричал Бруно, расхаживая из стороны в сторону по комнате.       Эрнандо и Хорхе сидели на полу около кровати, едва успевшие одеться. Настроение у них крайне разнилось: если Хорхе был напуган, напряжён и чувствовал сожаление за происходящее, то всё, что было в голове Эрнандо — это раздражение из-за обломанных планов (к которым он, вообще-то, давно готовился). Бруно их настроение, однако, не волновало. Он кричал что было сил — не злостно, но возмущённо: — Как вы додумались до этого?! Что вас друг к другу, чёрт возьми, потянуло?! — Да чего ты злишься-то так? — фыркнул Эрнандо, спокойно потягиваясь, — Взрослый мальчик, уже должен понимать зачем люди таким занимаются. — Я понимаю зачем это делают люди… Но люди — не из моей, мать твою, головы!       На самом деле, не будь эти двое его собственными частями, он бы просто проигнорировал их и ушёл, даже закрыл бы глаза на то, что это его комната. Но эти двое… Что, чёрт возьми, за картины в его голове всплывут, когда они вернутся обратно?! Если их воспоминания вернутся вместе с ними в голову Бруно, страшно представить, сколько ночей подряд он не сможет заснуть! Потому то он и был очень возмущён сейчас.       Хорхе вздохнул. Он устал от чужих криков, его чувствительные уши начинали болеть и к тому же, нужно было чем-то отвлечь провидца, чтобы увиденное им отступило на второй план и он благополучно выкинул это из головы, никому ничего не рассказав. И Хорхе знал, как. Пусть это и было ему противно, но, переборов себя, он незаметно пихнул Эрнандо, посылая ему что кое-что задумал и встал, подойдя к Бруно. — Знаешь, лучше бы ты задумался! — игриво промурчал он. Бруно оторопел. Он оступился назад, и это было спусковым крючком, чтобы Хорхе двинулся на него. Он не остановился до тех пор, пока не прижал провидца к стенке. Ведро полетело вниз с головы, позволяя Бруно увидеть блеклые зрачки. Комплименты Эрнандо пошли Хорхе на пользу — снимать «защиту» становилось всё проще.       Бруно вжался в стену, не зная, закричать ему, испугаться, разозлиться или же вообще начать драку. Оцепенев, он мог лишь наблюдать, как чужое лицо приближается к нему на неприлично близкое расстояние. Эрнандо не терял времени — подскочил рядом, отрезая Бруно единственный ход к отступлению. Бедного провидца завели в капкан. — Это ты нас создал, по своему образу и подобию, — усмехнулся Хорхе и мужчина в капюшоне наконец понял, к чему тот клонит и что хочет сделать. Бруно, к сожалению, растерял всю свою проницательность, когда вошёл в комнату и увидел… То, что увидел. — Может, тебя самого не туда тянет, а? — усмехнулся Эрнандо, стянув капюшон, и показушно облизнулся. Бруно покраснел от возмущения и стыда за собственные альтер эго. Не было ни одного приличного слова, чтобы выразить его отношение к происходящему, но, вместе с тем, нечем было перекрыть полёт мыслей этих двух демонюг.  — Чего молчишь? Правы же, признай, — продолжал самодовольный Эрнандо, — Ну что, кого предпочитаешь, покрепче и поактивнее, как я? — Или постройнее и поспокойнее, как я? — закончил за него Хорхе и потянулся вперёд… У Бруно чуть не выскочило сердце, но, к счастью, он успел выскочить первым. Протиснувшись меж прижавших его мужчин, он выбежал на середину комнаты, угрожающе выставляя указательный палец вперёд. Цвет его лица напоминал созревший помидор. — Это… Это бред! Невозможно! — закричал провидец своим копиям, но те уже заметили, что внутри него зреет семя сомнения, которое они обязаны срочно пробудить. — У тебя хоть раз была девушка? — спросил Эрнандо, вздёрнув бровь, и Бруно уже хотел сказать, что да, была, но, вспомнив, с кем разговаривает, понял — его ложь быстро раскроют. Чересчур быстро. Провидец поджал губы. — Да у меня… У меня вообще никого не было! — выкрутился он, но оба альтер эго лишь усмехнулись. — Вот видишь! — сказал Хорхе, — Сначала попробуй — потом говори! Или боишься, что мы правы? — Вы не правы! И пробовать я с вами н-ничего не буду! — закричал в последний раз Бруно прежде, чем двоица снова начала угрожающе двигаться в его сторону. Не выдержав их напора, бедный мужчина вылетел обратно из комнаты, громко чертыхаясь. Вновь они остались наедине. — Ну что, продолжим? — спросил Эрнандо, но Хорхе лишь пожал плечами. — А у тебя остался настрой? — Нет, если честно, — вздохнул он, натянув обратно капюшон, и предложил не менее весёлую альтернативу, — Пошли сделаем крысиный спектакль для Паулы?

***

      Сьете стоял, не смея двигаться. Он дрожал, бледнел, на спине выступал холодный пот. Бруно, ввалившийся внезапно в его горе-комнату в стене, одарил его грозным пламенным взглядом.       «Узнал», — первым делом подумал Сьете, уже готовясь к всевозможной брани и крикам, но вместо них Бруно подскочил ближе, вцепившись в плечи, и громко уверенно сказал: — Сьете! Поцелуй меня!       Представьте себе такую картину: идёт маленькая нежная леди ночью по улице, а за ней вдруг появляется амбал, окутанный тьмой. Она пугается, убегает, заходит в тупик и когда он уже совсем рядом, скалится в грязной ухмылке и… Делает ей предложение руки и сердца, доставая из кармана огромное драгоценное кольцо. Одежда его, скрытая тьмой — осторожный смокинг, а лицо вдруг оказывается эталоном красоты. Примерно то же удивление, что и девушка, сейчас испытывал Сьете.       Слова Бруно ввели мужчину в ступор. Это нельзя было назвать просьбой. Это был приказ, призыв к немедленному действию. Он совершенно не понимал что, чёрт возьми, происходит, весь настрой получить жестокий нагоняй сбился, заменяясь то ли смущением, то ли шоком (Сьете уже и сам не мог разобрать).       Провидец вдруг резко потянулся к чужим губам и едва их коснулся, однако ледяная ладонь преградила ему путь. — Бруно, что это значит? — спросил обескураженный, но ответа не удостоился. Бруно повторил попытку. — Не спрашивай, целуй! — и, отодвинув чужую ладонь, снова потянулся вперёд… Его опрокинули на матрац, усаживаясь сверху. Смущённый Сьете скрестил руки на груди. — А я всё же спрошу. Какого чёрта?       Бруно вздохнул. Он хотел сделать это, пока вспышка шока ещё не отпустила его, чтобы потом совершенно ничего не запомнить, но эту возможность у него забрали. Оставалось только сдаться. — Эрнандо с Хорхе занимаются любовью! — возмущённо выкрикнул он, полностью уверенный, что Сьете ничего не знает, однако тот только медленно моргнул. — Ты не знал?.. — неуверенно спросил Сьете, которого еженочные стоны и воркование этих двоих за стенкой уже начинали окончательно сводить с ума. Он мог только посочувствовать Долорес, что слушала это не только по ночам, но и в любое другое время суток. — А ты знал?! — ещё сильнее выпучил глаза Бруно, недовольно глядя на сидящего на нём мужчину. Тот невозмутимо кивнул. Бруно изо всех сил подавил крик возмущения. Кажется, только он и не знал о тайном романе его личностей. Уняв внутреннего зверя, он выдохнул, спокойно спросив: — Тебе тоже нравятся мужчины?       Сьете поперхнулся воздухом. — Ты зачем такое спрашиваешь? — поинтересовался — хотя скорее потребовал ответа — мужчина. Бруно не оставалось ничего, кроме как признаться: — Потому что если тем двоим нравятся мужчины и если тебе они, возможно нравятся… В общем, я лишь хочу убедиться, что проблема не во мне. А проверить это, кроме тебя, не с кем. — Почему со мной? — нахмурился Сьете. Паника и испуг постепенно его отпускали, загоняемые в угол давно знакомым ему чувством. — Ну, ты часть меня и ты никому об этом не скажешь, — пробурчал провидец и с надеждой заглянул в глаза-фонари, — ну что, поцелуешь?       Сьете сглотнул. Мысли заполонили его голову, сердце забилось чаще. Поцеловать Бруно… Коснуться чего-то настолько светлого, когда он был по уши в грязи — не лучшая идея. Но, боже, как долго он думал об этом, как долго мечтал, как долго он представлял по ночам, что его оригинал лежит рядом, в его объятиях, защищённый и любимый. Кто бы любил Бруно так же сильно, как это делает он? Верно, никто. И, в то же время, никто бы не смог осквернить яркий свет провидца так же сильно, как это может сделать Сьете. Однако он не смеет перечить. Он, как обычно, подчинится, примет правила чужой игры и последует туда, куда его поведут. — Хорошо, — выдыхает он, вставая с мужчины, позволяя тому сесть, и осторожно кладёт ладонь на чужие плечи, не давая отвернуться от себя, — Тогда просто… Прикрой глаза и не двигайся.       Бруно послушал его: прикрыл глаза, выпятил вперёд подбородок и стал ждать. Сьете сглотнул. Он собрал всё своё мужество и, решившись, клюнул мужские губы, мигом отстранившись. Секундное тепло вспышкой пролетело по месту соприкосновения и тут же рассеялось, но и этого было вполне достаточно. Для Сьете. — Этого мало! — возмутился Бруно, — Это даже не поцелуй! Паула и то сильнее чмокает! Давай заново, сильнее!       «Сильнее?..» — повторил у себя в голове Сьете. Сильнее. Дрожь спала на нет, смущение слегка отпустило. В этот раз он снял с себя ответственность за происходящее, переложив её на плечи провидца. Он убедил себя что если и запачкает Бруно, то сделает это по его собственной просьбе, не по своей воле. — Высунь язык, — мягко попросил он и Бруно тут же послушался, — Молодец…       Сьете обхватил его губами, сплетая со своим собственным. Чавкающие звуки посыпались по помещению. Бруно почувствовал, как предательски отвечает на ласки его тело. Он совсем не так представлял себе ощущения от поцелуя: ему казалось, это будет гадко и скользко, совсем неприятно. В итоге же… Он задвигал губами навстречу, едва не пожирая чужие. Ледяные ладони забрались к нему под пончо, бродя по складкам рубашки, вызывая в теле бешеную дрожь. Бруно сжал ноги покрепче, чувствуя, как кровь приливает к паху. Его собственные пальцы потянулись к чужой спине, хватаясь за ткань руаны как за спасательный круг из туманного удовольствия.       Поцелуй вдруг резко прервался. Сьете отстранился, взглянув Бруно в одурманенные глаза. Тонкая ниточка слюны протянулась между их губами, быстро осев и разорвавшись. Мужчина очень надеялся, что происходящее никак не отразится на состоянии его кудрявого солнца. — Ну что, как ощущения? — спросил Сьете.       Бруно помедлил с ответом. Ноги по-прежнему подрагивали, как, впрочем, и руки. Было невероятно стыдно и неприятно признавать ответ, потому он пошёл на маленькую хитрость. — Я… Я н-неуверен… — произносит он, едва способный связать слова воедино. Сьете понимает к чему он клонит. Было бы странно, если он не понимал. И, тем не менее, воздух пронзает вопрос: — Хочешь повторить?..       И Бруно кивает. Неуверенно, стыдливо, но кивает, вновь прикрывая глаза.       «Только чтобы убедиться», — поясняет он самому себе, вновь увлекаясь чужими обжигающими губами, чувствуя на себе переполненный нежностью и желанием свет зелёных глаз и совершенно не подозревая, что снаружи его уже ждёт серьёзный разговор о том, в чём он совершенно не виноват…